Глава 20

Целый день в универе я в панике вглядывалась в студентов. Самсона с его шайкой мажорных беспредельщиков в Рич Парамаунт сегодня не было. По афишам на доске объявлений я поняла, что у «Кентавров» заключительный сезонный матч в спортзале. Я решила отправиться и глянуть одним глазком, как играет капитан команды. После жарких поцелуев и обещания меня защитить, я стала больше думать о Рэйнере не как о развратном мажоре, а как о сексуальном смелом мужчине. На парах то и дело вспоминала его наглые губы и умелый язык, краснела и не могла записывать лекции.

Предательница Хлоя тоже не пришла сегодня в универ и прогуляла пары. Бывшей подруге, видно, стало стыдно за свой ужасный поступок.

Крадучись мимо студентов я спустилась к трибунам спортзала и всмотрелась на зеленое поле. Девчонки из команды группы поддержки разогревали болельщиков зажигательными танцами. Фигуристые красавицы в коротеньких платьицах с пушистыми помпонами в руках прыгали и садились на шпагат. Восторг и ликование парней клубились в воздухе. Многие студенты свистели им и подбадривали криками.

Команда «Кентавров» принимала у себя в гостях «Стальных псов» из государственного технического университета. Парни в зеленых формах выстроились у кромки поля и переговаривались с представительницами прекрасного пола из черлидинговой команды. «Кентавры» высыпали на поле из раздевалки в традиционных синих футболках с эмблемой орла в солнце.

Рэйнер выделялся среди других игроков. Высокий и мускулистый, с прямой спиной и хищным взглядом, он приковывал взгляды своих фанаток. На его трапециевидной спине красовалось число 13. Штрайман размял ноги в бутсах, обернулся к трибунам, медленно оглядывая собравшихся зрителей. Эмоциональные девчонки не выдерживали его арктический надменный взгляд. С визгом теряли трусики и кричали: «Рэйнер, я тебя люблю!»

Да уж, Штрайман явно король Рич Парамаунт! Я невольно помрачнела. Крутой и богатый парень не для меня!

Движение у противоположной трибуны привлекло мое внимание. Громкие смешки и свист послышались со всех сторон. Я присмотрелась и различила копну пшеничных растрепанных волос!

Да это же Хлоя! Полненькая девушка была обнаженной!

Я замерла, не веря своим глазам. Слезы капали с раскрасневшегося лица несчастной. Она старалась одной рукой прикрыть грудь, второй — голый лобок. Откуда-то прозвучал свист для старта. И обнаженная Хлоя побежала вдоль газона.

Ошарашенно наблюдая картину ее позора, я начала проталкиваться к футбольному полю. От ужаса вздрогнула, когда один из парней окатил бегущую девушку из ведра какой-то вязкой жидкостью. А другой, когда она упала, начал обильно посыпать ее куриными перьями.

Студенты ржали в голос и кудахтали, подначивая униженную жертву бежать дальше. Я видела, как на лице Хлои отразилась глубокая обида и боль. Девушка продолжала плакать и всхлипывать. Но встала с газона и побежала дальше. Позади нее осыпались перья, не успевшие прилипнуть к коже.

Я обернулась в поисках Рэйнера.

Кто настолько жесток, чтоб так издеваться над несчастной?! На лице арийца я прочитала ответ. Штрайман стоял, заложив руки на груди и широко расставив ноги. Он наблюдал за бегущей Хлоей с мрачной ухмылкой палача.

Это Рэйнер наказал девушку за то, что она подставила меня перед Самсоном!

Может, с его стороны это и было справедливым решением. Но мне от этой дикой жестокости стало больно, будто это надо мной так издеваются. Я скинула пиджак и выбежала на поле. В Хлою летели уже смятые снежки из бумаги. Она пыталась увернуться и несколько раз падала то на колени, то на попу. Кровь сочилась у несчастной по ногам.

— Хлоя, — позвала я со всей силы, чтоб перекричать озверевшую от шоу толпу.

Девушка меня услышала и остановилась. Боже, у нее вид был, как у избитой, истерзанной собаки. Мое сердце защемило от жалости. Я кинулась к ней со всех ног. Добежала к девушке и укутала ее испачканное тело в пиджак. Обняла дрожащую жертву за плечи и повела к выходу.

— Пусти курицу, пусть бежит, — кричали со всех трибун недовольные студенты.

Я подняла над головой фак и демонстративно потрясла рукой. В Рич Парамаунт учатся настоящие гиены и шакалы. Богатые извращенные детки таких же эгоистичных родителей.

— Эва, зря ты так. Я должна была пробежать круг, — захлебываясь слезами пробормотала бедняжка.

— Пошли они все к черту. Ты не должна была вообще этого делать. Ублюдки!

Я поспешно подводила девушку к выходу, в котором столпились недовольные студенты. Стена из синей формы казалась непроглядной. В нас полетели бумажки, яблоки и апельсины. Один твердый фрукт попал мне в плечо, и я взвизгнула от боли. Обернулась и крикнула:

— Вы не люди! Вы чокнутые садисты!

Животными их не поворачивался язык назвать, чтоб не обидеть сравнением четвероногих. Рэйнер взмахнул рукой, и все утихли. Он, как дирижер, руководил обезумевшим стадом. Мы с Хлоей дошли до выхода. Толпа студентов с лицами, искаженными в гримасах, послушно расступилась, пропуская нас.

Если б не Рэйнер, нас бы разорвали на клочья, желая выпотрошить, как кур, и увидеть алую кровь. Но с другой стороны, если б не он, Хлоя и не нуждалась бы в помощи. Короче, эти богачи все психи!

— Спасибо, Эва. Прости меня. Прости, — повторяла Хлоя, уткнувшись мне носом в шею и заливая слезами блузку.

Я довела ее до раздевалки и погладила по волосам. Вздохнула поглубже. Мое правило — никогда не прощать предателей! Но… Ведь в любом правиле бывают исключения! Почему бы не дать нашей с Хлоей дружбе второй шанс. Тем более, что девушка раскаивалась искренне и честно. Каждый человек хоть раз, да совершает в жизни ошибку.

— Ладно, подруга. Давай прими душ и переоденься. Я подожду тебя, — улыбнулась я бедняжке, чтоб поддержать и помочь оправиться от позора.

— Спасибо, Эва. Ты настоящий друг! Я тебя никогда не предам. Подобного больше не повторится. Клянусь!

— А я клянусь, что лично тебя придушу, если ты еще раз продашь меня Самсону и его дружкам, этим жестоким ублюдкам!

На этой драматической ноте мы крепко обнялись. Незаметно я смахнула слезу. Пришлось признать, что мне самой стало легче, когда мы помирились. Быть одинокой в чужом городе среди богатых стервятников — сомнительное удовольствие. Хлоя не позволяла ощущать себя никому не нужной. Мы с ней точно подруги по несчастью, нашли друг друга.