Глава 93.

На последних словах я не удержалась, добавила в голос яда. Мужчины услышали — их взгляды потяжелели. Им не нравилось то, что я говорю и как говорю. Но мои слова задели их за живое.

Я видела, как они переглядываются. Одни что-то цедили сквозь зубы, наверняка проклятья или ругательства, другие сжимали кулаки и рукояти мечей.

Была бы их воля — меня бы прогнали. Но я не собиралась уходить, не закончив.

Подождав, пока гул уляжется, сделала вдох. Наступил самый трудный момент.

— Восьмое. Мы заключим союз со скрелингами.

Мои слова произвели эффект бомбы. Секунду над тингом висела зловещая тишина, а потом она взорвалась. Мужчины, всё это время сидевшие вкруг огня, вскакивали и потрясали оружием. Их лица побагровели, глаза пылали яростью, с губ срывались проклятья.

— Ты безумна! — проревел Гуннар. — Ты предлагаешь нам просить помощи у скрелингов?

— Они сжигают наши дома! — поднялись крики, забренчало железо. — Они убивают наших братьев! Они пьют кровь людей!

Я подождала, пока первая волна возмущения схлынет, потом спросила негромко, глядя на рыжего херсира:

— Если этого не сделаем мы, это сделает Хакон. И тогда вам действительно придётся воевать на два фронта. Ты этого хочешь?

Не давая ему времени на ответ, посмотрела на Эйрика и добавила, молясь, чтобы он меня услышал:

— Вы сильные воины и выстоите против тысячи и даже двух тысяч мечей. Но если Хакон приведёт скрелингов, которые знают каждую тропу в этом лесу, каждую тень за этим холмом — фюльк погибнет. Весь. До последнего человека. У нас не будет ни шанса.

После моих слов воцарилось молчание. На этот раз никто не спешил говорить, никто не тряс ни мечом, ни щитом. Все молчали, как на поминках, и только исподлобья поглядывали то на меня, то друг на друга.

Я ждала. Понимала: им нужно время. Вековую вражду не забыть за минуту. Но как раз времени у нас и не было.

Первым заговорил Эйнар. Из всех херсиров он показался мне самым спокойным и рассудительным.

— Ты не знаешь их, — сказал он устало. — Они не идут на союзы. Они убивают чужаков. Они ненавидят нас так же, как мы — их.

Об этом я тоже подумала:

— Тогда нужно дать им то, что они хотят, раньше, чем это успеет сделать Хакон.

— Ты думаешь, они согласятся? — фыркнул Хельги. — После всего, что было?

Я встретила его взгляд.

— Мы должны попытаться. Враг моего врага — мой друг.

Эйрик не вмешивался, только слушал. Но я видела, как бьётся жилка на его виске и как углубилась складка между бровей.

Гуннар тяжело дышал. Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки.

Хельги переводил взгляд с меня на Эйрика, с Эйрика на Гуннара и обратно.

Харальд смотрел в землю и качал головой.

Пауза затягивалась, молчание становилось гнетущим. Пока его снова не нарушил Эйнар:

— В её словах есть правда. И есть то, что мы не хотим слышать.

Гуннар хмыкнул, но комментировать не стал.

Я перевела дух. По крайней мере не погнали прочь грязными палками.

А потом заговорил Эйрик.

— Мы не будем принимать решение сегодня, — каждое слово звучало так, словно он ставил точку. — Мы будем думать до утра. Но её слова — они останутся с нами.

Его взгляд скользнул по лицам херсиров и остановился на мне. Я едва заметно улыбнулась. Так, чтобы видел только он. И заметила, что морщинка на его переносице немного расслабилась, глаза посветлели.

Никто не возразил.

Тишина длилась ещё несколько мгновений. Потом мужчины начали расходиться. Кто-то качал головой, кто-то переговаривался вполголоса. Гуннар прошёл мимо меня, как мимо пустого места. Хельги оглянулся, бросил любопытный взгляд и покачал головой, будто бы собственным мыслям.

А Эйнар подошёл ко мне.

Седой херсир одарил меня долгим, тяжёлым взглядом. Теперь, когда мы были в шаге друг от друга, на ярком солнце, я разглядела каждую морщинку на его лице и поняла, что он вовсе не стар по меркам моей прежней жизни. Пятидесяти ещё нет. Но здесь такой возраст делал его долгожителем.

— Я не скажу, что ты права, — произнёс он, вглядываясь в моё лицо так же внимательно, как я — в его. — Но ты смелее, чем я думал.

Он кивнул Эйрику и отошёл.

Я ощутила, как муж сжал мою руку, и шумно вздохнула. Напряжение, которое всё это время заставляло меня стоять прямо, как палка, наконец-то начало уходить. А внутри медленно разливалось странное чувство.

Примут они мой план или нет — я не знала. Просто сделала всё, что могла. Оставалось лишь ждать.

Между тем подготовка к войне уже началась. Часть мужчин отправилась укреплять частокол. Остальные ушли ставить ловушки на подступах к селению, на тропах, по которым может пройти Хакон.

Эйрик поцеловал меня в лоб и тоже ушёл со своими хускарлами. Я спускалась с холма в одиночестве и чем ближе подходила к селению, тем громче становился стук топора.

У ворот вовсю кипела работа. Кто-то тащил брёвна, кто-то забивал колья в землю. Люди двигались быстро, без лишних слов. Никто не спрашивал, что нужно делать — все и так знали.

Я посторонилась, пропуская стадо овец, которых гнали Кетиль и другие мальчишки. За ними нехотя брели коровы. За коровами — лошади и быки, тянущие волокуши со скарбом.

Разношёрстное стадо блеяло, мычало, ржало, упиралось, не хотело покидать тёплый хлев, но парни гнали скотину, хлопали по спинам и ругались сквозь зубы. Они уводили животных в лес. Прятать от врага.

Кетиль заметил меня, махнул рукой, приветствуя, и вновь повернулся к стаду.

Я постояла немного, глядя вслед уходящим, а затем направилась к дому.