13
Даниил
Катя спит на моем плече. Смотрю на ее пушистые черные ресницы и идеальную кожу с легким румянцем. Очень нежная и хрупкая, как фарфоровая куколка. Одно неловкое движение и разобьется.
Думал, что, уложив ее в постель и сбросив напряжение, станет легче. Удовлетворив потребности, я должен был понять, что она такая же, как остальные. Собирался поставить галочку и забыть, потеряв интерес. Но судя по ноющему ощущению где-то в районе солнечного сплетения, проще не становится. Наоборот, дав волю эмоциям и позволив себе близость, сделали только хуже.
Смотрю в потолок. Понимаю, что вместо того, чтобы спокойно спать, уже несколько часов анализирую свои поступки! Когда такое было? Если бы я погружался в подобные раздумья после каждого кекса, то либо стал бы философом, либо вообще не с кем не спал. Слишком большая ответственность.
Прикрываю глаза. Может, посчитать овец? Нет, не поможет. Замираю, не шевелюсь, потому что Катерина вздыхает во сне. Интересно, что ей снится? Очередная статья? Или то, как мы с ней деремся подушками? А может, тоже боится наступления утра?
Ума не приложу, что делать дальше. Мы с ней из разного «теста», из параллельных миров. Даже если я пущу все на самотек: будь как будет, долго мы не протянем. Она будет ревновать меня к каждому столбу… а я? А про себя я вообще ничего не знаю. Как будто бы прожил столько лет в какой-то альтернативной реальности, в чужом теле. И вот сейчас мое внутреннее я наконец-то высовывает нос из-под своей «скорлупки» и удивленно озирается по сторонам. Видит Катерину и впервые в жизни сожалеет о содеянном. Стоп. Такими темпами у меня разовьется комплекс. Надо завязывать с размышлениями.
Но маленькая «заноза» не дает мне сбежать от ответственности и снова уйти в себя, а еще лучше уйти из ее номера в свой. Она инстинктивно протягивает руки и обвивает мою шею. Подвигается ближе, прижимается всем телом и продолжает сопеть. И я не в силах разбудить ее, и тем более оттолкнуть. Наоборот, от ее объятий становится немного легче. Совесть приглушает свои нотации: если Киса улыбается сейчас, значит, ей хорошо. Пусть так и будет. Хотя бы до утра.
Не замечаю, как дыхание выравнивается, и я засыпаю.
А будит меня, черт возьми, ее поцелуй, убивая остатки желания возвращаться в реальность. Пусть утро никогда не настанет!
– Дань, просыпайся… я есть хочу… – шепчет, робко касаясь губами. Ластится как кошка, только слишком приятно и опасно. Рискует.
– Доброе утро, – все-таки открываю глаза и предлагаю ей насытиться альтернативной «пищей».
Катя
Чувствую себя самой счастливой на свете дурой. Я все-таки провела с ним ночь. И не сбежала. И не собираюсь никуда бежать. Все, что мне нужно сейчас – чашечка ароматного кофе и Даниил Иоффе. Как бы ужасно это ни звучало.
– И что мы теперь будем делать? – наконец задаю вопрос. Стрелки часов приближаются к восьми утра, а это значит, что я уже опоздала на работу.
– Пойдем в душ? – улыбается.
– Нет… – зарываюсь носом в подушку. Я не прочь освежиться, но еще немного стесняюсь, чтобы вместе идти на такое. Даниил начинает заливисто смеяться.
– Ладно, Киса, тогда иди первая.
Пишу дяде сообщение, что задержусь и торопливо привожу себя в порядок. Сегодня мне хочется выглядеть хорошо.
Нахожу на столике легкий завтрак и знакомый пакет с очередным нарядом. «Костюм» позаботился? Интересно, а где же он сам?
Быстро надеваю легкое платье в клетку и улыбаюсь себе в зеркало.
– Я бы сделал его короче, – слышу голос Даниила. Буравит меня взглядом. Вернулся. Весь при параде. Белая футболка, светлые джинсы, влажные волосы…
– Короче? Зачем? – удивляюсь.
– Чтобы видеть твои ноги. Их нельзя скрывать от моих глаз, – подходит и безапелляционно проводит рукой по колену, забираясь чуть глубже по бедру. Сердце пропускает удар, второй… Не дышу. Мы только что вылезли из постели, а уже хочется обратно. Даниил хмыкает, поняв мои мысли. Неужели это так заметно?
