Глава 21

Мисти Лоэй подошла к артефакту и положила изящную ручку на лепесток.

— Вы любите чай? – невинно поинтересовался гном.

— О да! — гувернантка немного порозовела. — Просто обожаю!

— Осень – ваше любимое время года?

— Совсем нет! Я предпочитаю лето.

Оба раза артефакт осветился нежным жемчужным светом.

— Вы любите детей?

— Разумеется!

Странно, но лепесток продолжал источать ровное сияние.

«Что ж, — подумала Лиза, мысленно пожав плечами. — Или она и вправду их любит в целом, но не в частности (а Энне-лин просто считает помехой), или сумела убедить саму себя. Насколько я знаю, детектор лжи тоже можно обмануть».

Но достопочтенный Гне уже повысил ставки:

— Совершали ли вы в последнее время что-нибудь предосудительное?

На этот раз мисти Лоэй немного побледнела и пробормотала:

— Все люди время от времени нарушают правила. Я не исключение.

— Я задал точный вопрос.

— Думаю… да, совершала. Но это как посмотреть. Люди… они разные. Некоторые считают аморальными даже мелочи.

Артефакт сиял. «Хитрая бестия», — подумала Лиза.

Няня ловко «разбавила» жесткость формулировки. Гном улыбался, пряча досаду. Еще несколько вопросов и придется заканчивать, иначе проверка артефакта превратиться в допрос.

Лиза хотела подать знак Энне-лин, но умная девочка сама сообразила.

— А вы знаете, что мисти Лоэй – героиня? Она спасла меня от смерти! — воскликнула малышка.

— Правда? — осведомился гном, оживившись.

— Да… но я всего лишь… — гувернантка скромно потупила взгляд и попыталась убрать руку с лепестка.

Артефакт, однако, уже отреагировал. Лепесток почернел и, к удивлению Лизы и всех присутствующих, сжал края. Рука мисти Лоэй оказалась в ловушке. Даже достопочтенный Гне изумленно крякнул.

Мейст Лерроу стремительно поднялся со своего кресла и очутился возле гувернантки.

— Вы солгали, мисти Лоэй? — холодно поинтересовался он.

— Конечно, солгала! — Энне-лин тоже вскочила. — Она меня бросила! И ушла! А мне было очень-очень плохо! Я чуть не умерла! Папочка, я же пыталась тебе сказать, а ты не верил! Мисти Лоэй меня не спасала! Она лгунья!

— Это правда? — спросил василиск, бешено дергая скулой.

— Нет! — выкрикнула няня. Лепесток сжался еще сильнее. — Ай! Мне больно! Он раздавит мне руку!

«Это я, — с тревогой подумала Лиза. — Это мои эмоции. Я добавляю артефакту новые качества. Так нельзя. Это не пыточное устройство».

Елизавета сумела обуздать свои чувства. Лепесток медленно развернулся. Он был угольно черным. Мисти Лоэй с возгласом выдернула из него руку.

— Всё не так! Это всё ложь! Артефакт не показывает правду! Вы же сами могли это заметить. Он ошибается, — выкрикнула няня, дуя на покрасневшую ладонь. — Уверена, что этот якобы мастер специально устроил здесь… фокусы, чтобы меня очернить!

— С чего бы это? — достопочтенный Гне развел руками.

— Довольно! — жестко проговорил мейст Лерроу. — Мне придется применить к вам свою магию, мисти Лоэй. Я ваш работодатель и по договору имею на это право в случае чрезвычайных обстоятельств. Жизнь моей дочери – достаточное основание. Посмотрите мне в глаза.

— Нет, я не стану… — няня попятилась.

— Ну же, посмотрите, — голос василиска сделался тягучим и… сладким. Лиза почувствовала дрожь в теле. — Я не причиню вам зла.

Мисти Лоэй пыталась отвести взгляд, но у нее не получилось. Она напомнила Лизе кролика перед удавом: зверек сопротивляется, но более сильная воля его подчиняет. В конце концов, гувернантка встретила взор василиска.

