Глава 9.

Сжавшись в комок на жёсткой соломе, пытаясь сохранить хоть каплю тепла, я дрожала и всхлипывала, как потерявшийся ребёнок. Не рыдала. Просто солёные струйки безудержно текли у меня по лицу, собирались на подбородке и падали вниз.

Я плакала от бессилия. От страха, который засел глубоко в животе. От боли во всём теле — мышцы ныли, на плече и на бёдрах чувствовались синяки.

Плакала, потому что была здесь одна. Потому что никто не знал, где я. Никто не мог меня спасти. И никто не мог меня утешить.

— Пожалуйста, — шептала я срывающимся голосом, глотая слёзы и сжимая в ладони проклятый тёльр. — Пожалуйста! Верни меня обратно! Я хочу домой!

Но камень лишь равнодушно пульсировал, будто насмехался.

В конце концов я провалилась в короткое, тревожное забытьё. Мне снился лёд и хмурые бородатые лица, обступившие меня со всех сторон. Я вздрагивала, плакала и просыпалась, чтобы вытереть слёзы — и снова забыться.

А потом всё исчезло. Остался лишь Эйрик.

Ярл стоял надо мной с задумчивым выражением на лице. Я видела его четко, будто не спала — черную бороду, шрам через бровь, глаза, в которых отражался слабый свет из щели. Он смотрел вниз, на меня, лежащую на соломе и дрожащую от сквозняков.

Я хотела пошевелиться, но тело не слушалось. Хотела закричать — из горла не вырвалось ни звука. А он все стоял и смотрел.

Потом вдруг нагнулся.

Его рука потянулась ко мне. Я зажмурилась, сжалась. Но удара не последовало. Вместо этого на меня упало что-то тяжелое, плотное, резко пахнущее пропитанной дымом шерстью. И теплое.

Я открыла глаза.

Ох, лучше бы не делала этого!

Лицо Эйрика оказалось прямо над моим. Так близко, что я почувствовала на щеке его дыхание — горячее, обжигающее в холодном воздухе клети. Его глаза, потемневшие до цвета вороненой стали, вглядывались прямо в мои. Настойчиво, жадно. Он будто искал в них клад.

— Наполни мои сети доброй рыбой, маргигр, — сказал ярл очень тихо, разделяя слова. — Иначе я буду держать тебя здесь, пока ты не подчинишься. Или пока не умрёшь. Лишний рот мне не нужен.

Я дернулась, пытаясь отползти, ударилась затылком о стену — и проснулась.

Клеть и холод никуда не делись, я все еще оставалась в своём кошмаре, но больше не сомневалась, что это — реальность. И мне придётся в ней выживать…

Однако кое-что изменилось со вчерашнего вечера. Мне было тепло. Кто-то укрыл меня скёльком — тем самым!

Неужели Эйрик мне не приснился?

Снаружи раздались шаги.

Я вцепилась пальцами в жесткую шерсть, подтянула скёльк к подбородку и замерла.

Лязгнул засов. Дверь открылась, впуская поток холодного воздуха и мерный стук топора, доносившийся с улицы.

На пороге стояла не Ингвильд, а пожилая статная женщина. Та самая, что забрала плащ у Эйрика. Её лицо было изрезано морщинами, глаза смотрели властно, придирчиво. В руках — деревянная миска и глиняный кувшин.

Вчера я заметила, что к ней единственной все мужчины и женщины обращались “фру” — госпожа. Наверное, она здесь имеет особый статус.

Я не двигалась. Сквозь щель между слипшихся ресниц молча следила, как она вошла, поставила миску и кувшин на землю у моих ног. В миске дымилось непонятное варево.

Женщина постояла секунду, холодно глядя на меня, затем без единого слова развернулась и вышла.

Дверь закрылась. Снова стукнул засов, возвращаясь на место.

Я выждала ещё какое-то время, пока застихнут шаги, со стоном перетекла в положение сидя и заглянула в миску. Там была мутная жидкость с несколькими зёрнами ячменя и маленьким кусочком серой рыбы.

Вид похлёбки и ее запах не вызвали аппетита. Однако желудок уже сводило от голода. Так что на свой страх и риск я поднесла миску ко рту. Пригубила.

— Надеюсь, баланду хорошо кипятили, — пробормотала, снимая пробу.

Жидкость была горячей и пресной. Я выпила её маленькими глотками, молясь, чтобы она вся усвоилась, съела разварившуюся рыбу и зёрна. А в кувшине оказалась вода. Холодная и наверняка сырая. Её я пить побоялась.

Отставив пустую миску, я выдохнула и привалилась к стене.

Огляделась вокруг и снова расплакалась.

Что делать дальше — даже не представляла. Просто сидела и жалела себя, с тоской вспоминая о прошлом и с ужасом думая о будущем.

Так прошёл час. Может три.

Ко мне никто не заглядывал. Казалось, всем просто плевать, жива я или нет. Вот такое хреновое «благословение Ньёрда».

Было нетрудно догадаться, что Ньёрд это бог из местного патеона, скорее всего связаный с морем. А люди, к которым я попала, наверное викинги, раз их главарь называет себя ярлом.

Ну почему я раньше не интересовалась историей скандинавов?

Зато я просмотрела кучу аниме и знала, что «благословениями» разбрасываться нельзя! Может, пора о себе напомнить?

Полная отчаяния и решимости, я поднялась. Размяла затёкшие ноги и подошла к двери.

Внутри даже ручки не было. Поэтому я просто пнула дверь ногой и крикнула:

— Эй! — голос прозвучал низко и хрипло. — Есть кто? Выпустите меня!

Никто не ответил. Но в доме точно кто-то был, потому что я отчётливо слышала голоса.

Разозлившись, я развернулась спиной к двери и начала громыхать пяткой по доскам. Они были толстыми, прочными, не то что в голливудских блокбастерах, где герои вышибают двери плечом. Здесь каждый удар отдавался болью в колене.

— Ярл! Эйрик! — заорала что было сил, приправляя слова ядрёным отечественным колоритом. — Выходи, поговори со мной! Тварь ты дрожащая! Эй!

Я орала, перемежая речь с непечатными знаками, пока не стихли голоса за стеной. Затем раздались шаги. Я замерла, тяжело дыша, прислушалась.

Через минуту лязгнул засов.