Глава 24

Дрожа и с трудом переставляя ноги я шла в сопровождении двух бугаев, следом за Елизаром, разрезающего своей мощной фигурой больничное пространство, словно ледокол, перед которым рассыпались в стороны люди, уступая дорогу.  Для меня все казалось каким-то нереальным. Будто это и не меня вовсе уводят в неведомое будущее, которое больше напоминало мучения после смерти в аду, чем так называемая жизнь. А может ну ее, а? Пусть уже Елизар решит вопрос с моими страданиями раз и навсегда, и мне наконец-то не нужно будет больше трястись и думать о том, наступит ли для меня завтра. Пока же, я плелась в неизвестность. Страх перед которой казался настолько великим, что организм будто отключил способность чувствовать, не давая мне погрузиться в пучину ужаса и отчаяния. Поэтому, я даже не задавалась мысленным вопросом куда мы идем и что будет дальше. Мне даже не мгновение не пришла в голову мысль сопротивляться. Ведь как показывает практика, любое мое решение заводило меня еще в более глухой тупик. И настал тот пик ситуации, когда от меня перестало зависеть что-либо вообще. Поэтому я полностью скинула свою судьбу в руки этого монстра, гордо шагающего впереди меня. Увидев черный джип, тот самый, что преследовал меня повсюду, у меня даже не оказалось сил, чтобы усмехнуться. Все же, не даром мне было так неспокойно и вовсю кричало предчувствие, когда я впервые заметила этот танк с тонированными стеклами. Возможно, потом, если останусь в живых, я буду думать на тему, могла ли я сбежать, прислушавшись к интуиции? И могла бы хоть как-то пресечь подобное развитие событий? Но понимала, в этой истории ответ мог быть один – я не должна была выходить замуж за Стаса. Не даром мама с такой настороженностью отнеслась к нему, когда я привела парня знакомиться с моей семьей. Да и до самой гибели родители не принимали его, воспринимая в штыки любое мое упоминание о Стасе и множество раз категорично высказываясь против наших с ним отношений. На все мои вопросы: “Почему”? Отвечали, что не доверяют ему. Им все время казалось, что он слишком старается. Не чувствовали искренности в нем. А маму пугал взгляд, с которым он смотрел на меня. Тогда я считала все это глупостями и не желанием родителей отпускать меня во взрослую жизнь. Теперь же понимаю, насколько они были проницательны. К сожалению, время не повернуть вспять и не изменить принятых решений. Необходимо сосредоточиться на настоящем и не ворошить прошлое. В машине мне закрыли глаза тканевой повязкой и связали руки. Всю дорогу я сидела в кромешной тьме. Органы чувств обострились. Каждый шорох, каждый звук, воспринимались теперь особенно остро. Я ждала что вот-вот со мной должно произойти нечто плохое. Поэтому, даже пошлые шуточки бугаёв, не вгоняли меня в краску и не пугали так сильно, как должны были. Единственное что меня волновало в тот момент – куда мы едем, и что со мной будет дальше. Мои конвоиры болтали не переставая, а вот голос Елизара за всю поездку я слышала только дважды: первый, когда он отдал приказ завязать мне глаза, и второй, когда приказал вытащить из машины. Выгрузили меня из салона автомобиля словно мешок картошки, тут же закинув на чье-то крепкое плечо. Я чувствовала, как припекает полуденное солнце, обдувает ветер и слышала беззаботный щебет птиц. Только теперь эти звуки не радовали, а напротив, казались звуками из фильма ужасов, обещающими погружение в пучину ужаса. Для меня они совершенно точно не предвещали ничего хорошего, выступая в качестве издевки надо мной. Будто мне дали хотя бы на мгновение насладиться перед смертью, беззаботному течению обычной жизни. Откуда-то со стороны доносился лай собак. И послышался приглушенный голос Елизара. По всей видимости, он разговаривал с псами. – Привет, дружище! И тебе здорово бандит! Проголодались? Ничего скоро вам принесут шикарные стейки, – тон с которым он беседовал с животными никак не сочетался с тем холодным и жестоким человеком, что пытал в подвале и угрожал в больнице. Меня же уносили прочь от этой идиллии. Я чувствовала, как тот, кто у кого я болталась на плече поднимался по ступенькам, ощутила заминку перед тем, как он вошёл в дверь. Меня тут же окутало прохладой помещения.  Размеренные шаги, снова ступеньки и наконец скрип железной двери, после чего меня скинули на что-то мягкое. К запястьям прикоснулся холодный металл. Я дернула руками. – Не дергайся, если хочешь обойтись без кровопролития, – рявкнул амбал, разрезая веревки. – Все, – пробасил, закончив свое задание, – теперь можешь снять повязку. Руки дрожали, и я не решалась убрать с лица лоскут ткани, опасаясь увидеть что-то, что окончательно добьет меня. – Что теперь? – осторожно спросила у подручного Елизара. – Жди распоряжений босса, – кинул он, прежде чем покинуть помещение. Лишь когда проскрипел замок на двери, только тогда я решилась стянуть повязку. Стоило освободить глаза, как тут же сощурилась, спасаясь от света лампы. Проморгавшись, привыкла к свету и уже в открытую смотрела по сторонам. Меня окружал самый обыкновенный подвал с разводкой труб, тремя тусклыми лампочками, столом и железной кроватью, придвинутой к стене и накрытая матрасом. Оглядела потолок, увитый венами труб, с облегчением заметив отсутствие крюков. Но расслабляться рано, хотя и накручивать себя уже сил не осталось.  Села с ногами на кровать, прижавшись спиной к холодной стене, смотря в одну точку и пытаясь не сойти с ума за время томительного ожидания. Металлический скрежет ворвался в уютный кокон сна. Распахнула веки в то же мгновение, вспомнив, что мне нельзя спать и забываться на вражеской территории. Резко дернулась на кровати, сев и вперившись взглядом в открывающуюся дверь. Еще раньше, чем мой визитер показался в дверном проеме, я уже знала, кто там, по ту сторону моей темницы. Сердце разогналось, выбивая ритм о решетку ребер, а я затаив дыхание наблюдала за крупной фигурой своего тюремщика. В полумраке я не видела лица Елизара, только мощный силуэт, в очередной раз подмечая какой он огромный. Во рту пересохло, а язык буквально присох к нёбу. Обтянутые темными джинсами мускулистые ноги перешагнули высокий порог, и зверь закрыл за собой дверь, тут же попав в узкую полоску света, захватывающую нижнюю часть его лица, покрытую темной щетиной, шею и плечо. Так он выглядел еще опаснее, чем при дневном свете. На его губах играла хищная ухмылка и я сильнее вжалась в стену, теперь абсолютно точно ощущая наступивший конец. – Ну, привет, Колючка! – низко проговорил он. – Пора узнать друг друга получше.