Глава 3

Утомленная дневными скитаниями, после ужина я отключаюсь мгновенно. Чистая хрустящая простынь приятно убаюкала усталое тело. Герольд выделил мне комнату в самом дальнем крыле замка.

И это не могло не радовать, ведь я чувствовала себя в относительной безопасности.

Однако, перед сном я все равно заперла дверь на замок. Мало ли, что творится в этом особняке. Тишина порой хранит больше ужасов и монстров, чем громогласное пиршество.

Среди ночи мне начали сниться кошмары. Удавка на шее, ноги в застывшей смоле. И я камнем падаю в пропасть под смех гиен.

Вскакиваю на кровати в холодном поту. В комнате темно и спокойно. Смотрю на часы — три ночи. Чертовщина какая-то. Духота лишает возможности мыслить здраво, и я спрыгиваю босыми ногами на пол. Тру глаза кулаками, пока они не привыкают к сумраку. Подхожу к окну и распахиваю его настежь.

Вздрагиваю и обнимаю плечи руками, когда слышу мистические звуки барабана. Они повторяются в одном пугающем ритме. Перегибаюсь через подоконник со второго этажа и всматриваюсь вдаль. Поля для гольфа подсвечиваются солнечными фонарями. Автоматический полив веером рассыпает серебристые капли на траву. Ничего подозрительного.

Мое внимание привлекает приглушенный свет в дальнем домике для охраны. Днем я рассматривала лужайку из этого же окна. Мне показалось, что никто не пользуется этим строением. Оно осиротело стоит на краю дальнего поля. Идти до него минут пятнадцать. Охранники расположились в домике у самых ворот. Несколько минут сомневаюсь: идти в разведку или нет. Сон как рукой сняло. Во мне бурлит природный интерес. Стоит знать, что творится в доме мистера Штраймана, чтоб быть готовой ко всему.

Накидываю хлопковое худи на плечи, беру в руки кеды и тихонько отворяю замок на двери. В доме по-прежнему царит удручающая тишина. И если для ночи это нормально, то как я выживу в этом унылом склепе днем, пусть и с роскошной обстановкой. Спускаюсь по лестнице и пробегаю мимо спящего охранника. Вахту он несет безответственно. Сполз на кресле и уронил телефон.

Вспоминаю о собаках, когда отворяю входную дверь. В страхе оглядываюсь по сторонам. Замечаю, что все доберманы закрыты в вольере и спят беспробудным сном, будто кто-то заблаговременно усыпил животных. Все выглядит очень подозрительно. Уже реально думаю растолкать охранника. Что, если в дом мистера Штраймана наведались бесстрашные воры и устроили пирушку в заброшенном домике?!

Звук барабанов манит магнитом. Решаю сначала самой все проштудировать, а в случае чего бежать за подмогой и поднять крик. В горле пересыхает от волнения. Я выхожу на влажный газон. Мои кеды в руке, но я решаю шагать босиком. Чертовски приятно ощущать сочную молодую зелень под уставшими ступнями. Да и когда мне еще выпадет возможность истоптать царский газон Герольда. Если б он увидел, то точно гнал бы меня сраной метлой обратно к маме на ранчо.

От удовольствия и запаха влажной травы щекочет носик. Одной рукой прижимаю кеды к груди, второй то и дело утираю капли воды от автополива с лица. Как ни пытаюсь уклониться и идти по дальней траектории, меня все равно обрызгивает. На улице летний зной, поэтому оказаться мокрой не критично. Чем ближе я подхожу к домику, тем тревожнее становится в душе. В окнах, завешенных серыми шторами, замечаю мелькающие силуэты женщин и мужчин. Там есть люди!

Ребра сжимает тисками от догадки. Оглядываюсь на замок Штраймана. Он ужасен. Сводчатая крыша тонет шпилями в сумраке ночного неба. Горгульи, как ночные мыши-мутанты, подсвечиваются синими фонарями. От того их каменные морды оживают и леденят страхом выпуклых глаз и массивных крыльев. Кажется, что они вот-вот спрыгнут вниз и полетят искать и терзать глупую жертву, коей являюсь я. Вообще, посредине поля я — идеальная мишень для нечисти. Помню из небылиц и сказок, что три часа ночи — это самый разгул дьявольских монстров. Пальцы судорожно сжимают кеды, и я их безжалостно приминаю к груди, забыв о грязных подошвах.