Лицо мисти Лоэй тут же разгладилось и стало безмятежно спокойным.

— Это вы спасли мою дочь? — продолжил Лерроу.

— Нет. Я нашла куклу. Это был артефакт. Я не знаю, почему кукла превратилась в артефакт.

— Что вы делали в тот вечер?

— Я ушла. Мне нужно было поговорить с отцом. Они… они подгоняли меня, я нервничала…

— Кто они? Ваши родители на что-то вас подбивали?

— Я должна была женить вас на себе. Это был бы шанс для всех нас, для семьи. Шанс вырваться… вернуться в лучшую жизнь. Времени было слишком мало. Мне пришлось… — девушка отчаянно боролась, пытаясь сбросить чары и промолчать. Но слова падали с губ, как тяжелые камни, — воспользоваться…

— Недомоганием Энне-лин?

— Она много бегала и играла… не могла усидеть на месте… а еще новый дом с другим магическим фоном… ее артефакты разрядились…

— Я должен был это предусмотреть, — прошептал мейст Лерроу.

— Я всего лишь… промолчала, не предупредила… подумала, проклятие получит свое и…

По лицу няни потекли крупные слезы.

—… безутешному отцу потребуется поддержка, — василиск неумолимо озвучил правду. — Ведь так люди и сближаются, верно?

— Да, — прошептала няня, беззвучно плача.

— Но обстоятельства изменились, и вы ими воспользовались, не так ли?

— Когда я вернулась, в комнате была ваша помощница. Она смогла выпустить Энне-лин. И та кукла… У меня слабый талант «слышащей», но я смогла ее почувствовать.

— И приписали всё себе. А раньше вы не чувствовали артефакт в детской?

— Нет.

— Мисти Лоэй, за содеянное вас будут судить, — сообщил мейст Лерроу гувернантке. — Оставайтесь в своей комнате. За вами вскоре придут.

Няня вышла из кабинета деревянным шагом, все еще находясь под чарами. Василиск обернулся к донельзя довольному гному:

— Я благодарю вас, достопочтенный Гне, за оказанную мне сегодня помощь. Вы что-то знали?

— Что вы? Сплошная интуиция! — выкрутился гном. — Рад, что демонстрация удалась. Мне привезти вам свои работы?

— Непременно.

В доме на несколько дней сделалось шумно. За мисти Лоэй пришли дознаватели. Мейст Лерроу уходил и возвращался. Врачи снова осматривали Энне-лин. Фарфоровая кукла из детской была запакована в особую, магически непроницаемую ткань и увезена в лабораторию при университете.

Агентство по найму обещало прислать новую няню. А пока за Энне-лин присматривала Гатти.

Вечером, когда Лиза лежала в кровати без сна, девочка прокралась к ней в спальню.

— Мне ужасно трудно скрывать от папочки правду, — пожаловалась она, бесцеремонно запрыгнув под одеяло Лизы. — И мне немного жаль няню, хотя она противная.

— Я сдержала свое обещание, — сказала Елизавета. — Твой папа уже никогда не женится на противной мисти Лоэй. Ты права, обманывать нехорошо. Я и представить не могла, что мне будет так трудно притворяться. Возможно, нам пора все рассказать твоему папе. Но не говори, что это я выгнала «черную кару», мне меньше всего сейчас нужно внимание магов. И я не имею права творить магию вне пансиона. За это меня могут наказать, и мейста Лерроу тоже.

— Не уезжай, — тихо попросила Энне-лин. — Плохие дяди еще хотят забрать у папочки все его артефакты. Ты дружишь с достопочтенным Гне, а он поможет папе. Папа даст тебе денежки. А если ты уедешь, у папы останется очень мало друзей.

«Я тайный друг Уитона», — подумала Лиза, улыбнувшись. Она обняла девочку и погладила ее по голове.

