12
Даниил
Начинаю волноваться и сам звоню Вове. Как-то долго он добирается до редакции! Может быть, программисты Лобанова недостаточно хорошо выследили перемещения моей «благоверной»? Хотя я и без них подозревал, что Киса первым делом поедет в редакцию. Предсказуемо и глупо. Неужели она не понимает, что ей не сойдет с рук излишняя болтливость?
Ну и ну… свела же судьба «сладкую парочку». Мы просто идеально не подходим друг другу! Ненавижу журналистов. Почти так же, как она докторов. До зубного скрежета и желания разбить камеру об голову очередного шустрого, как вода в унитазе, «желтушника», который пытается урвать фотографии из личной жизни или состряпать очередную глупую статью, где нет ни слова правды.
– Алло, Даниил Иосифович, слушаю вас.
– Это я тебя слушаю! Чем порадуешь? – срываюсь, слишком нервный стал. И все из-за сбежавшей пигалицы.
– «Золотая Рыбка» на крючке. Жду, пока выйдет из здания.
– Как долго… Может, зайдешь внутрь и «выловишь» ее?
– Не думаю, Даниил Иосифович. Это все равно, что медведю прийти в пчелиный улей. Будет слишком много шуму. А нам это категорически не нужно, Катерина Васильевна снова сбежит. Уж лучше подождем. Рано или поздно выйдет.
– Ладно. Держи меня в курсе.
Выпиваю кофе. Потом еще. Хожу по комнате. Тянусь за третьей чашкой, но останавливаю себя.
Нет. Надо ехать к нему. Вряд ли Катерина по собственному желанию пойдет на контакт. И лучше я сам ее привезу, чем Вова применит силу.
– Ну что?! Вышла?! – хватаю трубку.
– Да, но… возникли некоторые трудности…
– Не понял? Что-то с Катей?! – едва не кидаю телефон об зеркало в лифте. Отель уже изрядно пострадал от моего темперамента, частично придется делать ремонт.
– С ней все в порядке, но в данный момент она садится в машину… эм… к вашей матери.
– Что?!
– Не спрашивайте, как это вышло. Я сам толком не понял, как меня обвели вокруг пальца. Я говорил, что с женщинами нельзя по-хорошему. Они принимают нашу доброту за слабость и умело манипулируют. Так и получаются подкаблучники.
Даже замолкаю от «проповеди» начальника службы безопасности. Если бы я не знал его отношение к женщинам, то мог бы подумать, что он жалуется мне на мою же мать и на Катерину. Или пытается меня научить жизни. Да уж, разошелся-то как! Уму непостижимо!
– Вов, помолчи. Лучше объясни, какого черта? Они что, знакомы?
– Думаю, вам стоит спросить об этом лично у них.
– Каким образом?
– Они ждут вас на чай.
– На чай… – повторяю, не веря собственным ушам. – Вообще-то, знакомство с родителями не входило в мои планы! Ну во всяком случае не сегодня!
«Не сегодня». Да я вообще никогда не знакомлю девушек с родственниками! Даже Кэтрин, находясь в статусе невесты, встречалась с отцом лишь однажды, когда согласовывала дресс-код для гостей. А с матерью они и вовсе видели друг друга только по видеосвязи. Я быстро сообщил ей дату и место росписи, а Кэтрин хлопала ресницами и молчала. Официальное знакомство семей должно было состояться позже. Перед нашим «вторым» бракосочетанием. Но Катерина – не Кэтрин. Ей законы не писаны.
– Выбор за вами Даниил Иосифович. Я могу остановить машину и заставить Катерину Васильевну выйти и поехать со мной. Но что подумает Алиса Петровна, если я поступлю так? Вдруг она станет защищать невестку и мне придется…
– Нет! Это исключено! Никакого применения силы к этим женщинам! – рычу. Катьку я воспитаю сам, а мама – это святое. Может, я не лучший сын, но не позволю впутывать ее в мои заботы.
– Значит, вы можете либо поехать к ним, либо проигнорировать приглашение. Но в таком случае, как вы будете налаживать отношения с матерью и, не побоюсь этого слова, с женой, если не явитесь?
– Нечего мне с ней налаживать! Нет никаких отношений! – рявкаю. А сам тем временем сажусь в машину. – Едем к матери. И побыстрее.
– К какой? – «тормозит» водитель.
– К Кузькиной, – выражаюсь, вызывая недоумение. Понабрали дурачков, а мне с ними ездить. – К моей, ясное дело! Адрес знаешь?
– Знаю.
– Тогда вперед!
– Даниил Иосифович? – слышу в трубке голос Вовы. Он что, ухмыляется? Или мне показалось? – Выезжаете?
– Да.
– Тогда я за ними поеду, прослежу чтобы никуда не делась ваша беглянка.
– Давай. Только без резких движений.
– На связи.
Откидываюсь на кресле, прикрывая глаза. Со скоростью черепахи мы тащимся по городу. Собираем все мыслимые и немыслимые пробки.
