Глава 85.

Мы стояли друг против друга. Он молчал. Я тоже молчала, не зная, с чего начать, ощущая, как пустота внутри, которая зияла все эти дни, заполняется чем-то тёплым, живым.

Мои пальцы заметно дрожали. Его руки, висящие вдоль тела, — тоже. Моё дыхание было рваным, поверхностным. И он тоже дышал так, будто бежал домой со всех ног и не мог остановиться.

На его щеке засохла кровь. Я хотела стереть её, но вместо этого сжала ключи на поясе.

— Я вернулся, — выдохнул он так хрипло, словно долго не говорил.

От звука его голоса у меня в груди защемило.

— Я ждала, — прошептала в ответ еле слышно.

Я хотела ещё добавить, что уже не злюсь на него. Что эти две ночи показались мне адом. Что мир без него пустой и холодный…

Но слова застряли в горле. Они не могли передать и сотой доли того, что я сейчас испытывала. Поэтому я просто стояла, поедая его жадным взглядом. Под ногами хлюпал подтаявший снег, ветер с юга пах талой водой, а над нами всходило яркое солнце.

Он первым подался ко мне. Положил ладони мне на плечи, но осторожно, боясь, что я оттолкну.

Не оттолкнула. Поддаваясь порыву, сама протянула руку и положила ему на грудь. Туда, где стучало сердце. И в награду увидела, как с его лица уходит напряжение и как разглаживаются морщины на лбу, прогоняя усталость.

— Я скучал, — сказал он.

И вдруг улыбнулся. По-простому, открыто и немного наивно. Так, как раньше не улыбался.

— Я тоже скучала, — не выдержав, улыбнулась в ответ.

Он сжал мои плечи чуть крепче. Его дыхание касалось моего лица, его сердце билось под моей ладонью.

Двор вокруг нас давно заполнился шумом голосов, скрипом колодезного ворота, стуком топоров, блеянием овец и лаем собак. А мы стояли в своём маленьком мирке, огороженные от всех невидимой стеной, и улыбались друг другу, не в силах подобрать нужных слов. Но слова были лишними. Обо всём, что таилось в душе, сказали наши глаза.

В какой-то момент его руки на моих плечах стали чуть тяжелее. И хоть он стоял передо мной прямой, собранный, как и всегда, я почувствовала, что он смертельно устал. Слишком уж ровной была его спина и слишком напряжёнными — плечи.

Синяки под его глазами подсказали ответ: он не спал несколько дней. Наверное, с самого тинга не сомкнул глаз и сейчас держался на одной силе воли.

Я понимала: он ни за что не признается в этом. Мне придётся всё сделать самой.

— Идём, — сказала, беря его за руку.

И потянула в дом.

Он не сопротивлялся. Молча сжал мои пальцы и двинулся следом.

В доме было шумно. Кто-то из вернувшихся с Эйриком мужчин сидел за столом, кто-то лежал на лавках у стен. Они ели, пили, переговаривались усталыми голосами.

У очага стояла Сигрид и следила за тем, как Ингвильд разливает по кружкам эль. Когда мы вошли, обе подняли головы. Девочка радостно заулыбалась, а хусфрейя сухо кивнула. Не улыбнулась, просто дала понять, что всё хорошо.

Я провела Эйрика к его креслу, подальше от общего шума, и заставила снять скёльк. Повесила тяжёлый, пропитанный влагой и грязью мех на деревянный колышек у огня, чтобы высох, а сама окинула Эйрика быстрым взглядом.

Видимых ран не нашла. Только чужая кровь на лице и на шее, уже засохшая, стянувшая кожу, да мелкие ссадины на костяшках пальцев.

Эйрик был цел, но измотан. Он не говорил ни слова, только следил, как я двигаюсь по дому, причём с таким вниманием, будто боялся, что если моргнёт — то уже никогда меня не увидит.

Под этим неотступным взглядом я набрала в горшок тёплой воды, смочила край чистой тряпицы и протянула ему. Он взял, провёл по лицу — медленно, с усилием. Грязь смешалась с водой, стекая по скулам.

Потом я поставила перед ним плошку с похлёбкой и кружку с молодым элем. Но он не спешил притрагиваться к еде. Медлил, хотя я видела, что он голоден.

Внезапно Эйрик посмотрел мне в глаза и спросил:

— Ты правда скучала?

Внутри меня что-то дрогнуло.

— Правда.

Он облегчённо выдохнул. Его плечи немного расслабились, дыхание стало ровнее.

Больше ничего не сказав, Эйрик взял в руки ложку и начал есть. Я не мешала, тихо сидела рядом, глядя, как он постепенно согревается. Вдыхала запах дыма и кожи, который исходил от него, и думала, что это лучший момент в моей жизни.

Лучший с тех пор, как я здесь оказалась: покой, тишина, любимый мужчина на расстоянии руки и никуда не нужно бежать, никого не нужно спасать…

Но этот момент длился недолго.

— Хакон собирает войско, — сказал Эйрик, отодвигая пустую плошку. — Ульф и Гроа у него, мы не смогли их догнать.

Его голос был ровным, но я слышала в нём холодную злость.

— Всё, что Ульф делал — он делал по приказу Хакона.

Наши взгляды встретились.

— Он хотел, чтобы народ перестал тебе доверять, — я озвучила то, что уже давно поняла. — Чтобы люди сами захотели сменить ярла. Но у него ничего не вышло.

Я коснулась руки Эйрика. Он накрыл мои пальцы ладонью.

— Я должен собрать тинг, — сказал глухо.

Хотел добавить что-то ещё — я видела, как дрогнули уголки его губ. Но только сжал на мгновение мои пальцы и встал.

Голоса и шум в доме тут же смолкли, будто кто-то нажал выключатель. Все взгляды обернулись в нашу сторону. И в наступившей тишине Эйрик заговорил:

— Слушайте, что я скажу, и передайте моим херсирам. Завтра на рассвете я созываю тинг. Каждый, кто может держать оружие, должен прийти на холм, где стоят Законные Камни.

При слове «херсиры» я внутренне вздрогнула.

Так называли местных военачальников, старших над сотнями. Они подчинялись ярлу, но были достаточно сильными, чтобы командовать отрядами и собирать налоги. Если Эйрик посылает им весть через гонцов, значит, он собирает не просто тинг, а военный совет. И значит, нас ждёт не просто набег, а война.

Но это всё случится лишь завтра. А сегодня у нас — целый день и целая ночь. И я больше не собиралась тратить время впустую.