Глава 99.

Я насчитала троих.

Низкорослые, коренастые, они не шли, а скользили по снегу на широких снегоступах с загнутыми носами. Все в глухих меховых одеждах с капюшонами, пропахших тюленьим жиром. Я почуяла этот запах еще до того, как смогла разглядеть их лица.

Тем временем крики дозорных разбудили селение. Люди выплескивались из домов, стекали к воротам. А я смотрела на скрелингов.

Они двигались бесшумно. Ни блеска железных застёжек, ни звона оружия. Но за плечом у каждого торчало по три-четыре древка. То ли короткие копья, то ли гарпуны.

Рядом со мной выдохнула Ингвильд. Я почти забыла, что она стоит рядом.

— Это они? — прошептала она, прижимаясь ко мне.

— Да.

— Они… не похожи на нас.

— Они другие.

Голос сел. Я прочистила горло, чтобы закончить:

— Но они тоже люди. Как мы.

Эйнар первым прошёл в ворота. Его лицо было серым, истощённым, будто он не спал и не ел эти дни. Но, входя в селение, он выпрямился и дальше шёл прямо. Заметив нас с Ингвильд, остановился и кивнул кому-то у меня за спиной.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять: там стоит Эйрик. Я почувствовала это нутром.

— Мы привели их, — проговорил Эйнар, глядя мне за спину. — Вождь послал сына, чтобы тот говорил от имени племени.

Скрелинги входили в ворота один за другим. Теперь я могла рассмотреть их лица: узкие, вытянутые, с сильно выступающими скулами, как у народов Крайнего Севера. Обычные лица — человеческие. Кожа обветренная, тёмная. Выразительные глаза. На щеках и лбу — то ли шрамы, то ли татуировки: на таком расстоянии невозможно было понять.

В них не было ничего звериного или дикого, хотя держались они настороженно.

Один из них выглядел моложе своих спутников. Почти мой ровесник. Он заметил, что я смотрю на него. Задержал шаг и глянул в упор из-под чёрных ресниц.

Я не почувствовала от него ни вражды, ни угрозы. Только любопытство. Такое же, как у меня. И потому не двинулась с места.

Несколько безмолвных мгновений мы изучали друг друга. Два человека, чьи даты рождения разделяла почти тысяча лет.

Его взгляд скользил по моей одежде, по волосам, по коже, которая всё ещё отличалась от кожи местных женщин. А я в ответ разглядывала его и мучительно пыталась вспомнить хоть что-то из истории коренных народов Гренландии.

Нет, не вспомнила ничего. В голове было пусто.

Внезапно широкая спина заслонила обзор. Это был Эйрик. Мой молчаливый ярл всё же шагнул вперёд, закрывая меня плечом, и заговорил.

— Скажи им, что на нашей земле они в безопасности. Здесь никто не причинит им вреда.

Он обращался к Эйнару, но смотрел на молодого скрелинга, безошибочно определив, кто из них главный. Эйнар перевёл.

Слова незнакомого языка звучали резко, отрывисто. Я ни слова не поняла. Но скрелинги переглянулись, а потом молодой чуть склонил голову. Жест был похож на признание.

— Они хотят говорить только с ярлом, — сказал Эйнар.

Эйрик кивнул и пригласил следовать за собой.

В длинном доме нас встретила напряжённая тишина. Какая-то женщина вскрикнула, увидев наших гостей. Другая схватила ребёнка с лавки, прижала к груди. Кто-то из мужчин дёрнулся, хватаясь рукой за кинжал на поясе, но наткнулся на взгляд Эйрика и не обнажил оружия, только выдохнул громко.

Я помнила: эти люди знали о скрелингах не понаслышке. Они с ними сталкивались, и не раз.

Сами скрелинги остановились у входа. Ждали, пока глаза привыкнут к полумраку, принюхивались. Но не нервничали, не озирались испуганно. Будто их совершенно не беспокоили ни хмурые лица викингов, ни развешенное по стенам оружие.

Наконец молодой шагнул вперёд и заговорил на своём языке.

Тембр у него был гортанным, речь состояла из коротких лающих звуков. Кто-то из людей в доме вздрогнул, но сам скрелинг остался абсолютно спокоен — плечи расслаблены, лицо безмятежное, взгляд с интересом естествоиспытателя медленно перетекал с одного предмета на другой.

— Он говорит, что его зовут Амарук — волк по-нашему, — Эйнар переводил медленно, тщательно подбирая слова. — Он старший сын вождя, и отец дал ему право решать от имени племени. Они хотят знать, что мы предлагаем.

Эйрик выдержал паузу. Обвёл взглядом дом, посмотрел на лица соплеменников, на меня, стоящую рядом. Нахмурился, глядя чуть ниже моего подбородка, и я с удивлением обнаружила, что уже неизвестно как долго сжимаю тёльр. Похоже, это стало уже привычкой — сжимать его в минуты волнения.

Я заставила себя разжать руку. Опустить. Показала Эйрику взглядом, что со мной всё в порядке.

Складка между его бровей стала меньше. Глядя на Амарука, он произнёс:

— Скажи ему, что мы предлагаем союз против общего врага. Мы знаем, что Хакон захватил их земли на северном побережье и разрушил жилища. Вместе мы сможем его изгнать.

Скрелинги слушали, не перебивая. Их лица оставались непроницаемыми, но сын вождя щурился, будто взвешивал каждое слово.

На этот раз он дольше тянул с ответом. Причём не переглядывался со своими спутниками, не обсуждал. Словно они всё решили ещё там, в своём стойбище, когда собирались в путь, а нынешний разговор был лишь формальностью.

Наконец он что-то сказал. Коротко, чётко. Как ультиматум.

— Он говорит, — перевёл Эйнар, меняясь в лице, — что они согласны на союз. Но они хотят плату. Меха и железо — это не всё. Они хотят, чтобы после победы мы поделили с ними охотничьи угодья. На равных.

Казалось, люди в доме перестали дышать. Я скользнула по их бледным лицам: Бьярни, Торд, Торстейн, Рагна, Гудрид — все, кого я знала, затаив дыхание смотрели на Эйрика.

Даже я понимала, что это значит. Уступить территорию скрелингам — это признать их право на эту землю. Признать, что мы — не единственные хозяева. Это удар по авторитету ярла. Никто в здравом уме на такое не согласится. Только выбора нет: без союза нашу землю захватит Хакон, а он ни с кем не станет её делить.