Глава 21

Вернувшись в дом Штраймана, первое, что делаю, — иду прямиком в комнату Рэйнера. Во мне кипит праведный гнев, и он ищет жертву! Я просто обязана спустить пар и немедленно высказать Рэйнеру, что нельзя так обращаться с людьми. Может, его цель была наказать Хлою за предательство. Но он поступил слишком жестоко!

Стучусь несколько минут, слышу биты электронной музыки. Этот гад еще там отдыхает спокойно! Дергаю ручку двери, она легко поддается. Не раздумывая, влетаю в комнату разъяренной фурией.

— Рэйнер, ты…

Слова замирают не высказанными. Я тупо пялюсь на обнаженного спартанца. Он голый и влажный, на поясе повязано белое махровое полотенце. Штрайман только вышел из душа!

Краснею и бледнею. Не могу оторвать взгляд от четко очерченных кубиков пресса и дорожки влажных волос, что стрелкой уходит под белую ткань. Тело Рэйнера имеет живописный рельеф. Косые мускулы уходят в пах. На груди и накаченных руках тонкие узловатые вены. Добираюсь взглядом до лица и сглатываю обильную слюну.

Рэйнер однобоко ухмыляется, зная, какое впечатление на меня произвело его грозное и сексуальное тело.

— Ты… Прости, я не знала, что ты раздет. Нам надо поговорить, — тупо опускаю взгляд в пол. Вижу его босые ступни и жилистые икры, покрытые золотистыми волосами.

Мои ноги прирастают к паркету, и я не могу пошевелиться. Продолжаю стоять, как безжизненная статуя. Только во мне все кипит и бурлит. Кровь просто кипяток. Даже уши горят. Мягкой, кошачьей походкой Рэйнер подходит ко мне ближе. Сжатым кулаком касается подбородка и поднимает мое лицо к себе. Наши взгляды пересекаются. В серых зрачках мужчины тает лед.

— Ты очень вовремя, Эва, — говорит обманчиво мягким голосом, словно бархатом обволакивает мой слух.

— Я хотела… Ты не должен был так поступать с Хлоей! — мой боевой настрой бесследно исчез.

Близость обнаженного спартанца заставляет думать только о том, какое его тело наощупь. Такое же твердое, как на вид? А какая смуглая загорелая кожа, упругая и гладкая?

— Должен был. Она тебя предала. Я приказал ей сделать то, на что она подставила тебя. Если б Самсон смог тебя раздеть на камеру, весь универ видел бы тебя обнаженной. Хлоя заслуженно понесла наказание и прошлась голой перед студентами Рич Парамаунт, — поясняет Рэйнер.

Я чувствую, как он удерживает мой подбородок, а его большой палец отделяется от кулака и поглаживает мою скулу.

— По-своему ты прав. Но это было все равно слишком жестоко. Я и сама могу разобраться со своей подругой.

Рэйнер кивает, не продолжает спор.

— Дело твое, грей змею на груди, — отпускает мое лицо и ведет костяшками согнутых пальцев по вороту блузки. Очерчивает по ткани лиф и концентрирует свою ласку на центре окружности. Обводит заострившийся сосок и неотрывно гипнотизирует меня взглядом. Глаза Штраймана темнеют с каждой секундой, словно ртуть в зрачках раскаляется. Мне сложно дышать, воздуха не хватает. Запах чистой кожи и ментолового геля для душа манит закрыть глаза и наслаждаться запахом и ощущениями.

— Я лучше пойду, — сглатываю в который раз.

Да блин! У меня на этого чертовски сексуального арийца текут слюни, как у голодной собаки. И не только слюни! Нижнее белье уже смело можно выжимать. Рэйнер ухмыляется шире, удерживает меня в плену подчиняющего взгляда.

— А как же наш урок? — перехватывает мой локоть и резко дергает к себе навстречу. Я впечатываюсь в его влажный обнаженный торс.

Дайте кто-нибудь огнетушитель! Срочно! Я вся горю и сама липну к упругой коже, как пластырь. Рэйнер оглаживает мои плечи, плавно ведет вдоль позвонков до поясницы. Сильнее вжимает меня в себя. Чувствую, как его твердый член упирается в мой живот. О, это пропасть! Выдержки больше нет. Я чувствую его так остро и пошло, что щеки пылают, а между ног пульсирует и тянет.

— Ты хочешь сейчас танцевать? — сипло спрашиваю Штраймана.

Очень плохо соображаю. В голове ветер, ураган. Он все сознательные мысли снес в пропасть. Рэйнер сгибается в спине практически вдвое, его губы оказываются возле моей шеи.

— Хочу танцевать с тобой именно сейчас, мелкая!

О, он это произносит шепотом. Коленки вибрируют от дрожи. Надо найти в себе силы отказать.

