Глава 6

ЕЛЕНА

После того, как я наслаждаюсь ужином, я принимаю ванну с пеной. Я в течение часа погружаюсь в ароматную воду, чтобы посторонние глаза не осматривали каждый дюйм моей обнаженной кожи. Это также помогает моим нервам успокоиться после стычки с Люцианом Котрони.

Этот мужчина такой же яркий, как тысяча солнц, ослепительный и опасный. Я не собираюсь лгать, он самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела, но для меня это ничего не значит. Люциан Котрони будет править тем самым миром, из которого я пытаюсь сбежать.

Я действительно подумываю о том, чтобы покинуть академию, но, не имея никаких документов, удостоверяющих личность, или денег, чтобы купить поддельные, идея быстро исчезает.

Мне просто нужно сделать все возможное, чтобы избегать Люциана.

Я надеваю мягкие джинсы и черный кашемировый свитер. Натягивая кроссовки, я надеюсь, что темная одежда поможет мне слиться с ночью, когда я на улице.

Открыв дверь, я оглядываю коридор, прежде чем улизнуть. Я быстро запираю за собой дверь и бросаюсь вниз по лестнице, надеясь, что ни с кем не столкнусь.

Охранники лишь бросают на меня взгляд, когда я прохожу мимо них, и когда я прохожу через боковые двери, улыбка начинает растягивать мои губы. Налегке я спускаюсь по лестнице на тропинку и смотрю на звездное небо, наслаждаясь тишиной ночи, окутывающей меня.

Я просто буду молчать. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы показать Люциану Котрони, что я здесь не ради него и не представляю угрозы.

Когда я добираюсь до тайного сада, моя улыбка становится шире от удивления.

Это так красиво.

Мягкий свет обрамляет фонтан, заставляя воду искриться, когда она падает на статую. Я делаю глубокий вдох, пока мои глаза наслаждаются открывшимся передо мной зрелищем.

Глядя на женщину, чей тоскующий взгляд прикован к ангелам, я задаюсь вопросом, была бы моя жизнь другой, если бы моя мать не ушла или не умерла.

Я снова размышляю, почему она не взяла меня с собой, если она жива. Вокруг нее так много вопросов без ответов, что у меня вырывается вздох.

Мои мысли обращаются к невозможному — убежать от этой жизни. Возможно, я многого не знаю, но я знаю, что невозможно просто убежать от мафии. Есть только один выход. Смерть.

Осознание ползет по моему позвоночнику, и мой взгляд быстро обводит сад. Такое чувство, что кто-то наблюдает за мной, и мой желудок сжимается.

Когда я делаю шаг назад, из тени слева от меня доносится голос Люциана.

— Остановись, — мое тело замирает, а затем он становится видимым, выходя из темноты за ближайшим деревом.

Когда он начинает приближаться ко мне, я медленно обхожу фонтан с правой стороны, пока мы оба не оказываемся в лучах света.

Люциан останавливается, и, к счастью, он держит дистанцию. Он наклоняет голову, и его взгляд скользит по моему лицу.

Я вижу, как в его глазах появляются вопросы, а затем он говорит.

— Ты задела мой интерес.

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не шевелиться, в то время как все во мне кричит, чтобы я убежала от опасности, которую представляет этот человек.

Мой язык высовывается, чтобы облизать губы, прежде чем я отвечаю.

— Это не было моим намерением.

— Ты не похожа ни на одну женщину, которую я встречал раньше, — заявляет он. Он делает шаг ближе, и это заставляет все мое тело напрячься, что он замечает, — Ты боишься меня?

— Было бы глупо не делать этого, — честно отвечаю я, — Ты можешь убить меня, и никто ничего не сделает, чтобы остановить тебя.

Как Данте, ты можешь делать со мной все, что хочешь, и я просто должна позволить это, потому что ты сильнее меня.

Люциан делает глубокий вдох, а затем удивляет меня, говоря.

— Я не буду. Нет, если ты не назовешь мне причину, — его взгляд перемещается от меня к фонтану, — Ты не должна быть здесь одна. Это небезопасно.