Предстоящая встреча не сулит ничего хорошего. Нужно как можно скорее забрать Катерину, пока она не наговорила лишнего. Мама будет в шоке. Начнутся расспросы, укоры и, чего доброго, разразится скандал.
Телефон Катерины все так же недоступен. Она решила выбесить меня окончательно. Ну погоди, только попробуй скомпрометировать меня перед матерью!
Наконец, спустя бесконечно долгое время, мы подъезжаем по нужному адресу.
– Тормозни тут и подожди.
Почти на ходу выскакиваю из автомобиля. Воспитание не позволяет мне появиться у мамы на пороге без цветов. А этой хулиганке я, пожалуй, куплю кактус. Нормального букета она пока не заслужила.
– Чем могу помочь?
– Ничем…
Продавец смотрит на меня со смесью удивления и сочувствия.
– В моей ситуации уже ничего не поможет.
– Примите соболезнования. В таких случаях обычно берут гвоздики. Сегодня как раз свежие завезли… Сколько вам? Двадцать-тридцать штук хватит?
– Спасибо, но матушка не оценит черный юмор. Лучше вот эти. Возьму все, что есть, – показываю на цветы, похожие на маки.
– Анемоны? – поднимает брови.
– Ну да.
– Хорошо… как хотите. Ленту черную?
– Без разницы. Вы бы для себя какую выбрали?
– Не хотелось бы заранее думать о таком, но полагаю, черная подойдет… – продавщица округляет глаза. Наверное, я у нее первый покупатель. Неопытная, что ли? Последнее время мне жутко везет на новичков…
– Что-нибудь еще?
– Да. Есть у вас букет из кактусов?
– У нас такого не бывает…
– Зря. Рассмотрите, как вариант расширения ассортимента.
– Вам для себя?
– Нет, все туда же.
– Молодой человек, я понимаю, у вас стресс… но вы уверены, что вас правильно поймут? – переходит на шепот.
– Уверен. И вообще, я тороплюсь. Вдруг виновница моего «стресса» снова сбежит? Придется опять вылавливать. Так что побыстрее, пожалуйста.
Продавщица отшатывается от меня, как будто я сказал ей что-то ужасное. Странные люди пошли… или весной у всех обострение?
– Могу предложить Эпифиллум из семейства кактусовых. Комнатное растение, не требующее особенного ухода. Можно не поливать… почти, – продавщица напрягается, но все-таки ставит передо мной горшок со странным растением, имеющим расплющенные листья.
– Ага. Подойдет. Заверните.
Несмотря на дрожащие руки, девушка со скоростью звука запаковывает цветы, поспешно забирает деньги и провожает меня странным взглядом. Чем я ее так напугал? Разбираться нет ни времени, ни желания. Хватаю покупки и возвращаюсь в машину. Надеюсь, успею на «чай».
Катя
Беседа не клеится. Понятия не имею, о чем говорить и почему-то очень смущаюсь. Чувствую себя так, словно у меня сейчас самое настоящее знакомство со свекровью. Как будто мне просто необходимо произвести на нее хорошее впечатление. Во что бы то ни стало понравиться.
В который раз поправляю бантик на коробочке с эклерами, занимая руки. Алиса Петровна сидит впереди, но я кожей ощущаю ее взгляд в зеркало заднего вида. Она рассматривает меня, оценивает и молчит.
Мне бы сбежать, но в голову не приходит ни единой здравой мысли о том, как это сделать. Не выпрыгивать же на ходу? Попросить остановиться? Соврать о том, что у меня несварение? Ни за что! Не в этот раз. Хотя голодный желудок действительно немного крутит. Но я стоически терплю, прогоняя в голове идеи «интеллигентного» слива.
– У нас «хвост», – спокойно заявляет Павлик, надавливая на газ.
– Черный седан?
– Да.
– Свои, можешь ехать дальше. Это Катюшу сопровождают.
Вздрагиваю и начинаю вертеть головой. Полностью тонированное стекло не дает мне увидеть «преследователя», но я уверена, что Владимир не отступится, пока я на свободе. Слишком много раз упускал меня. Для такого профи, как он это непозволительно. Так что мой «отлов» – своего рода дело чести для начальника службы безопасности.
– Если Вова поехал за нами, значит, Даня принял наше приглашение, – довольным голосом резюмирует Алиса Петровна. Ее лицо становится более расслабленным. Она оборачивается и дарит мне улыбку. – Спасибо, Катюша.
– Да не за что… – растерянно отвечаю. Похоже, я обречена на вечер в «кругу семьи». Меня подперли со всех сторон… никуда не деться.
Представляю разозленное лицо «костюма», когда мы с ним встретимся на пороге его отчего дома. Интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы вывести меня на чистую воду? Успею слопать эклеры или даже не стоит открывать коробочку?
– Вот и приехали. Паш, сумки нам отнеси, и на сегодня все.