– Но учитывая обстоятельства такая длина оптимальна, – резко убирает руку.
– Какие еще обстоятельства?!
– Ты успела поесть? – не отвечает. Бросает взгляд на выпитый кофе.
– Да, спасибо…
– Тогда поехали. Мне нужно к нотариусу, а ты отправишься со мной. В роли моей жены.
Поднимаю брови.
– Я думала… наш брак – всего лишь фейк.
– Кать, скажи, ты что-нибудь чувствуешь ко мне?
Вопрос застает врасплох. Пауза затягивается.
– Понял. Глупый вопрос. Несвоевременный. У нас вообще с тобой все несвоевременно.
Слабо киваю. Кофе подкатывает к горлу. Начинает тошнить.
– Слушай, я понимаю, что не могу тебя заставить. Вернее, могу, но не хочу этого делать. Поэтому давай поступим так: сейчас поедешь со мной, я улажу некоторые дела, а после сама решишь, как быть дальше. Я не буду тебя удерживать силой. Но ты должна пообещать, что в любом случае, как бы дальше ни сложилось, не станешь лить грязь на мою семью. Пиши статьи, работай в журнале, делай что хочешь, только не касайся меня своим «острым пером».
– Я собиралась отказаться от того предложения… буду писать про нелепые хайповые случаи из раздела «смешно и глупо». Без личностей вроде тебя.
Даня утвердительно кивает и смотрит на часы.
– Это верное решение. Я знал, что мы сможем услышать друг друга и договориться.
После этого разговора на душе больше нет легкости и радости от сумасбродной ночи. Даниил не выглядит счастливым. Он ясно дал понять, что удерживать меня не намерен и готов дать мне свободу. А это и есть то, к чему я стремилась с момента обнаружения штампа в паспорте. Значит, нужно порадоваться и забить. Все идет так, как должно.
Тормозим у большого дома. С нами только водитель, охрана едет следом, а Вовы вообще нет. Какие-то срочные дела. Значит, у него есть и другая жизнь, свои заботы кроме Даниила.
– Что мне нужно будет делать?
– Поставить подпись.
– На чем?
– На бумажке. Не беспокойся, я не собираюсь вешать на тебя выплаты кредитов и не претендую на твое имущество.
– У меня ничего и нет…
– Я знаю.
Заходим внутрь. Даниил немного встревожен. Беспокойство передается и мне. Впрочем, «мужа» довольно быстро приглашают в кабинет. Я же сижу и жду в приемной. Через какое-то время секретарь приносит мне чистый лист.
– Что это?
– Формальность. Нужно сверить подпись на свидетельстве.
– Хорошо, – ставлю закорючку, и она уходит. Снова остаюсь в одиночестве.
На этот раз ненадолго. Дверь конторы открывается и в кабинет влетает Иосиф Львович Иоффе. Мой дорогой «свекор».
– Где Даниил? – кидает на меня странный взгляд.
– Там, – киваю в сторону кабинета. – Здравствуйте, кстати.
– Некстати, – демонстративно проходит мимо, громко хлопнув дверью. Внутри появляется нехорошее предчувствие. Усидеть на месте становится все труднее. К тому же дверь не слишком плотно закрыта, сильный хлопок заставил ее отрикошетить, и теперь я могу расслышать то, о чем говорят внутри.
– Я все знаю! Решил меня провести?! О чем ты вообще думал, когда женился на этой выскочке?!
– О том, чтобы свадьба быстрее закончилась. Если помнишь, то женить меня было именно твоей идеей фикс.
– Не желаю слушать! Немедленно разводись! Я не позволю опозорить нашу фамилию связью с какой-то журналисткой! Это же вообще уму непостижимо!
Замираю. Мне бы не слушать, но ноги становятся деревянными. Не могу уйти. Впитываю каждое слово, высказанное с отцом.
– Ты сам сделал наш брак настоящим, пригласив регистратора. Но зато теперь я могу официально получить часть наследства. Будем считать, что это подарочек на свадьбу от деда.
– Ты прекрасно знаешь, что завещание вступит в силу после рождения первенца. А ребенок родится у Кэтрин! Ты должен как можно скорее жениться на ней, чтобы все встало на свои места! Мне не нужны досужие сплетни, скандалы и очернение идеальной репутации!
