Глава 18

— Твоя подружка не заскучает? — спрашиваю, от злости сжимая кулачки. Ревность из-за этой лощенной красотки Сони Волновой пробирается кряжистыми корнями в мое глупое сердце.

Рэйнер молча усмехается, на пульте настраивает нужную мелодию. Мягкие аккорды пианино и скрипки наполняют помещение спортзала жизнью. С музыкой становится легче переносить присутствие Штраймана в одном помещении. По крайней мере, я не слышу свой обезумевший пульс и рваное дыхание, выдающее мои чувства.

Стоит музыке заиграть громче, как Рэйнер выпрямляется в струну. Его танцевальная осанка и развернутые плечи выдают годы тренировок. Ариец даже в простой домашней одежде выглядит сногсшибательно. Смущенно перетаптываюсь босыми ногами по полу. Чувствую себя полной дурой!

Я добилась того, что затащила Рэйнера в спортзал. Помещение залито ярким светом прожекторов, а в зеркала вдоль стен я вижу, насколько мой вид простой и жалкий. Мелкая пигалица с кофейной растрепанной косой до талии в смешной пижаме со значками Марвелл на коротких шортах и на майке на груди. Вижу в зеркало, как Рэйнер плавно приближается ко мне со спины. Он выше меня на голову, шире в плечах на косую сажень. Крупный исполин против малышки-лилипутки!

Если б он и вправду был психом, то ему ничего не стоило бы свернуть мне шею двумя пальцами. Не думаю, что Рэйнер согласился танцевать со мной только из-за шантажа. С властью и связями при его могущественном социальном статусе и миллионами на счету, ему не составило б труда одним звонком решить все проблемы и унять шумиху. Мой шантаж — это лишь повод согласиться на мои условия. Танцевать со мной он решил по другой причине. Какой?

Черт его знает!

Рэйнер так близко, что я позвонками ощущаю жар от его тела. Его выдохи колышут пряди на затылке, а вязкий темный взгляд опаляет мои щеки. Я вижу его позади себя в отражении в зеркале.

— Будешь учить меня танцевать Венский вальс? — умничаю, желая скрасить неловкость.

Рэйнер кладет ладони на мои плечики, как бетонной плитой придавливает к полу.

— Родина вальса — Германия. Танец зародился именно среди немцев в семнадцатом веке. А в Австрии стал популярен спустя почти сотню лет, — отвечает совершенно серьезно.

Сказать, что я удивлена переменам в надменном мужчине, — ничего не сказать. Невольно ощущаю гордость за Рэйнера. Он производит впечатление профессионала, отлично знающего свое дело. Теперь он не кажется мне плоским мажором, образом, нарисованным углем на асфальте. Я вижу теперь этого спартанца иначе. Не только грубым развратником. А еще и умным парнем, который разбирается в том, что ему интересно. Рэйнер Штрайман обретает в моем воображении объем, обрастает уважением и его образ становится многогранным и красочным.

— Самая распространенная фигура в вальсе — полный оборот в два такта с тремя шагами в каждом. Это самый простой танец. Его красота зависит только от эмоций танцующих, гибкости тел и прямоты осанки, — Рэйнер проводит пальцами по моему позвоночнику. Я вздрагиваю и выгибаюсь навстречу его касаниям. Распрямляю плечи, выравнивая спину. Напряжение между нами нарастает с каждой минутой, проведенной вместе. Хотя казалось, что сильнее искрить уже не может.

Рэйнер алчно следит за моим выражением лица. Ох, жесть, что он делает со мной?! Штрайман проводит носом по моему виску. Мурашки разбегаются по кожи от его влажного дыхания в волосах, совсем рядом с ушком.

— Ты права, Эва. Мы начнем с Венского вальса. Всего две фигуры, поворот вправо, — Рэйнер резко крутанул меня вокруг своей оси, — и влево.

Я чуть не потерялась в пространстве и не упала, когда Штрайман прокрутил меня в обратную сторону, перехватил под талию и уронил над самым паркетом. Я судорожно вцепилась в его плечи. Рэйнер удержал меня в сантиметре от пола. Точно выверенные движения, ловкость рук и его стальные мускулы меня заворожили. Еще и взгляд арктически ледяных зрачков, словно превратил меня в ледяную скульптуру.

В голове полная каша… Что он говорил? Легкий танец, всего две фигуры, право-лево… Но я, будто Буратино, вытесанное из полена, не гнулась от напряжения в теле.

— Расслабься, мелкая, иначе у нас ничего не получится. А я не привык тратить время впустую, — подмигивает Рэйнер.

Легко ему говорить. Он хозяин положения. Король не только секса и универа, а еще и танцпола. Я же танцевала только на школьных дискотеках в актовом зале. Крепче хватаюсь за футболку Рэйнера, впиваюсь ноготками в его твердые плечи. Жар от ладоней на лопатках проникает в самое сердце. Лицо арийца так близко, что я замираю и разглядываю его правильные, пропорциональные черты. Светлые брови, что сейчас мрачно нависают над обволакивающими ртутью зрачками, мягко изогнутые золотистые ресницы, ровный нос с трепещущими на выдохах крыльями, четко расчерченные упругие губы. Облизываю свои, вспоминая вкус поцелуя этого вредного немца.

Жест не ускользает от пытливого взгляда Штраймана. Мой преподаватель замечает все! Настоящий фашистский разведчик этот Рэйнер! Он прожигает мой рот глазами. Удерживая меня над полом, сокращает расстояние между нашими лицами. Я не уклоняюсь, прикрываю веки в предвкушении очередного вкусного поцелуя.

— Ты плохая ученица, мелкая, — ухмыляется мне прямо в губы Рэйнер и…

Разжимает руки! Этот подлец бросает меня на паркет. Гулко ударяюсь головой и задницей о твердую поверхность. Меня будто скинули с лодки в ледяную воду. Мигом прихожу в себя и очарование момента бесследно исчезает.

— Закатай губу, мелкая шантажистка, я не собираюсь тебя целовать, — смеется над моим ошарашенным видом Рэйнер.

Красивая классическая музыка как насмешка. Циничная романтика в момент вспыхнувшего разочарования.

— Пошел к черту, Рэйнер! — встаю, отряхивая пижаму.

— Только после тебя, нищая сучка, — Рэйнер идет к выходу из спортзала. В отражении в зеркале его довольная морда просит кирпич! Вмазать бы этому немцу хорошенько, чтоб стереть торжествующее выражение с лица.

В порыве ярости показываю ему фак. Штрайман останавливается и хмурит раздраженно брови.

— Я сейчас вернусь и этот палец тебе в задницу всуну. Хочешь? — рычит сквозь зубы.

Быстро прячу руки за спину. Кажется, я перегнула и слишком осмелела.

— Прости. Иди куда шел, — отступаю на всякий случай на пару шагов к противоположной стене.

Рэйнер оборачивается и уходит. Хлопает дверью за собой с такой силой, что эксклюзивная люстра — водопад из хрустальных капель на золотых цепочках, начинает качаться и переливаться всеми гранями. Удивительно, как эта люстра не свалилась от такого мощного удара. Или дверь не слетела с петель.

Прикладываю ладони к щекам. Кожа горит, хоть прикуривай. Чертов ариец… Этот Рэйнер — ходячее наказание для меня, неискушенной девственницы. Так и хочется искуситься!