– Хорошо, Алиса Петровна. Приятного вечера.
Квартира «свекрови» расположена в самом центре в одном из старинных, но жутко помпезных зданий. Боюсь даже предположить, сколько стоит квадратный метр жилья в таком доме. А задавать такие вопросы, как минимум не этично, даже если ты журналист.
– Проходи осматривайся. Гостиная прямо, но я предлагаю посидеть на террасе. Что скажешь?
Пожимаю плечами. Если терраса – это декоративный балкончик, который я видела с улицы, то Даниил может не приезжать. Места для него там точно не хватит. Дай Бог, пара стульев уберется. Но вид, конечно, открывается волшебный.
Смотрю на набережную и чернильную воду реки. Справа виднеется огромный храм с золотыми куполами.
«Боженька, помоги мне выбраться из этой дурацкой ситуации подобру-поздорову», – мысленно обращаюсь к Всевышнему. Может, услышит?
Еще несколько минут смотрю по сторонам. Вдыхаю полной грудью, провожу рукой по кованному ограждению балкончика, считаю до тридцати и ступаю в комнату. Как говорится, перед смертью не надышишься.
От роскоши внутри перехватывает дыхание. Мать Даниила не экономит «на спичках»: даже салфетки на сервированном столе в золотых кольцах. Перевожу взгляд с предмета на предмет. Не надо быть ювелиром, чтобы отличить драгоценные камни на сервизе от разноцветных стекляшек. Массивный стол явно не предназначен для чаепития – он больше похож на музейный экспонат, к которому страшно прикоснуться. А резные стулья в стиле Людовика XIV с вышитыми панно на спинках, выполнены из самой дорогой древесины и, скорее всего, сделаны на заказ. Но я не была бы Катей Мироновой, если бы не потянула ручки к фарфоровым чашкам. Удивительно, но изображение на них повторяют вышивку на стульях. До чего же красиво! Но мать Даниила вряд ли позволит попить из них чай… Их, наверное, и трогать-то нельзя… надо поставить на место.
– Привезла из Франции. Нравится? – Алиса Петровна подкрадывается сзади, пугая меня. Вздрагиваю, и фарфоровый шедевр выскакивает из рук.
Мне конец! В голове проносится вся жизнь. Чувствую себя этой самой чашкой, которая вот-вот разобьется и за которую мне придется до старости выплачивать долги. А Алиса Петровна… возненавидит меня за порчу ценной вещицы! Эта мысль и резкий выброс адреналина творят чудеса. Сама не понимаю как «ныряю» вниз и буквально спасаю жизнь чашки, перехватив ее у самого пола. Пронесло.
В себя прихожу, стоя на четвереньках и глядя на тапочки «свекрови». Представляю свой видок: волосы дыбом, глаза как у мышки из анекдота.
– Все в порядке? – любезно интересуется Алиса Петровна.
Сглатываю.
– Не ушиблась? – повторяет она.
– Вроде нет… Простите за недоразумение.
– Вставай, – вижу перед собой протянутую руку. Хлопаю ресницами. – Этот фарфор ценен еще и тем, что не бьется. Но реакция у тебя, прямо сказать, отменная.
Лучше бы она этого не говорила. Сдув со лба взлохмаченную прядь волос, сжимаю губы и поднимаюсь на ноги.
– Пожалуй, положу на место. Проверять на прочность не хотелось бы, поверю на слово.
Алиса Петровна начинается смеяться. У нее довольно приятный смех, и, похоже, она не злится. Но мне все-таки неловко.
– Идем, покажу тебе террасу.
Следую за ней. Проходим длинный коридор и в самом его конце упираемся в лестницу. Оказывается, квартира многоуровневая.
– Там типа мансарды. Место немного, но уютно.
Помещение с невысокими потолками. Похоже на лаундж зону. Оно очень отличается по стилю от остальной квартиры. Здесь горят свечи, расставлены благовония и даже натянут гамак. Повсюду текстиль: раскиданные подушки, ковры.
– Очень атмосферно…
– Место для медитации. Квартира была обставлена по вкусу Иосифа… никак не могу сделать ремонт… А мансарду я обустраивала сама.
– Действительно, уютно. Настраивает на релакс.
– Точно. Но главное здесь вот это, – кивает на замаскированную дверь в стене, накрытую шторой. – Пошли, покажу тебе свою гордость и любимое место в доме.
Алиса Петровна отодвигает плотную ткань, и темная комната наполняется светом и воздухом. Дух замирает от восхищения. Вот это я понимаю, терраса!
– Город как на ладони! – делаю шаг на удивительное покрытие. Смахивает на газон. Ох, так это и есть настоящая трава! Вау! Но самое большое «вау» это даже не газон на крыше. И не эксклюзивная мебель, и не журчащий фонтанчик. Все это лишь дополнение к потрясающему виду, который открывается передо мной. Город поблескивает в лучах закатного солнца. Хочется раскинуть руки, подставить их ветру и воспарить.
