Глава 22

— Почему стихи? — задумчиво спрашивает Рэйнер, разглядывая меня за стеклянной дверцей душевой.

Удивительно, но я не ощущаю стыда от его пристального взгляда. Мне нравится, что мы обнаженные после секса вместе в душевой. Между нами словно истлели все преграды и испарились понятия о разных статусах. Мы голые, а значит сейчас равные.

— Не знаю. Я, честно, не думала, что буду читать тебе классику в стихах. Как-то само вспомнилось… — настраиваю теплую воду в лейке и становлюсь под ласковые капли. — Отец учил со мной творения Шекспира, Шарля Бодлера, Роберта Бернса и многих других великих поэтов. Мне с ним тогда было очень хорошо… Я сильно любила отца, — говорю задумчиво.

Самой удивительно, как я провела параллель между Рэйнером Штрайманом и самым важным мужчиной в моей жизни. Неужели их двоих объединяет моя любовь. Словно прочитав мои мысли, Рэйнер входит в душевую и обнимает меня за талию.

— Не знаю пока, плохо это или хорошо, но пора принять очевидный факт, — подхватывает меня под бедра.40393c

Моя влажная спина скользит по холодному кафелю, а ногами я обвиваю узкие бедра Штраймана. Его член снова возбужден и настырно утыкается в мое лоно.

— Мы влюбляемся, — хрипло констатирует очевидный факт Рэйнер.

Его «мы» звучит как выстрел в висок. Обезглавливает меня на месте. Понимаю, что после такого признания думать не смогу, всеми моими поступками отныне будет руководить эмоциональное сердце и голодное тело.

— Как же все остальные?!

Не решаюсь произнести имя Сони Волновой — причины моей боли и ревности; Самсона, который мечтает уничтожить меня; Герольда, уж этот точно фашист! И последний явно не просияет от счастья, узнав, что мы с Рэйнером встречаемся.

— А встречаемся ли?! — вслух выдаю последнюю мысль.

Рэйнер мягко улыбается, пальцами сминает мою попку, с каждой секундой сильнее распаляя желание.

— Мелкая…Хочешь, чтоб я, как в школе, предложил тебе встречаться? Мне кажется, и так это понятно после всего, что между нами было… и будет! — ведет острым ядовитым языком по губам, я хмелею от Рэйнера, будто он искусно травит меня. — Если тебе это так важно, Эвелина, то — да! Мы встречаемся, занимаемся сексом, проводим вместе свободное время.

Вздыхаю, как самый счастливый в мире человек. Никогда не думала, что взаимная любовь может окрылять, как в романтических романах. Обвиваю своего парня по‑хозяйски, позволяю впиться ноготкам в плечи и выгибаюсь навстречу твердому члену, что по возбужденной плоти легче проскальзывает вглубь.

Водопад капель теплой воды создает за спиной Рэйнера завесу, пар окутывает наши тела и клубами поднимается к потолку. Мимоходом смотрю на убегающую в сток воду и вижу алые прожилки моей девственной крови. Не успеваю испугаться и вспомнить о боли, как Штрайман медленно входит на всю длину.

— Стихи будут? — сквозь зубы спрашивает ариец, удерживая меня на себе крепкими мускулистыми руками.

Откинув голову на стенку, прикрываю веки, позволяю мужчине играть губами с затвердевшими сосками.

— Ох, обязательно, — отвечаю с придыханием.

Я готова сочинить поэму немецкому члену Рэйнера. Уфф! Не зря родиной порно считают Германию. Штрайман профессионал своего дела. Эротика у него в генах. Чувственные ласки перерастают в страстный бег на финишную прямую. Рэйнер ловко скидывает меня со своего торса, его мощный орган покидает лоно. Только хочу возмутиться и клянчить продолжение, как ариец разворачивает меня вокруг своей оси, словно мы кружим в вальсе.

Властная ладонь припечатывает меня между лопатками, заставляя прогнуться в спине. Другой рукой Рэйнер перехватывает мою мокрую косу и оборачивает ей свой кулак. Одним размашистым движением загоняет член в меня на всю длину. Поджимаю пальчики на ногах и скулю от наслаждения. Мои ладони упираются в рельефную кремовую плитку на стене душевой.

Смыкаю веки и улетаю. Каждый новый толчок, пошлые шлепки влажной плоти друг о друга, встречаю протяжным стоном. Рэйнер сминает цепкими пальцами мои бедра. Теперь он — град! Его удары члена о промежность сыпятся без остановки. Неудержимая яростная стихия страсти добивает мое тело, доводит до слепого отчаяния. Разве возможно, чтоб развратный секс был настолько потрясающим воображение, что я, не то что стихи читать, я готова выкрикивать песни.

«Отважившись — доверилась, как в омут с головой

В чувства окунулась. Ты отныне мой!» — шепчу срывающимся от стонов голосом.

Рэйнер входит с оттяжкой, сквозь минуты молчания спрашивает хрипло:

— Кто это? Не знаю автора.

Вода тарабанит по спине, член молотом бьет внутренние мышцы. Чувствую приближение очередного момента срыва. Отвечаю на выдохе:

— Автор — я! Сочинила тебе, Штрайман… Ох… Только что!

Рэйнер вздергивает меня за плечи к себе, продолжает напористо работать бедрами, вознося все эмоции на вершину эйфории. Требовательно разворачивает ладонью мое лицо к себе.

— Ты чудо, Эвелина Звонская! — в финальном аккорде мы поглощаем губы друг друга поцелуями и дрожим одновременно от выплеска гормонов счастья.

В сонном состоянии, полном неги и удовольствия, я падаю в объятия Рэйнера. Мой спартанец легко подхватывает меня на руки. Выходит из душевой и оборачивает нас двоих банным полотенцем. Обессиленные, но довольные и сытые, мы падаем в постель Штраймана. И эта ночь становится для нас двоих откровением, ведь проводим мы ее в тесных объятиях. Засыпаем под разговоры шепотом, пронизанные чувственными признаниями и фактами из жизни. Нам интересно узнать все про жизнь друг друга до нашей встречи. Практически во сне еще слышу вопросы Рэйнера:

— А как зовут твоих сестер? Обязательно поедем на каникулах на ранчо. Хочу увидеть старичка Мерлина.

И я улыбаюсь… Кто бы мог подумать, что Рэйнер в тайне влюбился в меня с первого взгляда. В простую девчонку без рода и племени, как называл меня Герольд. Сегодня все замечательно. Завтра будет еще лучше. Моя девичья душа и наивные розовые мечты кружились в вальсе от предвкушения отношений с Рэйнером Штрайманом.

Я чувствовала, интуитивно знала, что случившееся между нами — событие искреннее и настоящее. Рэйнер со мной сбросил все маски, показал истинное лицо внимательного страстного мужчины. Лунный свет еще долго мелькал за окном. Спать в кровати с Рэйнером было приятно и уютно. Кошмары отступили, освободив место сказочным сновидениям.