Энне-лин заснула в ее кровати, и Елизавета отнесла малышку в детскую. Дом казался спящим великаном, добрым защитником людей, живущих под его крышей. Зло в нем больше не ощущалось.

… Утром господина Лерроу в коттедже не было. Но после завтрака к нему наведались два солидных господина из университета Э-лон-брира. Тоном, не терпящим возражений, они заявили камердинеру, что подождут хозяина в его кабинете. Слуга Лерроу явно опасался этих господ и не рискнул ослушаться.

Лиза как раз проверяла в кабинете артефакты, доставленные накануне достопочтенным Гне. Появление двух незнакомцев застало ее врасплох, и она в последнюю секунду успела надеть капюшон.

Визитеры принялись нахально бродить по кабинету, не обращая на Лизу внимания. Оба остановились у стола с разложенными на нем артефактами. Елизавета досадовала, что не успела их накрыть.

— Сколько их здесь, мейст Араер? — недовольно поинтересовался один из гостей, господин в круглой шляпе-котелке.

— Восемь, — посчитал второй.

— Не так мало, — брюзгливо заметил первый.

— Поверьте, мейст Тонтикэль, после повышения квоты Лерроу придется удвоить усилия, — со смешком заметил господин Араер, молодой хлыщ с тонкими усиками. — Долго ли он выдержит? Но есть одно «но». К сожалению, я узнал, что его поставщик – некий Гне из Подгорья. Старик был в опале, но затем каким-то образом поднялся. Гном продает артефакты, которые по вкусу местным высокородным. Понятия не имею, как к нему подобраться.

— Тише, — господин Тонтикэль указал на Лизу, стоящую у окна.

Мейст Араер махнул рукой:

— Это всего лишь «кукла». «Куклы» не разговаривают с хозяевами.

— Она может проболтаться кому-то другому.

— Ну и что? В ее случае «проболтаться» – это с трудом связать два слова. Она в трансе.

— Будем ждать Лерроу?

— Нам нужно донести до него указ ректора. Впрочем… — мейст Араер задумался. — А что если нам не сообщать мейсту Лерроу о повышении квоты?

— Как это?

— Если спросят, скажем, что передали послание «кукле». Мы же не зна-а-али, мы вообще глупые провинциальные маги, не имеющие представления о тонкостях работы василисков…

— Точно! И пусть Лерроу узнает о повышении количества поставляемых артефактов в конце месяца, когда доставит их в лабораторию, — мейст Тонтикэль мерзко захихикал. — Две дюжины артефактов он не соберет даже со всеми гномами Подгорья. А там уже будет поздно разбираться, кто прав, а кто дурак.

Оба господина захохотали и покинули кабинет мейста Лерроу, заговорщицки толкая друг друга локтями.

— Разобраться, кто дурак, никогда не поздно, — мрачно сообщила Лиза им вслед.

Она немедленно села за стол и написала письмо мастеру:

«Достопочтенный Гне, прошу, доставьте мне еще пару дюжин ваших работ, любых. Ситуация усложнилась. Подробности при встрече. Элизабет».

… На следующий день Лиза тайком выскользнула из дома, надев шляпку с вуалью и попросив Гатти в случае чего прикрыть ее. Она встретилась с достопочтенным Гне в чайной возле набережной. Гном передал ей сверток со своими работами.

— Здесь дюжина небольших реторт для алхимической лаборатории. Мы ведь хотим, чтобы ученые мужи из университета одобрили все, предложенное Лерроу, — сказал он.

— Я подержу их у себя, затем верну вам, — пояснила Елизавета, — а вы предложите их мейсту Лерроу. Он вряд ли откажется. Если, конечно, все пойдет по плану.

— Мне кажется, вам не стоит волноваться. Ваша магия при вас. Вспомним нашу проделку с лепестком правды. Никогда не видел, чтобы артефакт менял свои качества прямо на глазах.

— Я была взволнованна, — сказала Лиза со вздохом, — очень. Все могло пойти не по плану.

