Глава 7

ЕЛЕНА

Я только что залезла в ванну, когда слышу, как хлопает дверь в мою комнату.

— Где ты, черт возьми? — Данте огрызается, и я спешу вылезти из ванны, разбрызгивая воду. Мое сердцебиение ускоряется от паники, когда я хватаю полотенце, чтобы прикрыть свое тело.

Данте просто заходит в ванную, и это заставляет меня сказать.

— Я принимаю ванну. Ты не возражаешь?

Он стал еще более жестоким, чем когда-либо, с тех пор, как месяц назад застукал меня с Альфонсо.

Такое чувство, что это случилось только вчера. Я не могла спать, и сбросила в весе из-за травмы, которая, кажется, только усугубляется с течением дней.

Губы Данте растягиваются в усмешке.

— Я совсем не против, — указывая на ванну позади меня, он говорит, — Искупайся.

Что?

Нет.

— Уходи, — я выдавливаю слово, когда дрожь начинает распространяться по моим внутренностям. Я крепче сжимаю полотенце, и оно бросается в глаза Данте.

Он бросается вперед и, схватив меня за шею, толкает назад, пока мои икры не ударяются о бортик ванны, и я падаю в нее. Вода переливается через край, когда злобный взгляд Данте скользит по мне.

— Я сказал, искупайся, Principessa! — Принцесса! — он подходит ближе к ванне. — Или ты хочешь, чтобы я тебя искупал?

Боже, нет.

Стыд прожигает меня, как раскаленные угли, прожигая дыры в моей все еще травмированной психике.

Не желая, чтобы Данте прикасался ко мне, я цепляюсь за мокрое полотенце одной рукой, пока опускаю ноги в ванну. Дрожащей рукой я тянусь за мочалкой.

— Брось полотенце, — приказывает Данте.

Я перевожу взгляд на него, и меня охватывает ужас, когда он начинает расстегивать ремень.

Пожалуйста, нет. Только не снова.

Мой подбородок дрожит, и я начинаю качать головой.

— Мы всегда можем перенести это в твою спальню, где я трахну тебя грубо, Principessa — Принцесса. Выбрось полотенце.

Тяжелая тьма накрывает меня, когда я заставляю свои пальцы отпустить мокрое полотенце. Стыдясь и чувствуя себя ужасно незащищенной, я сдерживаю безнадежные рыдания, подступающие к горлу.

— Мойся, — снова приказывает Данте, — Начни со своих сисек.

Боже.

О, Боже.

Помоги мне выбраться из этого кошмара.

Меня так трясет, что я чуть не роняю средство для мытья тела, когда выдавливаю немного на мочалку. Раньше мне нравился его запах. Но теперь это навсегда будет напоминать мне об этом дне.

Раньше ванная была для меня безопасным местом, но все меняется, когда звуки Данте, поглаживающего свой член, наполняют воздух.

Из моего левого глаза скатывается слеза, и я быстро брызгаю водой на лицо, не желая, чтобы он это видел.

— Твои сиськи такие чертовски вызывающие, — с отвращением стонет он.

Мне каким-то образом удается продолжать мыть свое тело. Я чувствую себя... грязной. Я начинаю сильнее тереть кожу, когда движения Данте набирают темп, а затем он достигает оргазма, и его сперма ударяет по моему лицу и плечу рывками.

Я отшатываюсь от него, когда из меня вырывается сдавленный всхлип.

Я должна чувствовать облегчение, когда он застегивается, но я не чувствую его.

— Скоро, Principessa — Принцесса. Скоро, — зловещие слова тяжело повисли в воздухе, и он наконец уходит.

Рыдание болезненно вырывается из моей груди, когда я начинаю смывать с себя следы его оргазма. В отчаянии я спускаю воду и выбираюсь из ванны. Я вытираюсь, врываясь в свою комнату, и, схватив одежду из шкафа, натягиваю ее так быстро, как только могу.

Только когда я одета, я поддаюсь своему отчаянию, надеясь, что слезы смогут очистить меня.

Я резко сажусь, мое дыхание срывается с пересохших губ, когда остатки кошмара прошлого сотрясают меня.

Это происходит все чаще и чаще с тех пор, как я приехала в академию, нанося ущерб моей психике и эмоциям.

У меня мурашки по коже, и я чувствую тошноту в животе, когда вылезаю из постели. Желая выбраться из замкнутого пространства своей комнаты, я снимаю шорты и майку. Я натягиваю спортивные штаны и рубашку с длинным рукавом, а также удобные кроссовки. Проведя щеткой по волосам, я в спешке покидаю свою личную комнату.