– Не волнуйся за мою репутацию. К тебе она не имеет никакого отношения. А что касается завещания – ты плохо читал условия. Там четко описано то, что я получу после свадьбы. Имя Кэтрин, кстати, нигде не фигурирует и от нее ничего не зависит. Так что можешь сам жениться на ней, раз уж она тебе так сильно нравится.
С этими словам Даниил покидает кабинет. И я едва успеваю вернуться на кресло, чтобы он не увидел, как я подслушивала неприятный диалог сына с отцом.
Внутри закипает обида. Я стала невольной участницей семейных интриг. Моя подпись наверняка сыграла роль в получении наследства и теперь я чувствую себя использованной и ненужной. Даниил сделал все, чтобы добиться своего. Получил мое тело, душу и юридический статус. А мне достались лишь оскорбления и ненависть от его отца с невестой. У нас впереди не медовый месяц, а скандалы и суды, если не выйдет быстренько и «полюбовно» развестись.
– Идем, – смотря куда-то мимо меня, говорит Даниил.
– Ты не уйдешь просто так! Мы еще не закончили! – следом за ним в холл выбегает Иосиф. Но «костюм» не реагирует на него. Он все-таки кидает в мою сторону взгляд, говорящий о том, что мне нужно прямо сейчас встать с кресла и покинуть помещение. Но я не собираюсь продолжать бессмысленные «игры» и строить воздушные замки. У нас ничего не выйдет.
– Твой отец прав, мы не можем так просто уйти, – упираюсь кулаками в бока и принимаю воинственную стойку.
– В каком смысле? – напрягается «костюм».
– Ты сделал все, что хотел?
– Почти, – кивает.
– Значит, я могу быть свободна! – говорю, удерживая взгляд где-то на уровне его переносицы. Сложно смотреть в глаза в такой момент. – А какая свобода может быть со штампом в паспорте? Раз уж мы все в сборе, то говорю при свидетелях: я требую развод. Немедленно. Сделаем это прямо здесь и сейчас.
Иосиф смотрит на меня как-то странно, а Даниил хмурит брови.
– Она права. Езжайте и разводитесь, – наконец резюмирует Иоффе-старший.
– Никуда мы не поедем, – цедит Даня.
– Да, зачем же ехать? Пусть нас разведут прямо здесь! – топаю ногой.
– Катерина!
– Помолчи! Я знаю, что у тебя везде связи. Договорись и пусть нас сейчас же разведут! Мы как раз у нотариуса, сам Господь велел, как говорится! – «включаю» истеричку.
– Хорошо, если настаиваешь… – внезапно меняет тон. – Пошли в кабинет.
Задираю нос, расправляю плечи и, стараясь унять дрожь в коленках, иду к большому столу.
– Присаживайтесь. Вам нужно заполнить вот это и вот это, – передо мной возникает целая куча документов. Пробегаюсь глазами и ставлю роспись. – В связи с тем, что брачный договор подписывали не вы… и у вас не было… – начинает юрист, но я перебиваю его.
– Мне ничего не нужно от этой семьи, – ставлю подпись и вскакиваю с места.
– Катерина Васильевна, вы можете… – снова подает голос.
– Не трудитесь и оставьте формальности, я не желаю продолжать этот цирк!
– Учитывая обстоятельства, предлагаю вознаграждение за молчание. Пусть это будет приятным бонусом от происходящего, – внезапно проявляет себя Иосиф, взрывая бомбу замедленного действия.
– Мне вполне достаточно трех «бонусов» от вашего драгоценного сына за прошедшую ночь. Ах да! Был еще один, четвертый, с самого утра. Могло бы быть и больше, но я не искушена в делах любовных. И на том спасибо! – не могу удержаться, наслаждаясь реакцией.
– Если тебе было маловато, то я готов с процентами возместить то, чего «недодал». Хочешь, могу прямо здесь! – Даниил тоже вскакивает и резко хватает меня за руку, желая притянуть к себе. Но я успеваю схватить со стола декоративную сову из хрусталя и размахиваю ей, отбиваясь от «костюма». Тот, в свою очередь, хватает папку и использует ее как щит. Рыцарь, мать его! Ну, погоди…
– Катерина Васильевна… положите, пожалуйста, обратно… она тяжелая и дорогая… – шепчет нотариус, бросая на меня встревоженные взгляды.
– Уймитесь! Не позорьте меня! – угрожает «свекор».
– Не лезь, мы сами разберемся! – отрезает «костюм», даже не одаряя отца взглядом.