– Именно за этот вид я согласилась переехать сюда, – признается Алиса Петровна. Ее лицо меняется, женщина вспоминает то время.
Несколько минут стоим молча. Каждый думает о своем.
– Там, наверное, чайник закипел… надо выключить. Не доверяю электрическим. Часто ломаются.
– Моя мама также говорит, – улыбаюсь.
– Я отпустила горничную, не думала, что будут гости, – словно извиняется передо мной.
– Давайте я вам помогу накрыть на стол?
– А давай. Не откажусь, – расплывается в улыбке, и мы покидаем террасу.
Кухня впечатляет. Она тоже выполнена в классическом стиле и блестит как в рекламе средства для уборки. Судя по хирургической чистоте у Алисы Петровны очень хорошая горничная. Или она совершенно не пользуется мебелью и плитой по назначению.
Мама Даниила достает большой красивый поднос и быстро нагружает на него тарелки.
Честно говоря, после случая с чашкой, страшновато нести эту красоту по лестнице. Но я справляюсь.
Готово. Ставлю сама себе «зачет». Я молодец. Но вот на столе немного пыльно. Надо бы смахнуть. Возвращаюсь с вопросом про тряпку.
– Возьми в ящике у раковины, – кричит Алиса Петровна из соседней комнаты. Осматриваю содержимое нескольких полок и ничего не нахожу. Только пара полотенец и странноватая салфетка, похожая на детскую пеленку. У нас в доме такое лежит на выброс. Вытер грязь и выкинул, не жалко. Беру «ветошь», увлажняю водой и с чистой совестью несу намывать стол на террасе. А после на автомате выбрасываю в мусорное ведро.
Алиса Петровна приносит из дома тот самый сервиз, удивляя меня своей щедростью. А может, зная мою тягу к битью посуды, она решает использовать то, что не бьется?
Выкладываю на красивые тарелки ягоды и пирожные, поправляю салфеточки и десертные приборы. Шикарно! Только цветов не хватает. И Даниила.
Замираю от этой глупой мысли, посетившей меня. С каких это пор мне его стало «не хватать»? Вот будет потеха, если он притащится под ручку со своей Кэтрин! О таком повороте событий я как-то не подумала… Желудок сводит неприятным предчувствием.
В этот момент из динамика слева раздается мелодичный перелив.
– Ой, наверное, Данечка приехал! Как раз к столу! – хлопает в ладоши мать «костюма». – Пойдем скорее встречать!
Натягиваю улыбку, чтобы не выдать свое волнение и страх. Ноги как будто прирастают к террасе. Может, остаться здесь? Улучить момент и сбежать, пока «свекровушка» встречает сына? Проблема лишь в том, что никто не позаботился и не поставил для меня лестницу. Кроме водосточной трубы нет ничего, за что можно было бы зацепиться. А прыгать вниз высоко и страшно. Так что этот способ я оставлю на самый крайний случай.
Нетерпеливый «гость» снова нажимает на звонок, напоминая нам, что надо идти и открывать дверь. Алиса Петровна бросает на меня вопросительный взгляд. Придумываю оправдание на ходу.
– Вы идите… Я тут… э… эклеры посторожу. Боюсь оставлять без присмотра… вдруг… сороки утащат?
– Идем. Не утащат, – отмахивается и, подхватив меня под руку, тянет вниз. Может, все-таки там не Даня?
Но моим надеждам не суждено сбыться. Массивная дверь открывается, и перед носом оказывается большой букет!
– Ого… Мне сроду ничего такого не дарили! – бормочу, не успевая прикусить язык. Алиса Петровна явственно слышит мой комментарий. А лицо Даниила я до сих пор не вижу.
– Привет, сынок! Как я рада тебя видеть! – выглядывает Алиса Петровна. – О, Вова, и снова здравствуй. Это у тебя Эпифиллум? Вот спасибо! Я давно мечтала о таком кактусе! У меня даже горшок под него есть. Новенький красивый! Ну проходите, мы с Катюшей вас заждались. Правда?
– Да уж… спасибо, очень неожиданный подарок, – едва не падаю от тяжести букета. Но что-то Даня не слишком охотно мне его отдает…
– Сейчас я вазочку для Катюшиных цветов принесу. Какого я сына замечательного воспитала! С букетом к жене, да и про мать не забыл! – говорит совершенно серьезно. Вова бросает вопросительный взгляд на Даниила и отворачивается. Он что, беззвучно ржет?!
Из-под опущенных ресниц мельком посматриваю на «костюма». По одному взгляду понимаю, что букет предназначался не мне. Вот же конфуз… Что же теперь делать-то?
Сую цветы обратно. Но момент упущен, два раза один и тот же букет не вручить.
– Дареному коню в зубы не смотрят, – цедит.
– Я не знала, что букет для Алисы Петровны. Мне чужого не надо, так что забирай, – шепчу.