Барабаны стихают, и до моего слуха доносится монотонная начитка каких-то заклинаний. Бреду быстрее в сторону окна и приседаю вдоль стены, чтоб меня не заметили. В просвет штор наблюдаю жуткую картину. Смотрю настолько ошарашенно, что забываю, как дышать.

Помещение совершенно без мебели. Вдоль стен на полу расставлены восковые свечи. Языки пламени дрожат и лижут стены, отбрасывают искаженные тени. В кругу из свечей на коленях стоят полностью обнаженные три парня и одна девушка. Они склоняются в молитвенный плебейский поклон перед железным креслом. Оно выглядит грандиозным, громоздким. Будто его ковали на заказ, а эскизом послужил трон из "Игры престолов". Кресло пустует, но все взоры обращены на него. Пламя свечей мрачно бликует на заостренных копьях, что впиваются в самый потолок.

С трудом оторвав взгляд от пустующего трона и обнаженных молодых ребят, я замечаю шевеление вдоль стен. Как волна цунами, люди в одинаковых черных плащах с объемными капюшонами качаются в одном такте. Дьявольщина. Это сектанты какие-то. Неужели в доме Штраймана производят обряды жертвоприношения? На дубовом полу начерчены белым мелом пиктограммы. Круги и переплетенные витиеватые линии.

Невольно я стала свидетельницей тайного сборища и проведения непонятного обряда. Это пугает до жути, до икоты от нехватки воздуха в легких! Тело прошибает крупная дрожь. Мне становится холодно в мокрой одежде, когда я вижу главного властелина всей этой дьявольской мессы.

Высокий крепкий мужчина появляется неожиданно. Он весь в черном. Но не в плаще с капюшоном, как его приспешники, — он в брюках и рубашке. На руках его кожаные перчатки. А лицо… Господи, помоги! Вспомнить бы все молитвы Деве Марии, что матушка нам с сестрами читала перед сном. Только увидев лицо этого монстра, все осмысленные фразы улетучились. Лицо предводителя странного сборища покрывает нарисованная маска. На белой краске ярко выделяются обрисованные скулы и глаза. Четко нанесен рисунок черепа с кровавыми клыками!

Монстр вальяжно усаживается в кресло. Все начинают бормотать какие-то заклинания. Слов не разобрать, стоит общий гул. Моя кожа вибрирует от паранормального явления. Волосы стоят дыбом, будто я и вправду увидела властелина преисподней воочию. Мужчина делает взмах рукой, и все разом замолкают. Одна девушка в черном плаще с капюшоном выносит кубок с рубиновой жидкостью. Густой, как кровь. Протягивает первому обнаженному парню. Жертвы стоят на коленях перед незнакомым мне мужчиной с черепом вместо лица.

Я подаюсь вперед в открытое окно, чтоб лучше рассмотреть, может, запомнить этого мутного типа. Кубок идет по кругу между жертвами обряда. Со спины я не вижу их реакцию на жидкость. Когда он доходит до русоволосой девушки, она морщится и что-то шепчет в мольбе. Все затихают. Ждут вердикт их короля на троне.

Я тоже замираю, как каменное изваяние. Не знаю почему, но не могу оторвать взгляда от мощной мускулистой фигуры Черепа. Его кровавый оскал кривится в ухмылке. Он смотрит на девушку долго. Наконец, едва заметно кивает. Блондинка, поощренная позволением старшего деспота, начинает ползти к нему на коленях. Ее голый зад бесстыдно виляет из стороны в сторону. Все сектанты смотрят на нее с вожделением. В свете пламени свечей их зрачки мелькают из-под капюшонов.

Я закусываю губу, чтоб даже дышать тише, когда жертва добирается до колен короля Черепа. Кладет тоненькие ручки ему на колени. А спустя несколько секунд, что показались мне вечностью, тянется к его ширинке.