Прежде чем я могу остановить себя, слова срываются с моих губ.

— Это риск, на который я готова пойти.

Взгляд Люциана возвращается ко мне.

— Каждое слово, слетающее с твоих губ, интригует меня.

На моем лице появляется хмурое выражение.

— Опять же, это не входило в мои намерения.

Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Уголок рта Люциана приподнимается, и это зрелище заставляет мое сердце биться быстрее.

Однако это все иллюзия. Люциан Котрони — это смерть и боль, обернутые в поразительно привлекательное лицо и тело, от которого у большинства женщин, вероятно, потекли бы слюнки. Он опаснее Данте, с которым ты получаешь то, что видишь. Люциан заманивает вас сексуальной ухмылкой и своим низким голосом — как паук, плетущий паутину.

Не желая оставаться в его присутствии ни секунды дольше, я начинаю идти к тропинке, ведущей обратно в замок.

Когда Люциан внезапно хватает меня за запястье, у меня перехватывает дыхание, и я мгновенно вырываюсь из его легкой хватки. Мимолетное прикосновение оставляет тепло на моей коже.

Мои ноги двигаются быстро, чтобы убрать свое тело из его досягаемости, и это заставляет Люциана поднять руки в позе капитуляции. Я бы поверила в это, если бы не мрачное выражение, застывшее на его лице.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — говорит он низким и осторожным голосом.

Я тебе не верю. Такие мужчины, как ты, умеют только разрушать.

— Я кое-что узнал о тебе, но я не знаю, насколько это правда, — продолжает он говорить. Когда я просто смотрю на него, он спрашивает, — Тебя держали в плену?

Этот вопрос разрывает фантазию о свободе, которую мне удалось создать вокруг себя с тех пор, как я ступила на территорию Святого Монарха.

Мое сердце начинает бешено колотиться в груди, когда воспоминания о моем «пленении» проникают сквозь трещины в моем сознании. Они всегда там, прячутся в тени, готовые вцепиться в мою душу… или то, что от нее осталось.

— Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, — выдавливаю я слова сквозь сдавленное горло.

Мрачная хмурость появляется на лице Люциана, а затем он кивает головой.

— Я пришлю охранника присматривать за тобой.

К моему абсолютному удивлению, я смотрю, как он уходит, не сказав больше ни слова.

Я испускаю тяжелый вздох облегчения и, подняв руку, кладу ее на испуганный орган, бьющийся о мои ребра, наблюдая, как уверенная фигура Люциана исчезает в темноте.

Он действительно услышал?

Я не ожидала от него этого.

Через несколько секунд ко мне подходит охранник и, кивнув головой, останавливается возле дерева.

Чувствуя себя немного в безопасности, я оглядываюсь на фонтан.

Наконец-то я одна.

Я делаю все возможное, чтобы отогнать ужасные воспоминания, всплывшие на поверхность после вопроса Люциана. Садясь на скамейку, я подтягиваю ноги. Я обхватываю руками голени и кладу подбородок на колени. Потом я просто слушаю воду, и звук кажется очищающим.

Данте здесь нет. Здесь только я, ночь и прекрасный сад.

Я поднимаю глаза на лицо статуи.

Кому мне молиться, когда сам Бог оставил меня?

Ее мрачный взгляд — достаточный ответ. Никому.

Что мне делать? Я не могу вернуться на виллу. Я не могу выйти замуж за Данте. Одной мысли о том, что я буду связана с Данте на всю жизнь, достаточно, чтобы мое горло сжалось от паники и страха.

Мое тело начинает дрожать, когда безнадежность переполняет меня.

Ты должна научиться защищать себя, Елена. Научиться стрелять из пистолета. Научиться сражаться.

Дрожь утихает при этих мыслях. Академия Святого Монарха — идеальное место, чтобы научиться навыкам, которые мне понадобятся, чтобы убить Данте... прежде чем он убьет меня.