– Поздно. Теперь тебе придется изображать радость. Где твоя благодарность? Поцелуй? Визг от счастья? – Несколько секунд неловко перетягиваем букет из стороны в сторону, веселя охранника и стараясь, чтобы этого не увидела Алиса. – Быстро забирай цветы!
Ну ладно… Хотел восторг? Получай!
– Ты просто чудо, любимый! Какие красивые маки! Раньше у нас в деревне такие же росли. За ними очередь из кайфушников выстраивалась до самого забора! – громко «восхищаюсь».
Вова начинает хохотать в голос, уже не в силах сдержаться.
Алиса Петровна молчит. Видимо, шутку юмора не поняла.
– Мамуля, поставь анемоны в водичку, пожалуйста… – делая акцент на названии цветов, Даня выхватывает у меня букет, сует матери и резко притягивает меня к себе. – Все самое лучшее для любимой жены!
– Ой… Пусти!
– Совсем страх потеряла? Еще слово и… – шипит так, чтобы только я услышала.
– Что?
Вместо ответа хватает меня за шею и яростно впивается губами в мои губы. Не стесняясь матери и охранника. Темперамент у него хоть куда… Но я слишком напряжена и не имею никакого желания отвечать на его дерзкий поцелуй. Делаю вид, что встаю на носочки и со всей силы наступаю ему на ногу. Деревенские «курсы самообороны» не прошли даром. Даня издает странный звук, похожий на стон, но вовсе не от удовольствия. И, сжав зубы, отступает.
– Даниил Иосифович, я вас на улице подожду, пожалуй. В такой-то малине вы, конечно, справитесь без меня? – стараясь вернуть серьезное выражение лица, спрашивает Владимир.
– Справлюсь, свободен, – рыкает. – Меня, кажется, на пирожные приглашали? А что же мы на пороге стоим? Или Катерина Васильевна слопала все, пока меня ждала?
– Чай на террасе, – слышу голос Алисы Петровны. Она успела унести букет и вернулась за нами. – Пойдемте, пока не остыл.
Вечер обещает быть нескучным. Свекровь вышагивает первой, я следом, а Даниил замыкает нашу процессию. Место в колонне он выбрал неслучайно.
– Иди вперед.
– Нет уж, я тебя снизу подстрахую, мало ли чего? – хмыкает, останавливаясь перед крутой лестницей. Сомневаюсь, что он будет меня ловить, если я оступлюсь.
– Всегда ценил мамину мансарду за вид! Какой же он чудесный, так и манит прикоснуться к прекрасному! Полюбоваться, так сказать, на родные просторы! – подливает масла в огонь, стоя снизу.
– Так что же ты не поднимаешься? – язвлю.
– Отсюда видок еще лучше. Сменила котят на черные бразильяно? – присвистывает. – Булочкам не тесно? Может снять?
Как он разглядел?! Так бы и дала подзатыльник!
Как можно сильнее одергиваю короткое платье и показываю ему кулак. Но толку мало. Пятой точкой чувствую, в каком месте сосредоточенно внимание «костюма». Щеки наливаются румянцем, и я прибавляю темп, чтобы поскорее выбраться из этой щекотливой ситуации. К счастью, Алиса Петровна уже на улице и не слышит подробности из «личной жизни».
Потеряв из виду мои длинные ноги и, как следствие, интерес к созерцанию пустой лестницы, «костюм» быстро поднимается на террасу. И первым делом зачем-то идет к скромно стоящему в уголке мусорному ведру.
– Ух ты… вот те раз! Что я нашел в помойке! – вытаскивает «ветошь» и трясет ей с таким видом, словно ему нанесли глубочайшее оскорбление. Даже неловко становится.
– Ой, а как это туда попало?! – удивляется Алиса Петровна, переводя взгляд на меня. Краснею.
– Похоже, ей мыли пол или вытирали ноги. Катя?
– Я не знала, что эта… тряпочка ценная. Прошу прощения, – выдавливаю, потупив взгляд.
– Это не «тряпочка», а салфетка! Я вышивал на ней цветочек для мамы на уроке труда в первом классе!
– Ты?! У нас мальчики занимались выжиганием, а не вышиванием! – изгибаю бровь. Становится смешно. – Прости, я не специально… Сейчас постираю. Хозяйственное мыло есть у вас? Будет как новая! – пытаюсь выхватить салфетку у «костюма», а Алиса Петровна удивляется еще сильнее.
– Не уверена… я не пользуюсь таким.
– Тогда я домой заберу. Давай.
– Вместе «постираем», – запихивает в карман пиджака. – У нас целая ночь впереди. Поласкайся хоть до утра.
От этих слов по телу бегут колючие мурашки. Воображение рисует страшные картины того, как изощренно Даниил будет мстить за мой побег. Так увлекаюсь мечтами, что не замечаю, как съедаю все пирожные.
Алиса Петровна лишних вопросов не задает. А так как мой рот занят, я только слушаю и киваю. Постепенно обстановка разряжается. Видимо, всему виной чай с мятой. Успокаивает. Даже Даниил немного расслабляется и соглашается посмотреть семейные фотографии.