— Тогда просто думайте о благополучии господина Лерроу – и все получится, — мягко посоветовал достопочтенный Гне.

Лиза покраснела и кивнула.

— И как обстоит дело с нашей очаровательной аферисткой? — поинтересовался гном, отпивая из чашки.

— Мисти Лоэй под стражей. Ее родители умоляют мейста Лерроу о снисхождении. Они взяли часть вины на себя.

— Что ж, — достопочтенный Гне фыркнул. — Может, это и к лучшему. Но я бы отослал девицу на север и нашел бы для нее работенку потяжелее. Тюрьма не сделает из нее человека, а вот труд – возможно.

— Господин Лерроу тоже так говорит, — кивнула Лиза. — Как вы думаете, почему Совет так на него ополчился?

Достопочтенный Гне задумался и проговорил:

— Я упоминал, что считаю господина Уитона лучшим специалистом по артефактам. Так думаю не только я. Зависть, девочка моя. Мейст Лерроу приобрел богатство и влияние. К тому же поговаривают, что он занимается расследованием причин закрытия порталов альвами. Эх, боюсь, силам, которые нынче рвутся к власти, это совсем не по душе. У кого-то из них рыльце в пуху.

Вернувшись домой, Лиза занялась вещами из свертка. На этот раз магия подчинялась ей беспрекословно. Медные сосуды приобретали различные магические свойства: одни становились непроницаемыми для магических помех, другие усиливали свойства получаемых продуктов.

Уитон выкупил все, щедро заплатив гному. Утром, в последний день месяца перед самыми праздниками, когда Лерроу должен был сдавать артефакт в университет, Лиза тайком подложила анонимную записку к утренней почте. В ней говорилось, что недоброжелатели василиска строят козни за его спиной.

Маг поверил «анониму». Когда он вернулся, его лицо было одновременно мрачным и довольным. На этот раз он утер нос врагам.

Наступил Праздник Зимы. Во всех домах люди развешивали украшения на сосны и ели. Эти деревья считались магическими защитниками рода. Дети радовались легкому снежку и приятному морозцу, в храмах проводились служения.

Атмосфера волшебства проникла и в дом Лерроу. Лиза помогала Энне-лин украшать хвойные ветки самодельными игрушками. Гатти все время проводила на кухне, обучая местных кухарок любимым блюдам северян.

Вечером господин Лерроу объявил, что пришло время как следует отпраздновать перелом зимы и выздоровление дочери. Лиза думала, что это касается только Энне-лин, но василиск велел ей собираться.

— Оденьтесь попроще, мистресс Дива, — сказал он. — Как в тот день, когда мы ездили в древний город. Сегодня можно расслабиться.

Экипаж привез их на окраину Эй-лон-брира. Здесь были организованы народные гулянья. Казалось, на них собрались все жители южного городка. Многие просто никогда не видели столько снега – коммунальные службы Эй-лон-брира свезли его сюда из лесов специально для увеселения взрослых и детей.

Работали карусели, целые семьи скатывались с горки на санках. Никто не обращал на Лизу внимания, и она немного расслабилась.

— Покатаетесь с Энне-лин на детском поезде? — предложил ей василиск. — Я в него не помещусь. Раньше я не разрешал дочери бывать в местах, где избыточные эмоции истощали ее, но сегодня можно все.

— Ура! — закричала девочка. — Я буду кататься! На настоящем детском поезде!

Лиза не знала, что и сказать. Лерроу словно провоцировал ее на проявление эмоций. Энне-лин вцепилась ей в руку и просила покататься. Да и самой Елизавете ужасно хотелось почувствовать себя живой после замкнутого пространства дома.

Она нерешительно кивнула. Но когда Лерроу подсаживал ее в украшенный светящимися гирляндами вагончик, его обнаженные пальцы коснулись ее запястья в том месте, где заканчивалась перчатка. Лиза вздрогнула и с испугом отдернула руку.