Но сейчас я все воспринимаю в штыки. И мне очень не нравится его тон. Обида обжигает изнутри, уничтожая последние крохи самообладания.
– Интересно, как ты собираешься разбираться? Рассчитаешь отступные? Может, у тебя на такой случай есть прайс?! – рычу, со звоном возвращая на стол хрустальную фигуру. – Сколько сейчас стоит девственность? Не подскажете? – обращаюсь к нотариусу. Тот багровеет. – Боюсь, даже у тебя нет столько денег, так что прими это от меня в качестве утешительного приза за неудовлетворенность жизнью.
Повисает неловкая пауза. Нотариус поправляет давящий воротничок рубашки. В кабинете становится жарко.
– Сейчас ты действуешь, поддаваясь эмоциям, а не разуму. Поэтому я дам тебе день на размышления. Ты получишь свободу, но чтобы тебе не было мучительно больно за упущенную возможность остаться «друзьями», подумай как следует. Сложно сказать в лицо? Возьми эту бумагу и напиши на ней все, что захочешь.
– Знаешь что? Напишу! Такое, что тебе и не снилось! – хватаю листок и не дожидаясь выбегаю из кабинета. Но далеко убежать не удается: на пороге больно врезаюсь в могучую грудь начальника службы безопасности.
– Катерина Васильевна? – непонимающе смотрит на меня.
– Пропустите, – отталкиваю его.
– Даниил Иосифович, что у вас происходит?! – хмурится, глядя поверх меня, пока я пытаюсь пройти мимо.
– Вов, отвези, пожалуйста, ее туда, куда скажет.
– Уверены?
– Да! – рявкаю вместо «костюма».
– Хорошо, – сухо отвечает, и, подхватывая меня под руку, ведет в сторону машины. Не сопротивляюсь. Я слишком разочарована и обижена на весь белый свет. Будь что будет.
– Куда вас отвести?
– Не знаю.
Владимир смотрит на меня в зеркало заднего вида. Ждет. Его время не из дешевых, поэтому стараюсь не злоупотреблять таким «удовольствием».
Размышляю еще несколько минут, а потому диктую адрес хозяйки квартиры. Заберу ключи, высплюсь и приму решение, как жить. Не ехать же в таком состоянии в редакцию…
– Спасибо. Дальше я сама.
– Точно?
– Ага. Удачи вам и терпения в вашем нелегком деле. Если чем обидела, прошу простить. Это я не со зла. Мы, простые люди, с золотой ложкой во рту не рождены и действуем по принципу: хочешь жить, умей вертеться. Иначе никак, – киваю Владимиру и хлопаю дверкой.
– Катя… подождите… – окликает. Вздрагиваю, но оборачиваюсь. – Даниил Иосифович вспыльчивый, но на самом деле он очень добрый и душевный человек.
– Спасибо, я так и поняла, – хмыкаю и продолжаю путь. Все люди, по сути своей, очень добрые и славные. Вот даже Владимир, к примеру… Наверное, в глубине души неплохой человек, просто работа у него напряженная. Оттого и сам себе в зеркало не улыбается.
Даниил
– Вот и замечательно. Отвезешь это куда следует и вас разведут, – удовлетворенно заключает отец.
Отвечать ему нет никакого желания. Быстро собираю документы и отправляюсь на выход. Продолжать спокойное общение после всего, что он наговорил про Катю и наш «брак» невозможно. Но он считает иначе:
– Даниил! Я не все сказал! Мы с Лолой уезжаем завтра утром, а ты отправишься следом за нами. К этому времени все должно быть улажено. Не затягивай, пока девчонка не опомнилась. В твоих интересах действовать быстро.
– Ага. Ключи от квартиры пришлешь с водителем. Надеюсь, дома ничего не будет напоминать о том, что там жила Лола и ее псина, – бросаю ему и ухожу. Отцов не выбирают, и если поступать согласно его воле, то и жена мне достанется навязанная. Нелюбимая и нежеланная. Перспектива супер… Аж коленки дрожат от нетерпения!
– Куда едем? – снова тот же водитель. Молодой и бестолковый. Никак не запомню его имя.
– Раз уж я почти «холостяк», и к тому же жутко богат, то едем отдыхать и развлекаться.
– Даниил Иосифович, рано еще… все заведения закрыты.
– Ничего. Для меня откроют… как говорит Катя, с утра пьют исключительно аристократы.
«И дегенераты», – мысленно добавляю, откидываясь на мягком сидении дорогого салона.