– Сейчас принесу альбом, – многозначительно улыбается «свекровь» и убегает в дом. Остаемся на террасе вдвоем. Уходящее солнце окрашивает небо в малиновый оттенок. Безумно красиво! Делаю шаг к ограждению и смотрю вдаль на закат.
Чувствую спиной, что Даниил стоит рядом. Близко. Сложно понять свои противоречивые чувства: когда хочется сбежать от него и в то же время остаться. Положить голову ему на грудь и вместе разглядывать первые звезды, загадывать желания, увидев, как одна из них вдруг упадет. Ведь здесь небо кажется таким близким! Можно протянуть ладонь и дотронуться до облаков!
Да… Этот вечер мог бы быть по-настоящему незабываемым. Если бы все было взаправду.
– Почему ты сбежала? – приближается вплотную и ставит руки по обе стороны от моих. Чувствую его тепло, но не поддаюсь соблазну. Чувства обманчивы, а сердце влюбленной девушки слишком ранимо.
– А ты бы остался на моем месте? – спрашиваю не оборачиваясь.
– Нет.
Усмехаюсь. Вот и поговорили.
– Повернитесь, голубки! Я вас сфотографирую. В семейном альбоме как раз есть несколько пустых рамок, – говорит Алиса Петровна. Возразить не успеваю. Даня осторожно кладет руки мне на талию и поворачивается вместе со мной.
– Пожалуйста, улыбнись. Это важно для моей мамы, – шепчет на ухо. Не могу ничего поделать. Улыбаюсь как самая последняя дура.
– Какие же вы красивые… – качает головой Алиса Петровна. Градус ванили и трогательности буквально зашкаливает. Если не перевести тему, то я растрогаюсь и пойду обниматься со свекровью. А это в мои планы не входит.
Отстраняюсь от «костюма» и беру в руки альбом. Листаю страницы, узнаю много нового и интересного из его жизни. Прохожу туда, куда пускают только избранных. Становлюсь ближе к этой семье и к Даниилу.
– Ты был очень хорошенький, когда был маленький.
– А сейчас?! – поднимает брови.
– И сейчас ничего… – смущаюсь.
– И фотографии все красивые. А у меня мало фоток. Мамина любимая, где я на горшке сижу и улыбаюсь беззубым ртом. – заявляю не подумав.
– Я бы посмотрел на это, – хмыкает «костюм», а Алиса Петровна начинает смеяться.
Оставляю без ответа. Мой альбом хранится слишком далеко. Такие, как Даня никогда не поедут в нашу «глушь».
Прохладный ветер и сумерки напоминают, что время гостей подошло к концу.
– Спасибо за чай. Нам с Катей пора.
– Это вам спасибо, приезжайте почаще, – улыбается Алиса и обнимает Даню. Что-то шепчет ему, пока я убираю посуду со стола.
– Катюша, оставь. Я сама справлюсь. Поезжайте. Пожалейте Вову, ему иногда надо отдыхать.
– Да, действительно. Дам ему отпуск, пожалуй. Идем, Катя. У нас еще салфетка не стираная.
Хмыкаю. Уверена, это лишь предлог. Но портить этот вечер и настроение Алисе Петровне я точно не собираюсь. Сыграю свою роль до конца. А уж потом…
Прощаемся. «Свекровь» обнимает и меня.
– Спасибо, Кать. Я рада, что мой сын женился именно на тебе. Увидимся еще.
Эти слова отдаются в сердце. Странным, болезненным уколом.
– И вам спасибо. Надеюсь, что да, – тихо отвечаю, ловя себя на мысли, что она оказалась нормальной женщиной и мы могли бы хорошо общаться. Кому-то повезет со свекровью.
Даниил подает мне руку, и мы покидаем квартиру его мамы. Все. Финита ля комедия.
Вова стоит около автомобиля, скрестив руки на груди. Даниил молчит. Даже ветер утихает. Похоже на затишье перед бурей.
– Ну я это… пожалуй, пойду… спасибо за вечер, провожать не надо! – выдаю, делая попытку шмыгнуть в сторону метро. Но «костюм» меня, конечно же, не отпускает.
Молча хватает за пояс от платья и резко тянет на себя. Так, что ткань едва не трещит по шву.
– Разорвешь! Пусти!
– Садись в машину, если не хочешь, чтобы Вова увидел твое нижнее белье! – в голосе нет ни капли тепла. Хотя с чего бы ему там быть? На ватных ногах ступаю к автомобилю. Придется подчиниться. Помощи ждать неоткуда.
На этот раз мы едем не на лимузине. Тем ужаснее себя чувствую, потому что за рулем не посторонний водитель, а Вова. И он прекрасно видит и слышит то, что происходит на заднем сидении. А «костюм» садится именно туда. Рядом со мной. Близко. И зачем-то протягивает руку, шаря где-то около моих бедер!