— Ничего страшного, — Лерроу улыбнулся, — помните: сегодня можно все. Магия нас не обидит. Она знает, что хорошо, а что плохо.

Поезд тронулся. Магия кристаллов, щедро пожертвованных советом города на развлечение жителей, заставляла его катиться по миниатюрным рельсам. Энне-лин повизгивала от восторга. А Лиза все еще ощущала тепло пальцев Уитона на коже.

Праздники пролетели как один день. Лиза давно не была так счастлива. Уитон постоянно вызывал ее к себе, хотя никакой работы для нее не предвиделось. Он просто сидел за столом и писал отчеты, повторяя, что в присутствии помощницы ему легче думать.

Иногда Лиза вдруг обнаруживала его совсем близко. Если бы она могла говорить, она непременно спросила бы мейста Лерроу, не нарушает ли он Кодекс. Но на лице василиска сохранялась безмятежная доброжелательность, и он ни разу не завел разговор о возможном окончании контракта.

Мисти Лоэй действительно отправили в ссылку, только не на север, а в восточную часть архипелага. Бывшая гувернантка должна была отработать пять лет в военном госпитале, врачуя раненых в постоянных стычках с дикарями воинов.

К Энне-лин все еще приходили врачи. Кроме некоторого истощения и искажения ауры, они не находили никаких проблем со здоровьем ребенка. Каждый позитивный диагноз словно вливал в мейста Лерроу новые силы. Он постоянно брал дочь на прогулки и детские представления, не забывая и о «кукле».

Лиза и Лерроу несколько раз побывали в местной опере. Лиза вспоминала день, когда василиск плакал на спектакле, сюжет которого строился вокруг гибели главной героини. Но теперь Уитон просто слушал, наслаждаясь пением оперных див. Неужели сердце мага окончательно излечилось?

Шли дни. Недели пролетали одна за другой. Город сбросил снежное покрывало, южный ветер все чаще приносил запахи цветов и травы. На островах уже вовсю царила весна, на лиманы Эй-лон-брира вернулись перелетные птицы.

В один прекрасный момент Лиза с ужасом обнаружила, что до конца договора осталось полтора месяца. Ее счет в банке Эй-лон-брира пополнился на двадцать пять тысяч орлов. Письма из дома не вызывали беспокойства – если дядя и кузен продолжали обделывать свои грязные делишки и почему-то до сих пор пребывали на свободе (в газетах в связи со скорыми выборами в Совет все чаще упоминалось имя Эйтарена Эреера), то семью Лизы они пока оставили в покое.

Елизавета осознала, что позволила чувствам победить осторожность и прагматичность. Она уже не представляла жизни без Уитона. Более того, между ними возрастало эмоциональное напряжение. Оно ощущалось как разряды тока на невидимом, протянутом между ними проводе.

Лиза никак не могла понять, как такое воспринимать. Если бы это были только ее чувства, но взгляды Лерроу… В них было столько недосказанного. Неужели Уитон оказался женским угодником? Пообещал руку и сердце молоденькой пансионерке, а потом положил взгляд на помощницу?

Все это смущало Лизу и расстраивало. Но от нее пока зависело благополучие Уитона и Энне-лин. Университет опять поднял квоту. Если бы не достопочтенный Гне с его изделиями и не магия Елизаветы, Лерроу с радостью объявили бы предателем и лишили лицензии.

Магия по-прежнему легко текла через ауру Лизы. Ее способности стали еще сильнее. Она потихоньку готовилась к экзаменам, волнуясь больше не о том, чтобы произвести благоприятное впечатление на экзаменаторов, а о том, чтобы не впечатлить их слишком сильно.

В середине первого месяца весны Лерроу предпринял долгую поездку. За время его отсутствия, скучая и терзаясь, Лиза подготовила большую партию артефактов. Достопочтенный Гне шутил, что может заканчивать свою карьеру мастера – его состояние значительно приумножилось.

