Глава 17

Морской ветер шумит в ушах, глаза сушит от соленого бриза, в горле першит от сухости. А ноги погружаются в зыбучие пески выше колен, до самых бедер. Ягодицы сжимает раскаленными тисками. Именно так могу описать то, что происходит с моим телом. Источник океана моих чувств и одновременно вязкого песка погибели является Рэйнер Штрайман. Демонический соблазнитель. Искуситель сотого уровня. Мастер в сексе с черным поясом и глазами, горящими от заразного безумия.

— Нет, — протест на утверждение Рэйнера рвется неосознанно. Я вообще с детства человек-противоречие. На белое из принципа скажу черное, чтоб только не идти на поводу эмоций и властного доминирования. Вырываюсь интенсивнее и тянусь к листкам на столе, с которыми не расстаюсь. Они — мой джэкпот, а потому для меня важнее вожделения и даже еды! А это говорит о многом.

— Кто ты такой, Рэйнер? Пора нам познакомиться ближе, — гордо вскидываю подбородок.

Штрайман склоняет голову набок, еще удерживая меня за талию на кухонном столе.

— Я не против. Сейчас познакомимся очень близко, — хрипло с насмешкой, подразумевая интим.

— Я не об этом… всем, — веду в воздухе пальчиком восьмерку, обрисовывая его возбужденный силуэт. — Моя просьба про вальс в силе. И если ты не согласишься добровольно, я буду вынуждена действовать иначе.

Рэйнер начинает хмуриться. Мажор явно не привык, чтоб его припирали к стенке, а уж тем более диктовали свои условия.

— И как же? Оттрахаешь меня в актовом зале универа? — он толкается бедрами вперед, чтоб я ощутила его согласие на подобное развитие событий. Хочу покраснеть от смущения, но не позволяю себе такой оплошности. Отодвигаюсь по столу дальше от него. Теперь он стоит между моими коленями, а вздыбленный член сквозь ткань брюк упирается в столешницу.

— У меня на тебя много информации, которая может заинтересовать декана Рич Парамаунт. А еще это будет сенсация в интернете. «Богатый наследник золотых и серебряных рудников, Рэйнер Штрайман, был осужден за изнасилование Юли Зацепиной!» Как тебе такая новость? Думаю, мистер Герольд будет в восторге от того, как это сообщение в прессе повлияет на его репутацию и имидж. Чтоб я не обратилась в социальные сети с объявлением о твоей судимости, мне необходимо всего лишь твое согласие на уроки танцев, — договариваю условия своего шантажа на одном дыхании. Глубоко вдыхаю воздух, пропитанный личным ароматом мужчины. Голова кругом от своей смелости.

Рэйнер стремительно меняется в лице, словно гремучая кобра вцепилась ему в член и, чтоб ее оторвать без ущерба для самого ценного органа, ему придется пойти на отчаянный поступок — уступить девчонке, которую он считает ниже себя по всем параметрам. Куда уж мне до Его Величества, коронованного кобеля Рич Парамаунт.

— А как тебе такое развитие событий? — ариец с силой дергает мою попку обратно к себе и с разгона впечатывается членом мне в промежность, будто уже остервенело трахает. Склоняется к моему лицу и рычит сквозь зубы: — Мне больше по вкусу новость: «Насильник-рецидивист, Рэйнер Штрайман, жестоко изнасиловал девственницу — Эвелину Звонскую. Тупую дуру, которая решила шантажировать наследника золотых и серебряных шахт!» Как тебе, стерва?

Он прикусывает мою ключицу до ощутимой боли. От зарождающегося страха цепенею. А потом трясу головой, пытаясь сбросить липкий ужас при мысли о том, что осуществить задуманное Рэйнеру никто не помешает.

— Ты не посмеешь! Если ты меня хоть пальцем тронешь, то новость о твоем отвратительном поступке уже завтра заполонит все интернет ресурсы! Я договорилась с подругой, — нагло блефую, чувствуя, что от моей лжи зависит сохранность моей глупой задницы.

— Да мне плевать, — ухмыляется Рэйнер.

Сжимает мою косу и оборачивает ее несколько раз на свой кулак, заставляя вывернуть голову вверх. Мы встречаемся взглядами. И мне уже страшно не из-за слов Рэйнера. А из-за искрящейся похоти, которой я пропитываюсь и заражаюсь.

Слишком красивый! Слишком властный и дерзкий! Слишком близко… Хочу Рэйнера до скрежета зубов. Прикрываю глаза, чтоб не видеть этого мощного спартанца, подчиняющего своей яростью.

— Не трогай меня! Ты мне противен! — снова вру. Но надеюсь хоть так вразумить этого Короля секса.

— Если я не буду тебя трогать, — шепчет тише, бархатным тембром, — то как мы будем танцевать вальс?

Сглатываю слюни, которые текут на Рэйнера, как у собаки Павлова на жирный кусок мяса. Осмысливаю слова, осторожно шевелюсь, но понимаю, что я распята, придавлена мускулистым телом и вздернута за ненавистную косу. Надо было постричься!

— Если будешь со мной танцевать, то я позволю тебе себя касаться, — голос вибрирует на низких частотах.

Ох, между нами творится что-то невообразимо развратное. Я так возбуждена, что соображаю с трудом. Мои мозги точно клубничное желе или ванильное мороженое. Я вообще конкретно отмороженная, если решилась провоцировать этого спартанца со стальной хваткой и каленым металлом в штанах.