– Что ты себе позволяешь?! А ну, убрал руки! – возмущаюсь, привлекая внимание и новую ухмылку начальника службы безопасности. Сговорились?!
Даниил невозмутимо продолжает шарить пальцами, что-то нащупывая.
– Я на тебя в суд подам! Только попробуй!
Молчит. В следующую секунду из-под моего подола вылезает край ремня безопасности, и Даня также молча прицепляет меня… к себе. Вернее, нас к машине общим ремнем.
– Это еще зачем?!
– Правила открой и узнаешь.
– Остроумно.
Ответить не успевает. У меня в руках начинает вибрировать телефон. Номер незнакомый.
– Что? Бери!
– Потом отвечу.
– Нет уж, выхватывает и ставит на громкую связь.
– Алло? Катя? Ты слышишь? Кать? Это дядя Саша! Узнала?
– Угу, – вместо меня отвечает Даниил. Неестественно писклявым голосом, совершенно непохожим на мой. Получает за это тычок. Пытаюсь вырвать мобильник, но ничего не выходит. Начинаем возиться. Моя юбка задирается, и телефон выпадает из Даниных рук. Конечно, ему уже не до мобильного.
– Мне неудобно сейчас говорить! – почти кричу ему, но он пропускает мимо ушей.
– Не знаю, что у тебя там происходит, но я должен сообщить тебе важную новость! Тебя одобрили в качестве кандидатки! Не знаю, за какие заслуги, но пришел ответ от представителя Иоффе! Ты представляешь?!
– Хреново… – только и могу выдавить, придавленная к сиденью тяжелым туловищем «костюма». Ремень связывает нас в прямом смысле слова. Мне еще никогда не было так стыдно и жарко!
– С ума сошла? Это же замечательно! Кстати, я смотрел твою статью, ее надо доработать, но в целом неплохо.
– О Боже…
Кроме этого, ответить нечего. В красках представляю, как меня закапывают где-нибудь в лесочке, после слов, которые мой дядя сообщил во всеуслышание. Ой, мамочки, уж лучше пусть закопает, чем завершит начатое утром прямо здесь. А ведь все к этому идет. И деваться мне некуда! Открываю рот, чтобы сказать дяде, где меня искать, но он не дает вставить слово.
– Ладно, я понял, что тебе некогда со мной разговаривать. Завтра утром приходи сразу ко мне, – выпаливает и бросает трубку.
– Ну что, Киса, о чем писать будем? Придумала уже? – рычит в мои губы. Рыпаюсь, но это еще сильнее задирает платье. И стыдно мне вовсе не Даниила, а то, что в машине есть третий лишний.
– Перестань! Или хочешь, чтобы мое белье увидел Вова?! – перехожу в нападение и угадываю. Видимо, Даниилу не все равно. Он тихо ругается и дергает платье на место.
Остаток пути едем в гробовом молчании. Убегая утром, подумать не могла, что снова вернусь в этот отель!
– Приехали. Выходи.
– А если не пойду?
Молчит. Прожигает дыру, глядя прямо в глаза. Решив нам не мешать, Владимир заглушает мотор и выходит.
Поиграв в молчанку, Даниил отстегивает ремень безопасности и открывает дверь. Неужели решил-таки от меня отвалить? На него не похоже…
– Считаю до трех. Один, два…
Не двигаюсь.
– Три. – Дверка с моей стороны почти срывается с «петель» и с диким грохотом пружинит о парковочный столбик. Слышу хруст. Будет вмятина.
Но «костюма» мало волнует порча дорогого имущества. Он «ныряет» в салон с моей стороны и буквально вытаскивает меня из машины. Не оставляет возможности пойти своими ногами. Передвигаться у него на плече становится дурацкой традицией.
– Добрый вечер! – перед моей задницей открываются массивные двери.
– Здрасьте, – едва успеваю в ответ приветствовать швейцара. Не знаю, что он про нас думает, но выглядим мы странно. Другие пары ходят ногами. Я же передвигаюсь вниз головой и не по собственному желанию.
Даниил ничего не говорит. Крупными шагами пересекает холл и тащит меня к лифту. Вова почему-то не идет за нами. Может, стыдно?! Не видно и Руса. Никого из «прихвостней». Значит, босс сам решил со мной разобраться. Ну, ну…
– Даже не мечтай, – упираюсь руками в стену.
– Тебя никто не спрашивает.
– Я не желаю находиться в этом номере! Уж лучше на улице спать!
– Это еще почему?
– Потому что осадочек остался, – цежу, припоминая утро.
– Хорошо, – пожимает плечами и набирает телефон рецепции. – Девушка, скажите, соседний люкс свободен? Нет? А что есть? Стандартные номера? Хм.
– Мне подойдет. Я не избалована роскошью, в отличие от некоторых! – задираю нос.
– Хорошо, сейчас подойдем. Спасибо.
Отключается и смотрит на меня.
– Что?
