Глава 18

К обеду распогодилось. Я сижу на скамейке, обращённой к Москва — Реке и рыдаю, прямо как мой крестник, когда я забрала у него солёные крекеры. Здесь народа поменьше и я не привлекаю много внимания. Очень удобно.

Причина моих слёз?

Если бы я знала. Просто, всё как — то накопилось. А если начал реветь, тут уж сразу за все несправедливости жизни.

Не знаю, как жить дальше. Нужно искать новую работу. Но я так разочарована в «работе», что с ужасом думаю о том, чтобы всё начать сначала.

Вообще не знаю, куда двигаться дальше. У меня профессиональное выгорание.

Не сразу понимаю, что телефон звонит. Утираю тыльной стороной ладони сопли и достаю его из кармана.

Антон.

О, нет!

Икаю и судорожно всхлипываю. Я не могу сейчас с ним разговаривать. Возвращаю телефон на место. Но он звонит снова спустя три минуты.

Вдруг, что — то важное? В конце концов, у него мой кот. Выжидаю, очередной «ик» и беру трубку.

— Алло. — выпаливаю я.

— Твоя крыса блюёт. Что мне делать? — переходит он к главному.

Икота мешает мне говорить. Давлю ей и говорю:

— Наверное…сожжрал что — то. Я…ввсё уберу…иззвини…

Господи. Звучит жалко.

— Ты что, плачешь? — с подозрением спрашивает «Бес».

Молчу. Блин! Блин! Блин!

— Я…ппотом…пперезвоню. — говорю и кладу трубку.

У меня такие холодные руки. И голова болит. Мне реально нужно успокоиться. Телефон снова вибрирует.

Антон.

Сглатываю.

Я не могу с ним говорить. У меня истерика.

Не беру.

Сигнал извещает о поступлении СМС.

АНТОШКА: «Возьми, бл*ть, трубку.».

Через минуту он снова звонит.

Ох…

Нет, нет, нет…

Ыыыы….

АНТОШКА: «Возьми. Трубку.».

Усиленно дышу через нос. Может, он хочет скинуть Палкашу с балкона?

Я должна ответить.

Следующий звонок принимаю.

— Дда…

— Где ты? — спокойно интересуется он.

— Нна…на работе…

— Не пи*ди. Где ты?

— Я…

— Алёна! Где ты, твою мать?!

— Вссё-ё нормально. Я ссама пприеду к ттебе…

— Ты слышала, что я спросил?! — рычит он.

Я судорожно всхлипываю, и слёзы опять текут по щекам.

— В Ппарке…Ггорь…

— Включи локацию в вайбере и, бл*ть, никуда не уходи.

На этом он обрывает звонок. Мне требуется не менее пятнадцати минут, чтобы успокоиться. Нахожу в сумке зеркальце и вскрикиваю. Меня как будто пчелы искусали. Он не должен видеть меня такой! Он не захочет больше секса со мной! Кусаю губу и массажирую лицо, пытаясь убрать отёк. Нос красный. Это кошмар.

Прячу лицо в ладони и раскачиваюсь.

Чувствую, что замёрзла, потому что солнце спряталось уже давно. Очень замёрзла. Встаю и иду вдоль набережной, понуро глядя под ноги. Подношу ладони к губам и пытаюсь согреть их дыханием. Мимо проходят разные люди, и никому до меня нет дела.

Я такая одинокая…

У меня точно ПМС.

Обнимаю себя руками и ёжусь.

Дохожу почти до конца набережной.

Когда поднимаю глаза, вижу Антона. Он метрах в двадцати, стремительно двигается на встречу, переставляя свои длинные ноги. Вместо толстовки на нём расстёгнутая спортивная парка, поверх футболки. Он нереальный. И очень хмурый. И он смотрит прямо на меня. Я замираю на мгновение, следя за ним, как олень, попавший в свет фар.

Мой красавчик ускоряется, и вот он уже здесь, на расстоянии вдоха. Кладёт руки мне на плечи и осматривает с ног до головы.

— Что случилось? — резко спрашивает Антон.

Я поджимаю губы и закрываю глаза. Не хочу говорить об этом. Я уже настолько запуталась, что и сама не знаю что произошло. Просовываю руки под его парку и прижимаюсь к тёплой каменной груди. Он тут же укрывает меня ею и заключает в объятия.

— Холодная как лягушка. — возмущается мой мужчина, кладя мне на голову свой подбородок.

Я молчу, наслаждаясь его запахом и теплом. Самое лучшее место на свете. Расслабляюсь. У меня так гудит голова. Очень хочется спать.

— Хочу домой… — шепчу я.

— Сейчас поедем. — отвечает он, поглаживая мою спину ладонью. — Ты меня писец как напугала. Права походу заберут.

Я вскидываю голову и виновато гляжу в любимые раскосые глаза.

— Ох…блин. Не надо было спешить, я сама… — бормочу я, чувствуя, что глаза опять на мокром месте.

— Я пошутил, успокойся. — перебивает он.

У меня подбородок трясётся. Мне не до шуток.

— Я…мне… — блею я, втягивая сопли.

Антон обнимает моё лицо ладонями и стирает большими пальцами слезы. Блин, мне так стыдно. Что он обо мне подумает? Что я психически неуравновешенная?

— Кто тебя обидел, Алёнушка? — мягко спрашивает он.

Почему он сегодня такой нежный? Решил расплавить мои внутренности? Теперь, когда я знаю, что он может быть таким, хочу чтобы он был таким со мной всегда.

— Я…уволилась. — сообщаю, чертя пальцем кружочки на его груди.

— Из — за опоздания? — хмурится мой герой.

— И да…и нет… — пожимаю плечом.

— Бл*. — вздыхает он, гладя меня по голове. — Я не хотел, чтобы тебя уволили. Извини.

