Глава 16

Эвелина

Почему я стою за шторой, затаив дыхание и кусая губы, наблюдаю, как Соня воркует с Рэйнером у бассейна?! Мне не должно быть дела до отношений брутального красавчика. Но я продолжаю внимательно следить, как Соня скидывает легкое кремовое платьице и остается в ярко желтом бикини. Ее грудь соблазнительно вываливается из тугого лифа купальника. Она изгибается и собирает длинные прямые волосы в высокий пучок. Все время оборачивается к Рэйнеру. Представление для него.

Немец присаживается в плетеное кресло. Сидит расслабленно и спокойно. Пьет воду с лаймом, наблюдает за своей девушкой. Рэйнер скинул кожанку на шезлонг, и теперь я четко вижу его мускулистый торс в белой футболке. Мышцы на руках опасно бугрятся каждый раз, когда он поднимает бокал с водой. Что же будет с его мускулами, если он решит поучаствовать в драке или отжаться от пола, подтянуться на перекладине? Кажется, они такие крупные и мясистые, что треснет его кожа с золотистым загаром.

Рэйнер держит спину прямо, хоть внешне и расслаблен. Я чувствую даже на расстоянии, насколько от него исходит мощная сексуальная аура уверенного в себе самца. Он знает цену своей внешности и не пытается понравиться Соне. Ему не нужно набивать себе фальшивые очки позерством. Он крут до невозможности в своей отстраненной холодности и ленивой надменности. Такие роскошные парни ждут, что девушки за него сами будут бороться и пытаться удержать его внимание.

Между мной и Рэйнером целая пропасть: разные социальные статусы, увлечения, спортивные достижения. Разглядывая его как слиток золотой молодежи, я верю в то, что он не насиловал ту девушку, Юлю Зацепину. Ему это не надо было бы. В его характере прослеживается аристократическое благородство. При всей напускной грубости, он однозначно не подлый мужчина. Ну или мне очень хочется в это верить. Потому что, хоть я и девственница и секса с парнем у меня не было, но я не ханжа. Знаю, что такое возбуждение и самоудовлетворение.

Чем дольше я любуюсь арийцем, тем сильнее чувствую то самое пресловутое возбуждение. А вот мымра эта лощеная, Соня, меня бесит своим присутствием, раздражает как ожог на коже. Тем, что Рэйнер позволяет ей склониться к своему лицу и поцеловать в губы. Девушка пошло виляет бедрами, идет к бассейну и ловко ныряет под воду рыбкой. Я мрачнею все больше, когда со стороны вижу, как ее волосы под водой распускаются. Она точно русалка в рекламе шампуня выныривает и изящно проводит ладонями по лицу. Внимание Рэйнера приковано к сексапильной красотке.

Фыркаю раздраженно. Черт, Эва, соберись! Что ты творишь?! Ты залипаешь на парня, который никогда не посмотрит на тебя иначе, чем на нищую беспризорницу, что вымаливает еду и кров над головой у богатого олигарха. С трудом заставляю себя отлипнуть от завораживающей картины лакшери жизни. Где богатые парочки не знают проблем с финансами, плещутся в бассейне и под лучами ласкового солнца наслаждаются друг другом.

Вздохнув поглубже, плетусь в свою комнату. Надо дождаться, чтоб эта чертова русалка уехала. Тогда я поговорю с Рэйнером и заставлю его со мной танцевать. Соня ведь не собирается остаться в особняке Штраймана ночевать?!

От мысли, что Рэйнер будет с этой красавицей всю ночь заниматься сексом, все мышцы сводят спазмы. Неужели ревность — настолько болезненное чувство? Нет. Я просто голодна!

***

Из своей комнаты решаюсь выйти через пару часов. Мистера Герольда сегодня целый день не было в замке. Он передо мной не отчитывается, но ясно, что он с утра уехал по делам. Я видела, как его охранники грузили кожаный чемодан с личными вещами в багажник авто. Возможно, Герольд уехал на пару дней, и я осталась с Рэйнером на хозяйстве.

Ох, ну тогда понятно, почему он привел эту Соню. Она точно останется ночевать в его спальне. Останется? Не останется? Какое мне дело?!!

Спускаюсь на кухню: в доме гробовая тишина. Даже звук шагов моих босых ног мне кажется громким. Эхо от сердцебиения и раздосадованных вздохов разносится под высокими сводчатыми потолками. Беспрепятственно добравшись до кухни, я выглядываю в окно на террасу. Счастливой парочки у бассейна уже нет.