* * *
Пытаюсь открыть глаза, но к векам будто бы подвешены тяжелые гири, а свет «режет», заставляя снова зажмуриться. Прищуриваюсь и не понимаю, где я. Что происходит? И почему такой сильный гул, словно к голове привязали турбину огромного двигателя.
Так как зрительные функции подводят, решаю довериться тактильным ощущениям. Протягиваю руку и на ощупь исследую что-то холодное и жесткое. А потом палец упирается во что-то странное. Желе?!
– Даниил Иосифович! Зачем вы тыкаете мне в глаз?! – похоже, со мной говорит недовольный голос Руса.
Отдергиваю руку и окончательно просыпаюсь.
– Где мы?
– В самолете, – отвечает слишком спокойно.
– Твою мать! А куда летим?!
– На вашу свадьбу, ясное дело…
– Черт… Почему я не помню, как сел в самолет?!
– Потому что вы были не слишком подвижны. Утомились после бурной ночи, – на лице проскальзывает нечто похожее на ухмылку.
– Катя со мной? – ищу глазами знакомое лицо. С недавнего времени понятие «бурная ночь» ассоциируется именно с ней. Но судя по тому, как болит голова и пустому салону аэробуса, прошедшая ночка была вовсе не такой, о которой я мечтал. – Воды мне с лимоном. И телефон.
Рус протягивает смартфон, и я мельком вижу свое отражение.
– Ох ты ж… кто это меня так?! Я подрался из-за нее? – нахожу единственное разумное объяснение разбитой губе и фингалу под глазом. В красках представляю, как лупил какого-нибудь «петушка», который подкатывал к журналистке Мироновой. Ну или то, как спас ее от грабителя в неблагополучном районе столицы, куда поехал после вояжа по клубам, чтобы с ней поговорить.
– Совсем ничего не помните?
– Ну так… местами.
– Бабка какая-то вам всадила. Я не разбирался. Вам бы самому вспомнить… – хмыкает.
– Бабка?! – в ужасе переспрашиваю, потирая воспаленную кожу и напрягая память. События прошлого дня постепенно выстраиваются в последовательную цепочку. Ну и ну… Вот это я погулял…
Некоторое время назад
– Даниил Иосифович, вам пора домой.
– Отвали, Вов. Сам разберусь. Лучше посиди со мной. Я угощаю, – ставлю перед ним стакан.
– Нет уж, извините.
– Да ладно тебе, расслабься. Мы же с тобой почти приятели. Не стесняйся.
– Даниил Иосифович…
– Что?! Зануда! Не хочешь, тогда проваливай с глаз долой. Не мешай развлекаться.
– Клуб закрывается. Все ушли. Вам тоже пора.
– Неправда. Вот она, видишь? Танцует. Пока я ей не разрешу не уйдет. Эти бабы… на все готовы ради денег, – бросаю презрительный взгляд на полуголую девицу у барной стойки. Мне неинтересен ее танец, неинтересна она. Я заплатил ей, чтобы не чувствовать себя одиноким. Окружить собственную персону вниманием.
– Давайте-ка я вас отвезу домой. Хотите с девушкой, хотите одного.
– Не хочу. Надоело.
– А чего же вам надо? – устало потирает виски.
– Сам знаешь.
– Не обучен мысли читать. По-человечески скажите.
– Маленькая стерва. Так понятнее?
– Кто?
– Миронова. Чего она ко мне прицепилась, а? Вот я все думаю, думаю… а она никак не отцепится. Пиявка, точно! Всю кровушку выпила…
– Это вы к ней прицепились, Даниил Иосифович. Сами ее отпустили, а теперь ноете. Я уже устал вам сопли подтирать. Может пора вырасти? Или не зря ваш отец за вас все решает?
Резко встаю. Вернее, пытаюсь. Ноги не держат, а внутри бурлит кровь. Как он вообще посмел со мной в таком тоне?!
– Ты… меня не учи! Умник нашелся! – замахиваюсь и бью кулаком по барной стойке. Дури хватает, чтобы разбить стекло.
– Все, доигрался. Пошли, пока не разнес тут все.
Вова невозмутимым видом кидает напуганному бармену пачку денег и, не давая мне опомниться, выводит из клуба.
Молчу. Что с ним спорить? Драться со своим же охранником дело неблагодарное. Я ему наваляю, конечно. Но не сегодня. Сейчас мне нужно только одно. Снова увидеть эту занозу, так глубоко засевшую под кожу.