– Сама пойдешь? Или как?
– Сама.
Спускаемся этажом ниже. Даже холл здесь обставлен «беднее». Но ничего. Зато у меня теперь есть личные «покои». Без нежелательного соседа. Он сейчас, конечно же, уйдет восвояси. Ему здесь обстановочка «жмет». Так ведь, да?
– Спасибо, – забирает ключ из рук горничной и буквально заталкивает меня в номер. И почему-то не уходит.
– Доброй ночи. Я спать. – не раздеваясь ложусь на двуспальную кровать и делаю вид, что сосредоточена на сне.
– Ну уж нет дорогуша. Сначала мы с тобой поговорим, – стягивает с меня одеяло.
– О чем? Про наш завтрашний развод? – делаю равнодушное выражение лица, хотя внутри клокочет.
– Лучше о твоем дяде. И о работе! Кажется, ты забыла мне сообщить одну малюсенькую деталь про свою биографию!
– А я и не приходила к тебе на исповедь!
– А я думал, что ночью мы общались честно! По душам!
– Вот оно что? Тогда, может, «душевно» обсудим отношения с твоей любимой Кэтрин?! И том, что у тебя свадьба на днях!
– Ты знала про свадьбу, когда шла шпионить! И еще обвиняешь меня в этом?!
Справедливо. Но кто знал, чем все это обернется?
– Знала. И ты знал, но использовал меня! Тогда почему же ты сейчас здесь? Вместо того, чтобы тратить время со мной, лучше вместе почитайте отзывы на подгузники, скоро пригодятся! У вас же с ней ребенок будет! Или забыл?! Беги к своей зазнобе! Дверь там! – срываюсь на крик.
– Это что сейчас? Ревность?
– Не твое дело!
– Мое! Я должен знать все, что происходит в твоей бесстыжей голове!
– Это моя-то голова бесстыжая?! – хватаю подушку и не сдерживаясь начинаю колотить наглеца. От неожиданности Даниил теряет равновесие и задевает светильник. Ночник летит на пол и вдребезги разбивается, приглушая и без того слишком «интимный» свет.
– Твою бабушку за ногу! Одни убытки от тебя! – ругается «костюм».
– Что-то имеешь против моей бабули?! Да я все тут разнесу! Тебе на радость! – Для симметрии надо бы разбить и второй светильник. Но он оказывается более прочным. Падает на пол и выключается. Теперь в комнате полная темнота.
Замахиваюсь снова, мечу в «сердце». Нужен «нокаут». Но на этот раз удар блокируется, и Даниил переходит в наступление.
– Мне хватило твоей матери! Так теперь еще и дядя «всплыл». Что за статью ты ему написала?! – кидает на матрас и придавливает меня подушкой.
– Узнаешь в свежей прессе, – язвлю, пытаясь выползти.
– Это будет твоя последняя статья.
– Угрожаешь?
– Говорю прямым текстом.
– Что, убьешь меня? Избавишься от неугодной «жены» сразу после свадьбы? – хмыкаю. Хоть Даниил и ведет себя агрессивно, я почему-то его не боюсь. В крови бушует какой-то сумасшедший адреналин.
– Обязательно. Но перед этим у меня есть неоконченное дело.
Одежда агрессора со скоростью звука разлетается по постели. Но этот факт лишь сильнее задорит и злит.
– Ты свои «дела» делай в других местах! С Кэтрин, например.
– Да забудь ты про нее! У меня с ней больше ничего нет! Ясно? Не хочу я никого кроме тебя! Поняла?! – рычит, не фильтруя выражения и дергая молнию на моем платье. Перехватываю его бессовестные пальцы и заламываю их. Даниил скалится. Он сильнее. Замок заедает где-то на середине. Ловлю себя на мысли, что сама начинаю помогать Дане с ним справиться. Не выходит. Рвется. Платье испорчено.
– Ненавижу тебя! – царапаю ему спину. Хочу, чтобы осталось от меня что-то. Хотя бы шрамы.
– А я тебя! Еще сильнее! – шипит. Перекатываемся с матраса на пол. Ударяюсь головой о тумбочку. Не обращаю внимания, сейчас мое тело реагирует только на один главный «раздражитель». Продолжаем «возню» на грани. Не контролируя свои действия, впиваюсь зубами ему в шею. Издает что-то похожее на стон или рык. Получаю ответный укус туда, где только что было платье. По коже разбегаются мурашки. Что со мной происходит? Сама не своя. Жарко. Запретно. И слишком хорошо.
– Катька, ты… с ума сводишь. Умираю просто.
Даня возвращает меня на матрас и забирается сверху. Сама тянусь к нему, забывая про страх и сомнения. Если не он, то никто. Если не сейчас, то никогда. Вопреки разуму.
– Не останавливайся. Пусть эта ночь будет особенной. Даже если утром мы снова станем чужими.
– Молчи, – затыкает рот поцелуем. Теряюсь в его ласках и улетаю к небесам.