Сооружаю себе сэндвич с индейкой. Пока нет Герольда с его маниакальными принципами здорового питания, бессовестно открываю морозильный шкаф и достаю ванильное мороженое. Отворачиваю крышку и трясущимися руками залезаю в общее ведерко. Зачерпываю пальцем ледяное лакомство и облизываю с удовольствием. Закатив глаза, наслаждаюсь. Стон от заоблачной вкусности срывается с губ. Повторяю несколько раз свой ритуал. Палец замерз от мороженого, но мне очень вкусно.

Открываю глаза и вздрагиваю от неожиданности. Рэйнер стоит в шаге от меня. Наблюдает с такой мрачной сосредоточенностью за моим поступком, что его радужки кажутся не серыми, а черными.

Медленно вытягиваю палец изо рта. Рэйнер сглатывает, его кадык дергается вверх-вниз на жилистой смуглой шее. Он смотрит на мои губы неотрывно. В молчании между нами повисает такое густое напряжение, что его можно ножом резать. Облизываю губы, неосознанно провоцируя мужчину.

— Эва, ты что творишь, твою мать?! — ужасающе хриплым голосом спрашивает Рэйнер.

Он начинает надвигаться на меня. Я отступаю, пока не упираюсь попой в стол. Опускаю руки с мороженым и смотрю во все глаза на высокого мускулистого немца. Светлая челка падает ему на лицо, создавая дополнительную тень на и так мрачном выражении.

— Ем мороженое. Хочешь? — голос не подчиняется мне, дрожит.

Рэйнер подходит так близко, что я ощущаю запах геля для душа. Замечаю, что волосы его слегка растрепаны из-за того, что влажные. На автомате подмечаю, что он переоделся в домашнюю одежду. Серые брюки и футболка на нем выглядят уютно. Только легкая ткань спортивок выдает его интерес. Могу поспорить, то, что выпирает в ширинке, из-за меня!

— Хочу, — глухо соглашается Рэйнер.

Я не успеваю уклониться, как мужчина впутывает пальцы в мои волосы на затылке и резко тянет к себе. Хочу возразить, открываю рот. И в этот самый миг Рэйнер молниеносно накрывает мои губы своими, а следом и проникает языком. Вкус мороженого сплетается с острым ядовитым поцелуем. Я, словно отравленная, теряю ориентацию и роняю ведерко с мороженым на пол. Оно с грохотом катится по глянцевому кухонному кафелю.

Рэйнер никак не реагирует, продолжает меня целовать. На краю обрыва осознаю, что мой первый поцелуй просто крышесносный, улетный. Губы Рэйнера упругие и требовательные. Язык наглый и дерзкий. Он проникает в мой рот поступательно, словно отвоевывает неприступную крепость. А я только от этих одних касаний уже готова выкинуть белый флаг — свои влажные трусики! Я перед арийцем чувствую себя обнаженной. Легкая пижамка — майка и шорты с Марвеллом, словно растворяются от сексуальной близости. От тела Рэйнера исходит жар, который я ощущаю каждой клеткой кожи. Так, будто между нашими телами нет преграды в виде нескольких слоев ткани.

Рэйнер крепко удерживает меня за затылок одной рукой. Второй задирает майку и смело сжимает грудь. От этих манипуляций нежную плоть между ножек окатывает кипятком. Я вся горю и дрожу в его стальной хватке. Задыхаюсь от умелого развратного поцелуя, от откровенной грубой ласки.

Понимаю, что это неправильно. Надо немедленно прекратить, пока наш поцелуй не зашел слишком далеко. Мычу в рот Рэйнера: «Нет«.

Он толкается бедрами вперед, и его возбужденный твердый член прижимается к моему животу. Между ног так тянет, словно все нервные окончания затягивает морским узлом.

— Нет, не надо, — жалобно трепыхаюсь в крепких руках.

Боюсь того, что будет дальше, если мы не остановимся.

— Да. Я хочу, — Рэйнер подхватывает мою попку в ладони и подсаживает на край стола. Вклинивается четко между бедрами своим телом. Теперь его напряженный орган упирается мне прямо в промежность. И мне стыдно до безумия за свою реакцию. Я тоже его хочу! И немец словно читает мои мысли, как открытую книгу, выдает очевидные вещи:

— Ты тоже хочешь. Эва, ты все время таскаешься за мной и следишь. Пора признать очевидное. Ты влюбилась в меня, мелкая…