Вся кровь из тела приливает к моему лицу, когда я осознаю, что задумала эта девушка! При десятке свидетелей, она справляется с молнией на ширинке мужчины, высвобождает его член! Орган этого мужчины крупный и высится темной башней над ее светлыми молочными ладошками. Вживую я никогда раньше не видела мужской член. Сейчас же из своего укрытия я жадно всматриваюсь в его очертания. Крупный, громоздкий, тяжелый, и на вид очень твердый. Мне удивительно, как этот агрегат может поместиться в женском теле.

От этих мыслей болезненно тянет низ живота и собирается слюна во рту. Я порывисто глотаю ее. Оглядываюсь по сторонам, как воришка. Если меня заметят, то на месте несчастной жертвы могу оказаться я. И меня накажут самым унизительным способом. Мне нужно бежать скорее обратно в дом, пока меня не рассекретили. Но властный мужчина с нарисованной маской черепа на лице и обнаженным половым органом приковывает мое внимание намертво.

Все сектанты начинают шептать одни и те же слова, словно подбадривая блондинку открыть рот. Нет. Не делай этого. Фу, как противно… Я молчу, посылаю ей мысленно наставление отказаться от пытки и бежать. Я помогу. Устрою шум, подниму всех охранников и растолкаю доберманов, если понадобится. Но девушке моя помощь явно ни к чему. Она соблазнительно облизывает губы, трется щекой о возбужденный орган. Трогает сама себя пальцами за соски и между ног. А затем ее губы обхватывают выпуклую вершину и с пошлым звуком скользят по стволу.

Я облокачиваюсь на оконную раму. Зрелище настолько развратное и порочное, что у меня сводит спазмом низ живота. Я понимаю, что такое возбуждение. Ведь на улице видела мельком порнографию в мобильных телефонах парней, трогала себя в душе до выброса эндорфинов в кровь. Но то, что творилось в этом заброшенном домике было предназначено не для глаз восемнадцатилетней девственницы.

Я попыталась отвернуться и унять шальные гормоны. Тут же снова обернулась к окну. Искристые запретные эмоции захлестывали. Вот, что значит выражение: запретный плод сладок?! Блондинке было очень сладко заглатывать вздыбленный член. Ее голова мелькала над бедрами короля Черепа все резче и быстрее. Но видимо недостаточно. Потому что мужчина придавил сверху ее голову рукой в перчатке. Девушка захрипела, давясь и кашляя. Тут же он вздернул ее за волосы. Он их просто скомкал в кулаке и начал сам вбиваться в ее горло.

В этом зрелище было столько первобытного дикого разврата, что я сипло выдохнула стон. Зрачки из черных овалов черепа медленно поднялись от лица жертвы и уперлись прямо на меня. Король этих безумцев, который жестко имел рот блондинки, сейчас смотрел прямо на меня! В панике я отшагнула назад в тень. Успела увидеть кульминацию. Искривив кровавые клыки в зверском оскале, мужчина кончил прямо на лицо несчастной. Она же вместо того, что б от отвращения увернуться, начала с готовностью слизывать белесые капли. Целовать и вылизывать гигантский орган.

А Череп смотрел на меня! Его стальные зрачки, как наточенные клинки, оставляли иллюзорный горящий след на моей коже. Мужчина смотрел с цинизмом и превосходством. Так смотрят уверенные в себе, пресыщенные развратом олигархи.

Задыхаясь от страха, я помчалась прочь. Пролетела и мимо спящих собак, и мимо охранника, что даже не изменил позу на кресле. Только когда я бросила кеды на пол, захлопнула за собой дверь и закрылась на ключ, я смогла выдохнуть панический страх. Уже в кровати яркие вспышки, картины произошедшего обряда калейдоскопом мелькали в глазах.

Мое тело колотило, будто меня ударили дефибриллятором на самой высокой мощности. Возбуждение зашкаливало. Перед тем как уснуть, я еще долго ворочалась в кровати. Очень хотелось запустить руку в трусики и потрогать себя в мокром месте. Унять этот тянущий зуд между ног.

Но мастурбировать на такое извращенное зрелище мне показалось очень грязным и противным действием. Я накрыла голову подушкой, чтоб не слышать стоны и начитку ритуальных молитв. Было даже страшно предположить, что эти сектанты там делают с обнаженными ребятами.

Когда за окном забрезжил рассвет, я, вымотанная и уставшая, смогла провалиться в спасительный сон.

Замок Штраймана точно Обитель Зла!