В коридорах тихо, и я опускаю глаза, когда иду так быстро, как только могу, к боковым дверям.

Я уже почти две недели в академии Святого Монарха, и тишина и покой, которые я нахожу в саду, помогают, но кошмары продолжают вырывать меня из безопасности, которую я чувствую здесь.

Оказавшись на улице, я не замедляюсь и начинаю бежать трусцой, мне просто нужно добраться до фонтана.

Добравшись до тайного сада, я опускаюсь на колени у мраморного края. Мои глаза останавливаются на лице статуи, когда я молю о пощаде.

— Пожалуйста, помоги мне. Не заставляй меня возвращаться к Данте. Спаси меня от него. Мне все равно, как. Просто спаси меня от него. Ты можешь даже лишить меня жизни, потому что я скорее умру, чем выйду за него замуж. Пожалуйста… — мой голос становится напряженным, когда я выдавливаю последние слова, — Сжалься надо мной.

Отчаяние смешивается со всепоглощающим стыдом, который Данте запечатлел в моей душе за последние четыре года.

Это всего лишь статуя, Елена. Нет Бога, который услышит твою молитву.

Чувствуя себя в ловушке этого нескончаемого кошмара, я опускаю глаза, а затем вся кровь отливает от моего лица, когда я вижу Люциана, сидящего на скамейке слева от меня.

Он наклоняется вперед, его предплечья покоятся на бедрах, а руки крепко сжаты. Наши взгляды встречаются, и мрачное выражение его лица заставляет меня похолодеть. Знание того, что он услышал мою молитву, заставляет меня желать, чтобы земля поглотила меня целиком.

После того, как Люциан показал мне, как стрелять, я больше с ним не разговаривала. Всякий раз, когда мы сталкиваемся друг с другом, он только кивает мне головой. Меня это вполне устраивает, потому что я все еще считаю его угрозой. То, что он дал урок стрельбы, не значит, что я ему доверяю.

Я должна встать и уйти, но я не могу заставить себя пошевелиться.

Люциан делает глубокий вдох, прежде чем сказать.

— Я могу убить Капоне, но это положит начало войне между нашими семьями, — он медленно поднимается на ноги, а затем подходит ко мне.

Люциан останавливается рядом со мной, и мне приходится сильно запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Когда он протягивает мне руку, я на мгновение колеблюсь, не уверенная, что с ней делать.

— Я могу показать тебе, как его убить, — говорит он то, что я отчаянно хотела услышать.

Может ли он быть ответом на мою молитву?

Я осторожно кладу свою руку в руку Люциана, и он поднимает меня с земли. Когда я стою перед ним, я спрашиваю.

— Почему ты мне помогаешь?

— Когда ты убьешь Данте и займешь место своего отца, я ожидаю, что ты запомнишь этот момент. Твоя верность будет принадлежать мне.

Это стратегический ход с его стороны. Я не в том положении, чтобы отказываться. Я могу использовать всю подготовку, которую я могу получить. Я видела, как он обращается с оружием, и я хочу стать такой же умелой, как он.

— Когда я сменю отца, моя верность будет принадлежать тебе, — соглашаюсь я, зная, что этот день никогда не наступит. Я не пойду по стопам своего отца, но Люциан, кажется, забыл, что я сказала ему это, когда мы впервые встретились.

Как только я убью Данте, я планирую исчезнуть и начать новую жизнь где-нибудь в другом месте... в безопасном месте. Но это то, что Люциану не нужно знать.

Его пальцы задерживаются на моих, прежде чем он отпускает мою руку. Я вижу вопросы, назревающие в его глазах, но вместо того, чтобы задать их, он бормочет.

— Иди спать, маленькая птичка. Мы начнем завтра утром.

Маленькая птичка? Вместо того, чтобы это звучало унизительно, на самом деле это звучит так, как будто Люциану может быть не все равно. На меня? Как нелепо. Он ничего не знает обо мне, кроме того, что я дочь Валентино Лукаса.

Я киваю и начинаю отворачиваться от него, но затем останавливаюсь, чтобы спросить.

— А как насчет твоего собственного обучения?

Уголок рта Люциана слегка приподнимается, и это делает его еще более привлекательным.

— Я почти окончил его.

Мне нужно знать, сколько времени у меня есть, я спрашиваю.

— Когда ты уезжаешь?