— Я подожду тебя в спортзале. Оденься, — умоляюще произношу, надеюсь, что Рэйнер меня отпустит.

Не слышу музыку модного трека, слышу наш учащенный пульс.

— Нет. Здесь и сейчас, — Штрайман кладет ладонь на мою поясницу.

Я рада, что на мне столько одежды — блузка, пиджак, брюки… иначе… Не успеваю завершить мысль, как Рэйнер скидывает с моих плеч первую защитную преграду — форменный пиджак Рич Парамаунт летит на пол, как ненужная тряпка.

— Тебе может стать жарко, — задумчиво тянет Штрайман. С ужасом наблюдаю, как ариец начинает расстегивать мелкие пуговицы на блузке.

— Не надо, — шепчу взволнованно. Стальной взгляд убеждает меня в обратном — надо!

Рэйнер снимает с меня блузку, наслаждаясь разглядыванием моей груди в простом лифе.

— Зачем ты это делаешь? — со страхом спрашиваю.

Понимаю в уме, что нужно остановить этого напористого парня. Но тело мне не подчиняется. На все согласна, лишь бы он продолжал меня касаться и ласкать.

— Эва, это просто урок вальса. Расслабься, мелкая, — мягко касается моего виска. Прокладывает по щеке влажную дорожку поцелуев до самых губ.

Нахальные пальцы, не знающие отказа, врезаются в пояс брюк и нащупывают молнию. Вместе с поцелуем в губы, Рэйнер стягивает с меня брюки до колен. Лениво и плавно постукивает пальцами по трусикам в самом интимном месте. Со стоном я обвиваю его шею и позволяю уверенному языку проникнуть в ротик. Мы сплетаемся в своем танце. И назвать вальсом то, что происходит дальше, я бы не решилась. Это нечто большее. Пошлое, приятное, до безумия развратное.

Рэйнер ловко скидывает полотенце и кладет мою ладошку на вздыбленный к животу член. Под пальцами ощущаю его гранитную твердость и бархат нежной кожи. С интересом оглаживаю его орган, который мне довелось увидеть ранее во рту блондинки на студенческой оргии.

— Сжимай! — командует Рэйнер. А сам проникает под кружевную резинку трусиков и находит пальцами возбужденный узелок у меня между губками. Массажными движениями доводит меня до исступления. Должно быть стыдно и неловко: мы касаемся друг друга в самых порочных местах на теле. Но я не могу остановиться. Вожу по его стволу сжатым кулачком, поддаюсь его командам. Будто пальцы немца у меня в лоне руководят мной, как тряпичной куклой.

То, что происходит дальше, напоминает волшебство. Самый красивый и роскошный парень, капитан футбольной команды «Кентавров», влажная мечта всех девушек… и моя… подхватывает меня на руки.

Мой мир разделяется на до и после. Я стремительно лечу навстречу неизвестности. Парю над обычным паркетом в сильных мужских руках. Мое левитирование настолько захватывает девичье воображение, что я едва успеваю разглядывать точенный профиль арийца. Рэйнер с довольным выдохом, похожим на рык зверя, укладывает мое разомлевшее тельце на холодную перину.

— Подожди, — выстанываю каждую букву в рот своего мучителя.

— Знаю. Ты еще девочка. Тебе понравится, расслабься, мелкая, — уверяет опытный парень.

Смотрю в его бездонные глаза, зыбучими песками засасывающие в самую душу, они манят заблудиться навсегда и не возвращаться в реальность. Ищу. Жду. Когда же возникнут сомнения и страх… Но ничего подобного во мне не просыпается. Инстинкты сосредотачиваются лишь на единении наших тел. Первой подаюсь вперед и провожу губами по гладкой смуглой коже на шее Рэйнера. Собираю мерцающие капли воды после душа. Делаю то, о чем думала с того момента, как мой взгляд натолкнулся на обнаженный влажный рельеф Штраймана.

Выжимаю пальцами его напряженные мускулы на руках с такой силой, будто хочу пустить кровь по венам Рэйнера и проверить, голубая ли она. Аристократическая осанка, покатые мускулы, королевское достоинство между крепких бедер…Спасения мне нет, все молитвы бессмысленны. Рэйнер Штрайман слишком идеальный образец мужской сексуальности, и в этот момент мне кажется самой востребованной наградой — пасть под натиском его брутальных чар, стать его любимой жертвой.

Ариец направляет на мое лицо холодный взгляд, в котором полыхает огонь желания. Удивительное сочетание противоположных стихий: в Рэйнере открытое пламя страсти обжигает наравне с кристальным арктическим морозом, сковывающим любое мое сопротивление.

