Глава 47

Лина Когда один из его гостей, квадратный бык с поросячьими глазками, полез мне под юбку, думала, меня вывернет от отвращения прямо на него. Вместо этого, поднос выскользнул из рук, тарелка перевернулась, а стейк с кровью плюхнулся прямо ему на брюки. Оставляя грязное жирное пятно прямо в паху подонка, а затем, со шлепком упал на пол. Я в ужасе отшатнулась, буквально отлетела назад. Попятилась, оглядываясь, ища пути отступления. Этой выходки Елизар мне точно не простит. Но я действовала на автомате, когда этот урод полез ко мне под юбку, словно имел на это полное право. Скривилась от отвращения, глядя на блестящую харю бандита, которого перекосило от ярости. Если бы взглядом можно было сжечь, от меня уже осталась бы кучка пепла на полу. От накатившего ужаса я не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться, ни сдвинуться с места. Обвела взглядом всех присутствующих, понимая, что ни один из этих сволочей даже пальцем не пошевелят, не заступятся. Наоборот, они все ждут своей очереди, чтобы накинуться, разложить меня прямо тут, и растерзать. Это не люди, это мрази, для которых нет ничего святого. Убить, изнасиловать, изуродовать запросто, и без раздумий, любого. Эта стая шакалов растерзает всех, кто встанет на пути. И даже сожрет друг друга, при первой же возможности. И вот этих тварей Стас обокрал? На что он вообще надеялся? Как собирался выкрутиться? Вздрогнула, когда послышался звон и грохот. Отпрянула к стене и постаралась слиться с окружающей обстановкой, и не отсвечивать лишний раз. Посмевший сунуть руку мне под юбку, злобно скулил, вытирая кровь с разбитого в кашу лица. Но не смел ни слова сказать против Елизара. Лицо Матвея не выражало ни единой эмоции, только глаза пылали адским блеском. Он повторил действие, впечатав ублюдка лицом в стол. Никто из собравшихся больше не произнес ни слова. Даже странный дед с волчьим острым взглядом. Все застыли истуканами, лишь кивали головами, словно китайские болванчики. Со страхом переводя взгляд с быка на Елизара и обратно. Как один гости согласились с заявлением хозяина дома. Почему он за меня заступился? Хотя мог бы просто отдать на растерзание этим тварям. Мог просто стоять и наблюдать, как меня рвут на части, а мог присоединиться. Но он заступился. Сказал, что я принадлежу ему. Пока нахожусь в его доме, под его крышей, пока работаю на него. А что будет, когда он просто выкинет меня? Когда получит свои деньги? Когда я уже стану не нужна? Когда сполна наиграется? Убьет? Отдаст на потеху этим уродам? Ни одна из этих перспектив не прельщала. Я настолько зависла, что даже не сразу заметила, как Елизар спокойно сел за стол, и кивнул. – Раз все поняли, продолжим ужин. Лина, подавай горячее и передай Лысому, пусть принесет еще бутылочку коньяка, – отдал приказ, не сводя с меня пристального взгляда. Гипнотизируя, успокаивая, давая понять, что сейчас как никогда важно слушаться его. И что меня тут больше никто и пальцем не тронет. Странно, но под воздействием его завораживающей ауры и силы, отступил даже приступ, от которого я уже задыхалась. Стояла, прижавшись к стене, прижав руку к груди, с хрипами втягивая воздух в спазмированные легкие. Ощущая как сердце под ребрами начало колотиться все быстрей и быстрей. Голова кружилась, ноги подгибались. Понимая, что таблетки остались в комнате, просто потому, что в этот пошлый наряд их положить оказалось некуда. Но от слов Матвея, его уверенного голоса, тихого и властного, дыхание стало нормализоваться, сердцебиение успокаиваться. Впервые приступ прошел просто так, даже не успев толком начаться. – Лина? Ты оглохла? Все еще ждем еду, и ступай. И я словно загипнотизированная, оторвалась от стены, подошла к столу на сгибающихся ногах, делая вдох и выдох, постепенно успокаивалась. Практически полностью взяла себя в руки, которые даже дрожать перестали. Сначала убрала грязную посуду. Сложив все на отдельную тележку. Затем, словно в тумане, поставила второй курс блюд перед оставшимися гостями и так же спокойно, вывезла тележку с грязной посудой в коридор. Спиной ощущая липкие злобные мужские взгляды. Смогла с облегчением выдохнуть только когда за мной тихо закрылись двери столовой. – Ну, ты и влипла, – послышалось слева, я повезла посуду на кухню, даже не обернувшись. – Левак теперь от тебя не отстанет, пока своего не добьется. А когда добьется, от тебя мало что останется. Даже хоронить нечего будет. Я, не обращая внимания не глумливые смешки, повернула за угол, и скрылась в дверях кухни. Нужно найти Лысого, передать, чтобы принес им их проклятое пойло, подумала я, облокотилась на стол, еле удержавшись на внезапно задрожавших ногах. Вот черт, только этого не хватало! Снова сделала вдох и выдох, повторяя словно мантру. Нужно убрать все на кухне. И закрыться у себя.  Нельзя показывать этим шакалам свой страх. Нельзя бежать, даже если очень хочется спрятаться так далеко, чтобы никто не нашел. Я понимала, надо вернуться, выдержать этот адский ужин, но не могла себя заставить. Даже с места сдвинуться, не говоря уже о том, чтобы отправится на поиски Лысого. Судорожно сглотнула застрявший в горле ком, осмотрела кухню. Да где же эта чертова бутылка? – Эй? – вздрогнула от прилетевшего в спину голоса, обернулась, надо же, тот самый Лысый, явился. – Чего застыла? Елизар передал, чтобы ты валила в свою комнату, и носа оттуда не высовывала. Эй! Я словно очнулась от транса, глядя как лысый бандит достает из холодильника коньяк, из буфета низкие пузатые бокалы на ножке и все это расставил на серебристом подносе. Следом, достал из холодильника лимон, нарезал на тонкие дольки, разложил их на тарелки, насыпая из солонки соли на каждую. Все это бугай проделал настолько ловко, словно всю свою жизнь прослужил дворецким, а не занимался разбоем. – Свободна, чего застыла, – рявкнул он. –  Или хочешь вернуться туда? От одной мысли, что снова придется идти в столовую, к тем сволочам, голова закружилась еще сильней. – Нет, – пробормотала тихо, отшатнувшись в угол кухни. – Тогда пошла к себе в комнату! – рявкнул Лысый, взял поднос, и вышел из кухни. А я, схватив нож, которым мужчина резал лимон, скинула треклятые шпильки, и бросилась к себе в комнату. Оказавшись внутри, выдохнула, захлопнула двери, да еще подперла ее стулом, следом придвинула кресло. Оглянулась, сжимая в руке нож, ища место, где можно спрятаться. Почему то, не смотря на заверения Матвея, я боялась. Дрожала от страха, казалось, что в любой момент в комнату ворвется тот бык. Наощупь добралась до постели. Забралась с ногами, и закутавшись в плед, забилась в самый угол. Истощенная, изможденная, обессиленная, легла, мгновенно провалившись в сон, так и сжимая в руке нож.