– Мало ей было! Ты прикинь?! А? Невинная принцесса! Зря я ее пожалел! Ну смотри, Киса… завтра не сможешь сидеть! Это я тебе устрою!
– Даниил Иосифович, в машину давай. Хватит рассуждать.
– Эй, как там тебя? Ямщик! Гони лошадей! – начинаю напевать что-то из русских застольных. И откуда во мне столько всего намешано? Да уж… намешал я сегодня неслабо! – Куда ты? Я же сказал, мне надо по другому адресу!
– По какому?
– К жене меня вези! Совсем от рук отбились…
– Владимир Романович, чего делать-то с ним? – слышу тихий голос водителя.
– Поехали, куда сказал. Я тебе деньги плачу, а не Владимир Романович. И музыку громче! А то в сон клонит! – огрызаюсь и убедившись, что водила поехал в верном направлении, откидываюсь на спинку сидения.
– Заснул, что ли?
– Не знаю. Тормози. Заодно и проверим.
– Что, приехали? – вскакиваю. Не дождетесь! Я без Катерины спать не лягу.
– Приехали…
– Я пошел.
– Район неблагополучный. Я вас без сопровождения не пущу.
– А я по району и не собираюсь бродить. Какая квартира?
– Третья. Первый этаж.
– Прекрасно.
Собираю ноги в руки и вылезаю из жутко неудобного седана.
Прикидываю где ее окна. Вижу балкон. Света нет, темно. Конечно, время позднее. Хорошие девочки спят. Но я-то знаю, что Катерина нехорошая. Сущий дьявол, которого мне подсунула судьба. И я не позволю ей дрыхнуть, пока я не нахожу себе места.
Самым простым вариантом было бы нажать на звонок. Домофон наверняка работает. Но Катька может не захотеть открывать дверь. Нужно проявить смекалку.
В принципе балкон не такой уж и высокий. При желании можно забраться в квартиру. А желание у меня такое, что видно невооруженным глазом.
Но сначала я попытаюсь ее разбудить.
Звоню. Долгие гудки. Потом сброшено и недоступно.
Нахожу камень и зашвыриваю в окно. Никакой реакции. Беру еще и еще, пока целая куча булыжников не оказывается на лоджии. В квартире начинается шевеление. Кажется, я даже вижу ее силуэт. Пугать девушку я не планирую. Пусть знает, что это я.
– Выгляни в окошко… дам тебе… горошка, – ухмыляюсь собственной остроумности. Ноль эмоций. – Катерина! Выйди на балкон!
А в ответ – тишина.
– Миледи! Ваш верный рыцарь не может больше ждать! Я знаю, что ты дома! Цену набиваешь? Ну чего тебе надо?! Романтики, цветов, признаний! Ну хочешь, я тебе серенаду спою? Не хочешь? А я все равно спою!
Гитары у меня нет, зато есть природный сильный голос. Подхожу к балкону и громко начинаю петь.
«Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена,
И между нами снова вдруг выросла стена.
А-а-а-а а-а-а-а-а!
Ночь пройдёт, наступит утро ясное,
Знаю, счастье нас с тобой ждёт,
Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная,
Солнце взойдёт, солнце взойдёт».
Допеваю последний куплет, а Катерина все не выходит. Только сосед со второго этажа, кажется, не слишком рад полуночному концерту под его окнами.
Пытаясь перекричать мой бархатный тенор, он не слишком культурно выражается на всю улицу. Не реагирую на агрессию. И как ему не стыдно? Я со всей душой!
Вова нервно сопит неподалеку. Ему почему-то тоже не нравится моя песня… Вот же люди пошли! Никакой романтики!
– Проваливай, Дон Жуан, хренов, пока я ментов не вызвал! – продолжает орать мужик.
– Что ж вы милейший, не разбираетесь в классике? Это серенада Трубадура. Но для вас я и Дон Жуана могу! Спецзаказ по заявкам. Только сегодня бесплатно!
Вспоминаю слова… Ну конечно, там все как раз по смыслу подходит!
«Deh, vieni alla finestra, o mio tesoro,
Deh, vieni a consolar il pianto mio», – набрав побольше воздуха в грудь, затягиваю с новой силой и «убиваю» оперным голосом мужика в майке и семейных труселях.