Возможно, пришло время покинуть дом Лерроу? Что если Уитону уже безразлична Элизабет Эреер и на балу она останется без пары, а еще хуже – подвергнется атаке Эйда?

Маг вернулся через две недели. Он вошел в гостиную как раз в тот момент, когда Лиза утешала Энне-лин.

Девочка плакала у Елизаветы на коленях, обняв ее за плечи: новая гувернантка, строгая, но справедливая, отругала воспитанницу за отсутствие прилежности. Энне-лин признала вину, она и впрямь из рук вон плохо выполнила упражнение по каллиграфии. Просто ей стыдно и… ну чуть-чуть обидно. Она пришла, чтобы мистресс «кукла» ее утешила.

Так испуганная девочка объяснила свое поведение отцу. А уже через минуту висела у папы на шее.

— Пойди посмотри, какие подарки я тебе привез, — сказал Лерроу. — Только обещай, что впредь будешь стараться. А сейчас оставь нас с мистресс Дивой наедине. Нам нужно поговорить.

Поговорить? Лиза неверяще смотрела на василиска сквозь вуаль. Он выглядел уставшим, и сердце Елизаветы сжалось от сострадания.

— Хочу объясниться, мистресс Лиззи, — начал маг с улыбкой.

Мистресс Лиззи?! Лиза испытала ни с чем не сравнимое облегчение. Он знал! Его знаки внимания были направлены на Елизавету. А не на какую-то неизвестную девицу! Его чувства тоже росли!

Она сняла капюшон и робко улыбнулась василиску. Лерроу шагнул ближе и взял ее руки в свои.

— Элизабет, — хрипло произнес он. — Как же трудно было вам подыгрывать! Временами хотелось сорвать вуаль, чтобы снова увидеть ваше прекрасное лицо! Вы были так близко! Огромное испытание для мужчины, который грезит о вас днями и ночами!

— Мне тоже было трудно, — выдохнула Лиза. — Мне столько всего нужно вам сказать! Но как вы догадались?!

— Вас выдал достопочтенный Гне… и ваш запах. И то прикосновение на празднике, которое я у вас… украл. И, пожалуй, артефакты. Я ведь эксперт. Я не вижу источник магии, но могу услышать сходство. У вас узнаваемая магия, мисти Лиззи. Впервые я почувствовал ее на альвийских бусах, затем на золотом ключе. И да-да, на тех очаровательных ловушках в поселке у пансиона.

— Я рада, что мне не удалось вас обмануть. — Лиза смущенно улыбнулась.

Ну же! Решайся, Уитон! Хватит слов! Поцелуй девушку, которую так давно не видел.

Лерроу накрыл губы Лизы своими. Поцелуй был столь сладок, что у Елизаветы закружилась голова.

Так вот о чем говорилась в книгах про любовь! Лиза всегда считала описанные в них ощущения преувеличенными. В завораживающих глазах мага, золотых, с вертикальными зрачками, горело неприкрытое желание. Еще один поцелуй… и он со вздохом сожаления выпустил Лизу из объятий.

— Есть новости. Они касаются нас обоих. У меня не было намерения раскрывать твое инкогнито, — сказал Лерроу. Глаза его медленно возвращались в норму, но кайма вокруг зрачка еще горела золотом. — Напротив, я считал, что так ты находишься под моей личной защитой. Магия работала, и хотя ее присутствие вопреки правилам Кодекса было и остается для меня загадкой – как?! – я вижу в этом проявление твоих магических способностей. Они поистине уникальны. Но, Лиззи, обстоятельства изменились. Мы все в опасности.

— Все мы?! — удивленно воскликнула Лиза, присев на диван вслед за василиском. — Со мной-то все понятно! Но ты! Что еще они смогли придумать?

— Я якобы агент альвов, — усмехнулся Уитон. — Поставляю в университет сомнительные артефакты, общаюсь с эмиссаром Эль-ЛЛиоля. Иначе как бы я справился с закзами?

