Глава 48

Матвей Наконец, этот ебучий ужин закончился. С нескрываемым облегчением следил, как последним покидает мой дом Острый. Стоял на крыльце, наблюдая как старый козел последним уселся в свою большую навороченную тачку, и прежде, чем с шумом захлопнуть двери, посмотрел в упор на меня. – Мы все ждем новостей, Елизар. Хороших новостей. Наше терпение на исходе. Если через неделю бабок не будет… – ублюдок не договорил, многозначительно замолчав, захлопнул двери и уехал. – Блядь! – прорычал тихо, стиснув кулаки. Я прекрасно понял его угрозы, что тогда ждет и меня и Куклу. Только вот хрен ты угадал, старый пердун. Мы еще посмотрим, кто кого. Развернулся, и прежде, чем скрыться в доме, рявкнул: – Ржавый! – Тут я, – вырос за моей спиной лысый бугай, с хрустом жуя яблоко. – От Харона есть известия? – спросил, даже не оглядываясь, поднимаясь вверх по лестнице. Мой телефон лежал на тумбочке, в спальне, а я туда возвращаться не собирался. Меня словно магнитом, тянуло в другую сторону. В спальню к моей Кукле, интересно, она уже избавилась от блядского костюма горничной? От одной мысли, снова увидеть ее в этой крохотной тряпке, в паху все задымилось с новой силой. А глаза застилала красная пелена. Никто не смеет пялится на мое! Ни одна падла не смеет трогать мое! Рычал мой внутренний зверь, скалясь, царапаясь, умоляя выпустить его на волю. Моя! За мной незримой тенью следовал Ржавый, ожидая дальнейших приказов. Тройка моих верных людей: Харон, Ржавый, Лысый. С которыми я прошел все круги ада. Мы выживали там, где другие бы сдохли. Если в моем мире и можно кому-то доверять, то только им. Три тени, три моих кровника, обязанные мне жизнью. – Нет, Елизар. – Позвонит, сообщишь. До утра меня не беспокоить. Исключение ты знаешь. – Хорошо, – не отставал не на шаг. – И Ржавый? – Да? – Из больницы новостей не было? – с замиранием сердца ждал ответа. Он один из тех, чей телефон был оставлен для связи, если врачу не удастся дозвониться до меня. – Нет, Елизар. Ребята что дежурят возле палаты, звонили около трех часов назад, все без изменений, – сразу сменилась интонация в его голосе на сочувствующую. – Свободен. Ответ с одной стороны давал надежду, а с другой, сбрасывал на дно бездны, в адское пекло. В котором я варился уже два года. Отбросил мрачные мысли, сейчас мне нужно другое. Отвлечься, не думать ни о чем хоть несколько часов. И Кукла с ее блядским прикидом подходила для этого как нельзя лучше. Представил, как сорву с нее нахрен эту тряпку, и яйца налились тяжестью, а член окаменел. На этот раз Лина не соскочит, и я возьму, что мне причитается, и даже больше. Буду трахать, пока она не взмолится о пощаде, и в тоже время, не станет умолять о большем. Будет выть и скулить подо мной не от ужаса и страха, а от безумного наслаждения. Она же до меня и мужика то настоящего не знала. Этот пидор, ее муженек, не в счет. И что только нашла в нем дочка Якубы? Вроде все при ней, и внешность, и бабло папаши, а прицепилась к этому гандону. Едва оказавшись возле двери в ее комнату, на мгновение замер, и не глядя на охранника, который с некоторых пор постоянно сидел у дверей в ее комнату, спросил: – Лысый, как тут дела? – уперся рукой в дверь, одновременно расстегивая другой рукой пуговицы на рубашке. Гипнотизируя коричневое деревянное полотно взглядом. – Все тихо, босс. С тех пор как девка вернулась с ужина, с комнаты не доносилось ни звука. Дверь не заперта, как вы и приказали. Я минут через десять после ее возвращения, решил заглянуть проверить, все ли нормально. Ну на всякий случай. Двери не открылись, словно их подперли с той стороны чем-то. Слышал скрежет мебели по полу. – Лысый? – Да, босс? – ухмыльнулся, услышав, как судорожно сглотнул бугай, боится, может есть за что? – Выброси из головы все глупости насчет Куклы. Узнаю, что тронул мое, отдам Харону. Уяснил? Пацан позади меня сглотнул еще громче, от него за версту фонило ужасом. Правильно боится, ведь Харон не только моя правая рука, он мой палач. Те, кто попадает к нему в руки, исчезают навсегда. Бесследно. – Елизар, да я бы никогда в жизни! Даже пальцем ее не тронул. Резко развернулся, миг, и впился пальцами в горло Лысого, припечатал его к стене. – Значит, все твои шуточки про понаблюдать, как она переодевается, мне это все послышалось? – сдавил мертвой хваткой горло Лысого, так что тот захрипел, и посинел весь. – Если по твоей вине, она окочурится от очередного припадка, бабло Острому и остальным членам общака будешь сам возвращать. Усек? – Д-д-да, – еле выдавил Лысый, побледнев еще сильней. Колотя руками по стене, задыхался, но не пытался вырваться, знает, что лишь усугубит свою участь. – Твоя задача охранять ее. Ты ее гребаный телохранитель. Вот и занимайся своей работой. Моргни если осознал? – пацан моргнул, я отпустил его, и повернулся к двери в комнату Куклы. – Свободен до утра. Лысого как ветром сдуло, умеет быстро бегать, когда надо. Неужели думал, что я ничего не узнаю? Мой дом, моя крепость. Весь нашпигован камерами, и в комнате Куклы они есть. Поставил, когда вскрылись проблемы с ее сердцем. Вдруг случится приступ, а она не успеет позвать на помощь? Все видеозаписи с ее комнаты, ванной, гардеробной транслировались на мой телефон и макбук, сохранялись на моем личном облачном носителе. И когда требовалось разгрузить мозг, сидя в кабинете, я с жадностью рехнувшегося маньяка просматривал все записи. Водил пальцами по ее изображению на экране, вспоминая каково это, прикасаться к ее коже в реальности, насколько она бархатистая и нежная. Слов подобрать не мог, чтобы описать все свои ощущения. Знал лишь, что мне охуительно мало. И сегодня, когда все эти ублюдки, пялились на нее, мысленно поимев во всех ракурсах, осознал одно. МОЯ! Себе ее хочу. Всю. От макушки до пяток. Толкнул двери, с той стороны что-то заскрипело, но дверное полотно даже с места не сдвинулось. Забаррикадировалась значит? От меня? Или от тех, кто сегодня со мной ужинал? Сейчас узнаем. С мрачной решимостью направился к себе в комнату. Кукла даже не подозревала, что наши комнаты соединяла дверь в ее гардеробную. Осталась после того, как собирался сделать тут детскую. И если комнату для гостей полностью переделали, то я так и не решился заделать дверь. Ухмыльнулся, ну уж нет, Кукла, сегодня ночью тебе от меня не скрыться. Никакие замки, мебель, и прочее барахло, меня не остановят. Сегодня, ты станешь моей!