– Ну все… я пошел звонить в полицию! – не ценит по достоинству весь спектр моих вокальных возможностей. А может просто не обучен итальянскому и не в состоянии проникнуться глубоким смыслом великого произведения Моцарта.
– Вам не угодишь… тоже мне, ценители! – фыркаю и продолжаю:
«Se neghi a me di dar qualche ristoro,
Davanti agli occhi tuoi morir vogl’io!»
– Даниил Иосифович! Надо уходить, пока проблем не нажили, – цедит, дергая меня за рубашку.
– Ага. Я тоже так думаю, – киваю. Если Катя решила поиграть в недотрогу, то я с удовольствием принимаю ее правила игры. Азарт и бурлящая кровь делают свое дело. Я удивительно легко подпрыгиваю и подтягиваюсь на руках, цепляясь за решетку на фасаде дома. Несколько секунд повисаю, болтая ногами и раззадоривая чересчур злого начальника службы безопасности, который пытается меня поймать. Но не тут-то было! Подразнив Вову, перемахиваю через створку открытого окна на балконе.
– Даниил! Да что же за «еперный театр»?! Быстро вылезай оттуда! – выражается не слишком пристойно, но я-то уже почти в квартире. Осматриваюсь, не переставая напевать, но не так громко:
«Tu ch’hai la bocca dolce più che il miele,
Tu che il zucchero porti in mezzo al core,
Non esser, gioia mia, con me crudele,
Lasciati almen veder, mio bell’amore!»*
* перевод с итальянского мог бы выглядеть примерно так:
Под окном споем ей серенаду.
О, выйди поскорее, моя отрада,
О, выйди на свиданье, дорогая.
Когда ж любовь мою не ждет награда,
Умру у ног твоих я обожая!
Хранят уста любимой меда сладость,
И нежность в сердце ты оберегаешь.
Не будь ко мне жестокой – дай мне радость,
Дай мне тебя увидеть, дорогая!
А «Дорогая» у меня та еще штучка! Умеет пощекотать нервы и взбудоражить кровь. Не успеваю перехватить ручку, как замок на балконной двери щелкает. Щеколда заперта! Не вижу, кто это сделал, но раздумывать некогда. Старинная постройка и деревянный хлипкий замок – не то, что может остановить настоящего рыцаря, когда тот спешит к даме сердца. Упираюсь ногой в стену и резко дергаю на себя «творенье старины глубокой». Издав не то вой, не то вздох облегчения, балконная дверка вырывается из «оков» вместе с гвоздями, петлями и бетона, и остается у меня в руках. По инерции лечу вниз, испытав на себе все прелести закона тяготения. Со смачным шлепком падаю на пыльный пол, а сверху меня прихлопывает все та же дверь. К счастью, стратегически важные места остаются невредимыми. Но порадоваться и вздохнуть с облегчением не удается. В следующую секунду, видимо, желая меня добить, из-за угла выскакивают и атакуют старинные деревянные лыжи. Аккурат залепляя мне между глаз. На мою удачу я твердолобый, а лыжи детские. Так что голова остается на месте. А вот у Катерины все меньше шансов… потому что я зол. Я очень, очень зол!
– Ну погоди, я до тебя доберусь! – скидываю с головы «ополчившиеся» против меня лыжи и дверь, стряхиваю вековую пыль и паутину, а после стараюсь подняться на ноги. С третьей попытки все-таки выходит. Но надо быть начеку! Мало ли что…
Придерживаюсь за стеночку и перешагиваю высокий порог. Темнота…
– Ну что, Кисуля… Любишь играть в прятки? Считаю до пяти… Если не выйдешь сама, я тебя все равно достану, и тогда будем играть уже в другую игру. Во взрослую, интересную и без «стоп слова». Угадай название: четыре буквы, первая Б, последняя М. Я ведущий. Ты в наручниках, – пробираюсь вглубь комнаты, а сам расписываю в красках, чего и в каких позах я с ней сделаю, когда найду. Так расхожусь, что чуть пар из ушей не валит. Быстрее бы ее обнаружить, сил нет терпеть!
Замечаю шевеление за шторкой.
– Ну детский сад! Не придумала ничего поинтереснее? – резко тяну на себя гардину и… ветхое крепление обрушивается вместе с куском стены. В голове мелькает единственная разумная мысль за весь вечер: «как бы Катьку не зашибить». Но за шторкой пусто. А гардина почему-то летит не в лоб, а по затылку, отправляя меня в нокаут.