* * *

ЛЮЦИАН

Войдя в оружейную, я киваю мисс Дервиши. Она уже более десяти лет работает в академии Святого Монарха, обучая владению оружием. Она помогает Ким Юнгу, контрабандисту, выбрать оружие.

В тире раздаются выстрелы, и, взяв в руки Glock, я проверяю обойму.

— Кто еще здесь?

— Мисс Лукас, — отвечает мисс Дервиши.

Мой взгляд падает на мисс Дервиши, я удивлен, услышав, что Елена здесь. Особенно учитывая, что сейчас шесть утра.

Интересно.

Это последнее место, где я ожидал встретить Елену. Особенно после того, как я не видел ее последние три дня, но она постоянно была в моих мыслях.

Прошлой ночью я многому научился из разговора с ней. Я не сомневаюсь, что она была пленницей на вилле своего отца. Когда я взял ее за руку, ее реакция говорила о многом. Я чувствовал, как от нее исходят страх и паника.

Есть еще сотни вопросов без ответов, и тот факт, что я даже думаю о них, должен заставить меня волноваться. У меня никогда не было личного интереса к женщине, и неспособность перестать думать о Елене должна быть для меня достаточным предупреждением.

Тем не менее, это предупреждение, которое я явно намерен проигнорировать.

Крепко сжимая Glock, я иду в тир. На выбор есть десять прилавков, но я продолжаю проходить мимо пустых, пока не дохожу до прилавка рядом с Еленой. Она не замечает меня, поскольку закрывает один глаз, целясь в цель. Ее язык выглядывает из-под губ, а затем она нажимает на курок. Все ее тело дергается, и она полностью промахивается мимо цели.

Какой бы милой она ни выглядела в данный момент, я хмурюсь, когда спрашиваю.

— Ты когда-нибудь держала в руках оружие до сегодняшнего дня?

Я сразу же жалею, что заговорил, когда она издает писк, поворачиваясь ко мне. Огнестрельное оружие выпадает из ее руки, но затем она пытается его поднять.

Должно быть, она была полностью сосредоточена на своей мрачной работе, которую выполняла, чтобы заметить, как кто-то подкрался к ней.

— Я приму это как «нет», — бормочу я, — Почему мисс Дервиши здесь и не показывает тебе, как стрелять из пистолета?

Елена кладет оружие на прилавок своей кабинки, прежде чем ответить.

— У меня тренировка с ней в семь. Я просто хотела немного попрактиковаться.

— Ты в конечном итоге убьешь себя, — говорю я, недовольный тем фактом, что Елене разрешено обращаться с оружием, когда она ничего об этом не знает. Я подхожу ближе, пряча свой Glock за спину. Когда я тянусь к пистолету Елены, Heckler&Koch, я замечаю, как она напрягается, — Встань передо мной, — приказываю я.

— Мне не нужна твоя помощь.

Я перевожу взгляд на Елену.

— Я не буду предлагать во второй раз.

Она раздраженно фыркает, но подходит и встает передо мной. Когда я обнимаю ее и прижимаюсь грудью к ее спине, Елена резко вздыхает и мгновенно начинает дрожать.

— Расслабься, я просто покажу тебе, как стрелять, чтобы ты не убила меня, пока я здесь.

Я беру ее за правую руку и прижимаю пистолет к ее ладони. Затем я поднимаю ее левую руку, заставляя ее пальцы плотно обхватить рукоятку.

— Всегда крепко держи оружие. Выпрями руки и сцепи локти, чтобы отдача не заставила тебя дернуться.

Елена кивает и, слегка наклонив мою голову вперед, моя щека прижимается к ее щеке.

— Держи оба глаза открытыми. Прищуривание ни хрена не помогает.

Она снова кивает, ее мягкая кожа касается щетины на моей челюсти, когда я навожу ствол на цель. Стоять с ней лицом к лицу ошеломляет, заставляя каждый дюйм меня ожить от неоспоримого влечения, которое я чувствую к ней. Понизив голос, я бормочу.

— Нажми на курок.