— Мейст Тонтикэль и мейст Араэр? — мрачно уточнила Елизавета.

— Уже познакомились? — удивился Лерроу. — Шустрые и пронырливые господа, не так ли? Это еще не все. У меня есть связи. Когда я понял, что ты прячешься в моем доме… Я, разумеется, не недооцениваю свою харизму и привлекательность, — Уитон подмигнул, — однако тобой также руководило нечто иное. Стало понятно, что ты от кого-то прячешься. Итак, я решил поближе познакомиться с твоей родней по линии отца. Еще в Эйта-дуне я заметил, что твой дядя и кузен весьма странно себя ведут. Мне сообщили, что Эйтарен Эреер собирает серьезную агентуру, и его люди ищут специфическую научную информацию, связанную с предсказанием альвов. В то же время Эйдэн Эреер скупает артефакты и старинные гримуары, связанные с драконьей магией. Помнишь, что говорил орк-перевозчик? Я показал ему несколько фото из газет. Это твой кузен побывал в Альв-туне.

— В затопленном городе?

— Да, нанятые Эйдэном Эреером ныряльщики пытались добраться до статуи. Я написал письмо старейшинам Эль-ЛЛиоля. Господин Эль-Таэль недавно прибыл в город через портал, чтобы расследовать это дело. И кое-что, касающееся тебя… — Уитон дернул скулой. — Ты объявлена в розыск.

— Я?! На каком основании?

— В газете опубликовали статью о «Золотой Роще». Было инициировано расследование. Тебя, Роду и твою подругу Энью обвиняют в использовании магии вне стен пансиона.

— Но мы же… — начала Лиза и прикусила губу.

К чему что-то говорить? Уитон и так в курсе того, что было на самом деле. Сколько раз в своем мире Елизавета наблюдала, как правда извращается в угоду корыстных целей. Факт нарушения зафиксирован, с правилами не поспоришь, остальное – эмоции.

Лиза уже видела, как будут развиваться события: несколько голосов выступит в защиту девушек, но мужи из Управления устроят показательную расправу.

— Это ведь мелочь… мелкое правонарушение, — продолжила она.

Уитон кивнул:

— Поэтому несовершеннолетнюю Дарию сразу убрали из списка. К Роде и Энье претензий тоже не так много. А вот ты… Настойчивость дознавателей просто поразительна.

— Дядя, — выдохнула Лиза.

— Твоя родня настолько тобой одержима! Дар? Понимаю. Они боятся, что такой талант уйдет из рода. Долги? Я выяснил, что Эйтарен держит векселя твоего отца. Сумма немаленькая, но внутри семьи такие вопросы обычно решаются мирно. Любовь? Твой кузен мало похож на человека, способного любить. Что еще?

Сердце Лизы оборвалось и унеслось куда-то в пятки. Если и признаваться, то сейчас. Что бы ни произошло, от этого мужчины у Елизаветы не должно быть секретов.

— Уитон, — начала она, прокашлявшись, — ты когда-нибудь слышал о странниках?

Ее рассказ занял не так много времени. А казалось, что прошли долгие часы. Лерроу слушал ее, сведя брови. В этот раз его невозмутимость не успокаивала Елизавету, а сбивала с толку.

— Не знаю, как описать тебе мое состояние, — стесненно проговорила Лиза в заключении, — я по уши влюбилась и моя голова наполнена романтическим бредом. В то же время я все понимаю и не жду, что ты мне поверишь. Элизабет – это тоже я… и это очень странно звучит. В своем мире я дожила до возраста зрелой женщины, побывала замужем и наработала определенный опыт. В этом я пешка, с помощью которой моя родня пытается выйти в ферзи.

«Если он от меня сейчас отвернется, — думала Лиза, наблюдая за задумчивым лицом Уитона, — то… я буду жить дальше. Просто это будет не такая счастливая жизнь».

— Ты мне веришь? — осторожно спросила она, прервав молчание.