Мой желанный спартанец меняет тактику поведения, подобно смене стихийной погоды. Вот была гроза и сверкали молнии. Штрайман меня жалил, ранил и ломал своей грубостью. И в другой миг он принимает мою капитуляцию с чуткостью и нежностью. Рэйнер становится ласковым морским бризом, который легким дуновением, касанием губ к наэлектризованной коже, доводит меня до исступления. Я прогибаюсь, раскидываю ножки шире, чтоб ощутить его натиск.

Стихия продолжает руководить движениями наших тел. Ариец становится вихрем. Безжалостным и порывистым. Закручивает мое тело в объятиях. Рэйнер тянется ушлыми и опытными пальцами к моим бедрам и стаскивает белье до треска. Охаю от возбуждения, когда трусики рвутся, а Штрайман их откидывает на пол у кровати.

Кричу громче, закусываю в страхе губу от громогласных стонов, когда горячее дыхание бесстыдно опаляет низ живота. Поцелуи Рэйнера похожи на укусы пчел. Он жалит ими в самом интимном месте, втягивает в рот пульсирующий узелок нервных окончаний. В отчаянии пытаюсь свести бедра вместе. Но ариец не позволяет, властно удерживая мои ножки в самом раскрытом положении.

Я должна это видеть! Приподнимаюсь на локти и замираю от восхищения! Рэйнер Штрайман, Король Рич Парамаунт, вылизывает и зацеловывает меня именно там! Ухх! Падаю обратно в подушки с сытой улыбкой. Ему и вправду можно довериться безоговорочно. Лучшего первого мужчину мне во век не сыскать!

Рэйнер наслаждается своими порочными манипуляциями не меньше, чем я. Мне дико и не понятно то, что происходит, при этом менять ничего нельзя. Все словно идет по идеальному сценарию, написанному талантливым эротическим поэтом. На пике наслаждения выкрикиваю:

Рэйнер отстраняется и ошарашенно смотрит на меня. Затем начинает заливисто и открыто смеяться, вытирая губы тыльной стороной руки.

— Бля! Мелкая… Шекспира мне в постели еще никто не читал!

Краснею, уворачиваясь от его прямого искристого взгляда. Зрачки Штраймана щедро осыпают мое тело серебром. Конвульсии оргазма не успевают стихнуть, как я чувствую тяжесть разгоряченного тела. Рэйнер подтягивается на руках выше и окутывает меня своей уютной и всепоглощающей аурой.

— Не думал, что ты такая… — целует ямочку над грудью, носом ведет по щеке.

— Глупая?! Неискушенная?! — сбивчиво бормочу.

— Удивительная, — ласкает губами скулы, — отзывчивая, — достигает уголка губ и проводит языком по нижней, слизывая мои стоны, — сексуальная, — поглощает мой ротик, привнося с языком солоноватый вкус моего оргазма.

Нас кружит на мягкой облачной перине. Проникновение твердого члена в лоно я ощущаю, забившись в удовольствии. Край пропасти в сознании вспыхивает картинами боли. Они тухнут с первым толчком. Рэйнер фиксирует мои плечи своими локтями, а ладонями обволакивает голову. Зарывается пальцами в волосы, массируя и расслабляя.

Я отвлекаюсь от того, что происходит между ног на долю секунды. Наши глаза друг напротив друга, эмоции зашкаливают.

Не мог Рэйнер никого изнасиловать! Трепетней любовника и приверженней защитника я не встречала. Штрайман не фашист! Он благородный ариец!

Наши тела переплетаются так тесно, словно мы единый целый организм. Я улетаю на его комете в космос с каждым толчком в лоне. Член Рэйнера распирает и растягивает все внутренние мышцы, неумолимо продалбливает во мне новый горизонт ощущений. Сильные руки спартанца укачивают осторожной каруселью. Я забываюсь, тону в волне цунами. Сквозь пелену слышу влажный шепот:

— Что сейчас скажешь, Эвелина? — довольно ласкает губами мой рот, освобождает от своего плена, чтоб я ответила.

Рэйнер подается бедрами вперед и забивается в лоно так глубоко, что я чувствую его под ребрами, возле самого сердца.

Извиваюсь от наслаждения, судороги первого внутреннего оргазма погружают мое сознание в звездную нирвану. Перед глазами целый небосвод осыпается гирляндами мерцающих искр. Шепчу искусанными губами:

«Мне сладких обманов романа не надо,

Прочь вымысел! Тщетно души не волнуй!

О, дайте мне луч упоенного взгляда

И первый стыдливый любви поцелуй!»

Рэйнер резко покидает мое тело и обрушивается на меня с глухим рыком. Веер влажных капель орошает мой живот.

— Первый раз кончаю с Байроном. Спасибо Джорджу и его «Первому поцелую любви» — это незабываемый кайф!