— Какая честь, — цинично выдает Штрайман, — раз мне позволено тебя касаться, Эвелина Звонская, то места я сам буду определять. На правах тренера по танцам.

Не успеваю возразить, как его свободная ладонь припечатывает внутреннюю сторону бедра, а пальцы врезаются под ткань пижамных шортиков. Развратник выбрал для своих касаний самое интимное место! Рэйнер проводит пальцами по влажным трусикам. Как я не сжимаю ножки крепче, он ловко проникает под кружевную ткань и надавливает на возбужденную влажную плоть. Ведет вдоль губ, проникая все глубже.

— Остановись, — шепчу испуганно. Царапаю его твердые предплечья.

Рэйнер смотрит на мое лицо, ловит каждый стон, что я издаю от запретного удовольствия. Его ровные, крупные пальцы насаживают меня бесстыдно. Толкаются в лоно, поглаживают внутренние стеночки, собирают влагу и возвращаются к клитору, растирая ее по кругу.

— Ты сама позволила касаться тебя, — его голос совсем осип. Рычащие ноты напоминают звериный рык. А крупный орган мужчины подрагивает от нетерпения и желания занять место пальцев.

— Нет. Не там, — практически плачу от яростного болезненного вожделения. Чувствую, как бесстыдно теку на умелые пальцы, что продолжают меня искусно трахать. Жестко, настырно проникают в самое сокровенное местечко.

— А где? — издевается Рэйнер. Притягивает мое лицо к себе ближе, управляя мной чертовой косой, что сжата в его кулаке. — Может, здесь?! — Штрайман алчно впивается в губы.

И я схожу окончательно с ума. Я ведь девственница! Со мной так нельзя. Я не умею сдерживаться в этих развратных играх. Я задыхаюсь, умираю в его руках, под натиском жадного, пожирающего поцелуя. Рэйнер нанизывает меня на пальцы быстрее, большим придавливает и массирует трепещущий узелок. Языком вторит каждому своему движению. И я срываюсь, кричу-мычу в его губы:

— Прекрати, я сейчас умру!

Рэйнер смеется мне в рот, кусает мои губы. Слизывает свою слюну, как похотливое животное, ведет острым языком по контуру моих губ. И я уже себя теряю. Тело предатель, тянется за распутными ласками. Киска горит огнем, который разгорается и охватывает все тело.

— Не умрешь. Потому что я не позволю тебе, — слова звучат как приговор.

Рэйнер отпускает меня в самый пикантный момент. Вытаскивает руки из влажного лона, покидает мое разгоряченное тело, так и не доведя меня до кульминации. Ох, да там только пальчиком еще раз коснуться, и я кончу! Но этот козел, мой экзекутор, гребаный фашист, оставляет меня дрожащей на столе от неудовлетворенности!

Штрайман поправляет член, отходит на пару шагов от стола. Смотрит на меня с застывшей ухмылкой. Я, растрепанная и злая, с раскинутыми в сторону ногами и мокрыми пижамными шортами, уже заочно готова его убить за свое состояние. Но сначала изнасиловать! Мне, как девственнице, по статье Рэйнера тоже дадут год условно?!

Гад! Я вскипаю от злости! Задыхаюсь от возбуждения. И я готова умолять этого фашиста вернуть пальцы в мои трусики и довести начатое до фееричного конца. Но даже в таком взвинченном состоянии я вижу и понимаю, что Рэйнер не подарит мне сейчас такую милость, как оргазм. А довести себя самой, когда пристальный серебристый взгляд удерживает меня в плену, не могу. До безумия неловко и стыдно.

— Пойдем, — говорит Рэйнер.

Ужас! Позор! Если он зовет меня в свою спальню, я хочу побежать перед ним… Эва! Твою мать! Соберись, мокрая тряпка! Мысленно даю себе звонкую пощечину и собираю непослушные ноги, что при виде возбужденного арийца пытаются снова разъехаться в пригласительном жесте.

— Куда? — откашлявшись, спрашиваю.

— Я преподам тебе первый урок, — Рэйнер понижает голос и уголки его вкусных манящих губ ползут вверх. — Вальс — танец-признание. Невинная эротика. Совмещение стремительной страсти и целомудренной скромности. Ты готова к первому занятию, Эвелина.

— Ты прям гребанный поэт, — бурчу недовольно. Я не уверена, что именно сейчас готова танцевать с Рэйнером. Но и отказываться от урока не собираюсь. Слишком дорого мне стоило уговорить этого подлеца!

— Нет, я не поэт. Я — твой кошмарный преподаватель! Сама напросилась, мелкая, — и в доказательство своих слов этот гад шлепает меня по заднице с такой силой, что у меня сыпятся искры из глаз.

— Ух, Рэйнер, ты козел, — шиплю, сжимая кулаки, но плетусь в спорт зал.

Пошел он! Мне нужны деньги. Повторяю про себя, как заевшая пластинка, слова Герольда: «Я оплачу обучение в Рич Парамаунт». И эта фраза бодрит и возвращает ясный рассудок в мою голову, одуревшую от желания оседлать Рэйнера и лишиться невинности очень романтично — прямо на кухонном столе.

— А ты — нищая меркантильная стерва. Просочилась в мой дом, а теперь еще и в мою голову, — бормочет Рэйнер и раздраженно подталкивает меня в спину.