— Удивительно, но Эль-Таэль, эмиссар альвов, о котором я тебе говорил, еще вчера упоминал о странниках в нашем разговоре, — спокойно произнес Лерроу.

— Что он сказал?

— Что во время соприкосновения сфер при определенном стечении обстоятельств может происходить переброс душ. Раньше миры соприкасались с постоянной регулярностью, сейчас, из-за вмешательства неких сил, правил больше нет – только хаос. Я тебе верю…

Лиза закрыла лицо руками:

— Спасибо, — глухо сказала она.

— … и это кое-что объясняет, — тем же невозмутимым тоном продолжил василиск. — Теперь понимаю, почему влюбился в тебя. Это было как лавина: несколько дней – и я в плену. Я даже подозревал приворотное зелье.

Елизавета опустила руки и скептически подняла бровь. Приворотное?

— Мне никогда не нравились совсем молоденькие девушки, — пояснил маг. — Зрелая женственность, ум и здравомыслие – вот, что меня привлекает. И с первой женой я познакомился, когда и я, и она были далеко не юны. Василиски живут долго. Мне больше лет, чем кажется. Неужели ты могла подумать, что мне нужна беспечная юная нимфа? Мне нужна ты. И надеюсь, что на балу из всех красавцев и богачей, что будут к тебе свататься, ты все же выберешь меня, — Уитон улыбнулся.

— Договорились, — слабым голосом сказала Лиза.

… Они сидели на диване, болтая, не в силах оторваться друг от друга. Им столько нужно было сказать! Но Елизавета со вздохом озвучила главный вопрос:

— Сколько у нас времени?

— Не так много. Неделя или меньше. Мои друзья попробуют затянуть расследование в отношении меня. Но я боюсь, к Роде могут применить зелье правды. На это требуется время: нужно получить разрешение в Совете, так как кузина принадлежит к уважаемому роду. Но добраться до нее я уже не смогу, ее держат в следственном доме.

— Что нам делать?

— Эль-Таэль приехал ради кристалла, — сказал Уитон, посерьезнев. — Он побывал в бухте древнего города и определил, что сердце одной из статуй, Красный кристалл, украдено. Под водой остаются еще два кристалла. Орк, который отвозил нас на остров, как-то очень удачно случайно погиб – утонул во время шторма. Больше никто не видел Эйда Эреера, если это действительно был он, и не может подтвердить его причастность к краже. Да, я знаю, о чем ты подумала. Нам бы позаботиться о себе, а я тут обсуждаю проделки магов-заговорщиков. Но это то, что поможет нам защитить себя. Выведем твою родню на чистую воду – и они оставят тебя в покое. Договоримся с альвами – и старейшины выведут меня из-под удара. Я уже предупредил достопочтенного Гне, он уехал.

— Все настолько плохо? Чего они добиваются?

— Твои предположения? Ты ведь над этим думала. Ты знаешь своего кузена… то есть бывшего мужа. Может, он как-то себя выдал? Проговорился?

Лиза ответила кивком в знак согласия:

— Он был довольно самонадеян в нашу последнюю встречу. Переброс душ между мирами. Создание живых накопителей. В моем мире магии мало, но если использовать кристаллы и посредников, вроде «кукол»…

— Добавь сюда способность контролировать драконью ипостась. В твоем мире, возможно, оборотничество и не произведет особого впечатления, но у нас это знак величия, избранности. Думаю, Красный кристалл им нужен именно для этого. По легенде, он способствует пробуждению сил зверя-симбиота.

— Эрин… — выдохнула Лиза.

— Твоя сестра?

— Если она действительно унаследовала дар, Эйдэн может ей навредить. Он во всем стремится быть первым.

Уитон помолчал:

— Скоро здесь будет Эль-Таэль. Если он по-прежнему тот Эль-Таэль, родственник моей первой жены, мудрый и гибкий альв, мы сможем воспользоваться портальными кристаллами. Нужно забрать твою семью из Эре-дуна.