Я верю, что он раскаивается.

— Я сама уволилась. Моя начальница настоящая сука. Я даже рада…правда…

— Тогда чего ревёшь? — спрашивает он.

— Она сказала, что я тупаааая! — мычу я ему в грудь.

Чувствую, как она начинает ходить ходуном. Он что, ржёт?!

Возмущенно отстраняюсь и пытаюсь вырваться. Но он сжимает меня сильнее и сквозь смех говорит мне в волосы:

— Я угораю над тобой. Ты хоть сказала ей идти на х*р?

— Сказала… — обиженно бормочу я.

То есть, Антон уверен в том, что я никак не могу быть тупой? Моё настроение немного улучшилось.

Он отстраняется и обнимает меня за плечо, ведя к выходу из Парка.

— Хочешь чего — нибудь? — расслабленно спрашивает он. — Чего — нить вкусненького?

— Я не больна. — ворчу я, пряча улыбку.

Он наклоняется и целует меня в макушку. Жмурюсь от удовольствия.

— Так хочешь?

— Хочу!

Наумов лыбится, глядя прямо перед собой.

— Тогда заедем в магаз, а потом домой.

Мы так и делаем. И, раз уж платит мой панк, отрываюсь по полной. Тащу его во ВкусВилл. Беру крабовые фаланги, немного Маасдама (просто из жадности), мясные чипсы и пару салатов. Я, прям таки, свечусь от удовольствия, предвкушая праздник живота. Антон не комментирует мою невоздержанность. Себе он тоже берёт какой — то веганский салат и свекольный суп. Продавщица и две посетительницы пускают на него слюни. Я видела, как одна из них рассматривала его задницу. Я их понимаю. Он великолепен. Я сама от него глаз оторвать не могу, поэтому прощаю этим бедняжкам их бестактность.

По возвращении домой изучаю блевотину Палкаши и прихожу к выводу, что у него просто стресс. Вадик действительно убрал все продукты.

— Прости… — печально говорю я. — Я сейчас всё уберу.

Сам виновник сидит на большом подоконнике и смотрит на город, демонстрируя нам свою спину. Антон старался на него не смотреть, его как — будто передёргивает от вида выпирающих из — под серой шкурки позвонков.

— Почему не позвонила сразу? — вдруг спрашивает «Бес».

Я сижу на коленях возле холодильника, поэтому приходится поднять на него глаза. Он стоит за барной стойкой и выкладывает покупки.

— Не знаю…не хотела тебя напрягать… — неуверенно говорю я.

Я не думала, что ему будут интересны мои проблемы. На самом деле мне снова хочется плакать от того, какой заботой он окружил меня. Это всё так опасно. Я ведь уже влюблена, но ещё остаётся перспектива влюбиться без памяти, а это уже совсем другое дело. Оттуда рукой подать до полной зависимости и вечных страданий.

— В следующий раз звони мне и не страдай ху*ёй. Если я занят, есть Вадик.

Я смотрю на него и хлопаю глазами. Он что, хочет поделиться со мной Вадиком? Ведь мы…мы же не…

— Мы встречаемся? — хрипло спрашиваю я.

Он смотрит на меня в непонимании.

— Ну. Типо, мы парень и девушка? — коряво поясняю я.

— «Типо» я мужик, а ты моя женщина. Мы трахаемся, и ты в данный момент живёшь у меня, — говорит мой сухарь и достаёт из шкафа паровую швабру.

Отползаю в сторону, чтобы он мог прибрать за Палкашей. Предоставленная им формулировка не даёт исчерпывающего ответа на все мои вопросы. Но, очевидно, ответы на них мне даст лишь время.

Оставшуюся часть дня мы посвящаем ничегонеделанию. Валяемся на диване и смотрим Игру Престолов. Два раза занимаемся сексом, прямо не покидая дивана. Один раз он даже позволяет мне быть сверху, но, заканчиваю я всё равно снизу. Он такой доминант. Обожаю, обожаю!

Я наслаждаюсь компанией «Беса». В этом и заключается секрет притягательности «сволочей». Они непосредственны и с ними весело. Хотя, я всё больше укрепляюсь во мнении, что мой Наумов совсем не сволочь.

Он просто очень сложный человек.

Самый сложный из всех, что я встречала. Но, он нравится мне таким, какой есть. И ещё я люблю смотреть на то, как он кончает. В этот момент он принадлежит только мне одной. Он сжимает пальцами мои бёдра, используя моё тело как ему хочется. Наверное, во мне говорят какие — то древние инстинкты, но я безумно возбуждаюсь, подчиняясь ему. Я никогда не имела потребности подчиняться раньше, скорее, меня бы это даже немного покоробило.

Но, с Антоном всё по — другому.

Ему нравится моё тело. Во время секса он гладит его и целует, сжимает мои сиськи в ладонях и кусает шею. Я просто выворачиваюсь на изнанку от этих похабных прикосновений и сама кладу его руки себе на грудь, прося ещё.

За окном быстро темнеет, и я сама не замечаю, как засыпаю лёжа на Антоне под тихое бубнение Тириона Ланнистера. Он укрыл наши полуголые тела пледом, а за окном снова идёт дождь. Мне так тепло и уютно.

Что за чудесный день?

Я будто впервые за много лет очутилась дома и больше никуда не хочу уходить. На душе спокойствие и умиротворённость.

— Антон?.. — тихо зову я.

— Ммм?.. — отзывается он, лениво перебирая пальцами мои волосы, отчего у меня мурашки бегут по затылку.

— Я не истеричка. Просто день был сложный. — решаю на всякий случай объяснить я.

— Угу. — отзывается мой Бог. — Я так и понял.

Вздыхаю и засыпаю с чистой совестью.