Елена не колеблется, и в следующую секунду в тире раздается выстрел. Пуля попадает в цель в левом плече, и отдача заставляет меньшее тело Елены прижаться к моему крепкому телу.

— Неплохо, — бормочу я.

Елена издает счастливый вопль и поворачивает свое лицо ко мне, на ее губах появляется потрясающая улыбка.

Христос всемогущий.

— Можешь показать мне еще раз? — спрашивает она.

Ее смена настроения и яркая улыбка застают меня врасплох, и все, что я могу сделать, это кивнуть. Она быстро прижимается спиной к моей груди, а затем ее хватка на ручке крепче сжимается под моими руками. Притяжение усиливается, и когда я делаю вдох, мои легкие наполняются ее мягким ароматом.

Блять, я никогда раньше не испытывал такого сильного влечения к женщине.

Изо всех сил стараясь сосредоточиться на текущей задаче, я навожу ствол на цель, затем шепчу ей на ухо.

— Нажми на курок.

Елена слушает, а затем вокруг нас раздается выстрел, и пуля попадает в цель с правой стороны груди.

— Боже мой! — Елена снова радостно кричит. — Этот выстрел может кого-то убить, верно?

— Все зависит от цели. Если ты хочешь убить, тебе нужно целиться в сердце или голову. Предпочтительно в голову, — говорю я, отстраняясь от нее, потому что я в секунде от того, чтобы стать твердым, и я не думаю, что она оценит, как мой член трется о ее поясницу.

С другой стороны тира, где мисс Дервиши дает урок Ким Юнгу, начинают раздаваться выстрелы.

— Попробуй еще раз, — инструктирую я Елену.

Она кивает и наводит ствол на цель. Когда кончик ее языка проскальзывает сквозь губы, когда она сосредотачивается на выстреле, уголок моего рта приподнимается.

Стоя рядом с ней, я могу смотреть на нее, пока ее внимание сосредоточено на стрельбе. На ее щеке слабый шрам, и мне интересно, как она его получила.

Елена нажимает на курок, и ее тело дергается. Моя левая рука вырывается вперед, и, положив ее на поясницу, я помогаю ей удержаться на ногах. Пуля не попадает в цель, и улыбка исчезает с ее лица.

— У тебя это выглядит так просто, — бормочет она.

— Годы практики. Ты почувствуешь это, — я подхожу к кабинке рядом с кабинкой Елены и, достав из-за спины Glock, прицеливаюсь и делаю пару выстрелов.

Когда я останавливаюсь и не слышу, чтобы она стреляла, я смотрю направо и вижу, что она наблюдает за мной через пуленепробиваемое стекло.

— Тебе нужно практиковаться.

Елена кивает, и я смотрю, как она делает только один выстрел, который попадает в плечо цели, прежде чем снова переключить свое внимание на мой собственный пистолет.

Пока я разряжаю обойму, я думаю о том, как Елена в очередной раз удивила меня. Она хочет научиться защищать себя, и это заставляет защитное чувство распространяться в моей груди.

Возможно, ее держали в плену, но в ней есть сила.

После того, как я выпустил последний патрон в обойме, я смотрю на цель Елены. Уголок моего рта приподнимается, когда я вижу, что ей удалось попасть в цель дважды. Не смертельные выстрелы, но это только начало.

Я поворачиваю голову, а затем встречаю ее улыбку.

— Спасибо, что помог мне.

Я киваю и отворачиваюсь от нее, покидая тир. Мои глаза сужаются, когда я пытаюсь понять неожиданные эмоции, которые вызывает во мне эта женщина.

Я пытаюсь проиграть это как не более чем сострадание, узнав, что ее держали в плену... но в глубине души я знаю, что это не единственная причина, по которой она привлекла мое внимание.

Елена похожа на раненую маленькую птичку, пытающуюся научиться летать, в то время как она окружена хищниками.

Боже, помоги мне, но это пробуждает во мне защитную сторону, о которой я даже не подозревал.

Самое непонятное, почему я вообще забочусь о женщине, с которой познакомился всего четыре дня назад.