— Если все пойдет хорошо, я уеду через месяц, — Люциан жестом показывает мне идти, — Я провожу тебя обратно до твоей комнаты.

Меня смущает, когда он делает такие вещи. Я провела последние две недели, пытаясь понять, почему он показал мне, как обращаться с оружием.

Почему он помогает мне всего одну секунду, чтобы практически игнорировать меня целыми днями? Не то чтобы я возражала, чтобы меня игнорировали. Я предпочитаю это.

Если Люциан думает, что сможет добраться до моего отца через меня, он будет разочарован, когда узнает, что я ничего не значу для своего отца.

Мы идем в ногу друг с другом, и когда ночь поглощает нас, я слишком остро ощущаю мужчину рядом со мной. Сила излучается в каждом его шаге. Мой слух фокусируется на шорохе его костюма. Часть моего тела слишком осознает мускулистую фигуру Люциана.

Кто такой Люциан на самом деле? Опасный человек, которого меня предупреждали избегать любой ценой или…

— Когда ты вернешься домой, ты займешь место своего отца, верно? — тихо спрашиваю я, испытывая странную потребность узнать его получше.

— Да.

Итак, он станет главой мафии через четыре недели.

— И все же ты предлагаешь мне помощь, — заявляю я.

— Враг моего врага — мой друг, — бормочет он, и мои глаза устремляются к его лицу.

Я уверена, что у него их много, но все же я спрашиваю.

— Кто твой враг?

— Разве твой отец не сказал тебе? — взгляд Люциана падает на меня.

— Он мне ничего не говорит.

— Наши семьи становятся мишенью. Наши отцы пытаются выяснить, кто представляет новую угрозу, — сообщает он мне.

— Ох, — так вот о какой новой проблеме говорил мой отец, прежде чем отправить меня сюда.

Мы с Люцианом входим в замок, и в узком коридоре его рука касается моей. Я снова смотрю на него, когда что-то начинает беспокоить меня в глубине души. Я хмурюсь, пытаясь понять, что это такое.

Больше никаких разговоров, пока мы не доберемся до наших апартаментов. Когда я открываю свои, Люциан спрашивает.

— Ты не заперла дверь?

— Я забыла, — признаюсь я. Я была слишком расстроена из-за кошмара, чтобы мыслить здраво.

Люциан проходит мимо меня, открывая мою дверь. Я смотрю, как он заходит внутрь, а затем мои губы приоткрываются, когда он проверяет все комнаты и возможные укрытия.

Странное ощущение распространяется в моей груди, когда он подходит и встает передо мной.

— Всегда запирай свою дверь. То, что мы на нейтральной территории, не означает, что мы в безопасности.

Я киваю, и когда Люциан проходит мимо меня и пересекает коридор, чтобы добраться до своей двери, я говорю.

— Спасибо, — он оглядывается на меня, и это заставляет меня продолжить, — За то, что помогаешь мне и проверил мою комнату.

Люциан мгновение смотрит на меня, прежде чем отпереть дверь и войти в свою комнату, затем он бормочет.

— Иди внутрь, маленькая птичка. Будь готова тренироваться в шесть.

— Хорошо, — прежде чем закрыть за собой дверь, я добавляю, — Спокойной ночи, Люциан.

Наши взгляды на мгновение встречаются, и у меня в животе возникает странное ощущение. Я быстро закрываю дверь и обязательно запираю ее. Глядя на темный лес, в моей груди шевелятся надежда и притяжение.

Люциан Котрони может мне помочь, но это не значит, что я могу ему доверять.

Осторожно, Елена. Не поддавайся его обаянию только потому, что он проявил к тебе доброту. Он помогает тебе только в обмен на твою верность. Для него это все бизнес.

Мое сердцебиение начинает ускоряться, когда до меня доходит, что он собирается показать мне, как убить Данте.

Да, сосредоточься на этом. Это единственное, что имеет значение.

* * *

ЛЮЦИАН

Пока я снимаю костюм, мои мысли возвращаются к безнадежному выражению, которое я видел на лице Елены, когда она молилась.

Я не собираюсь лгать, это было душераздирающе, если не сказать больше, и это не та эмоция, с которой мне комфортно. Вид такой уязвимой Елены... вернул к жизни чувство защиты, которое я испытывал к ней, когда она впервые попала в академию Святого Монарха.

Но я должен быть осторожен. Думать моим сердцем приведет только к моей смерти. Она все еще дочь Валентино Лукаса, и это единственная причина, по которой я держусь от нее подальше с тех пор, как показал ей, как стрелять из пистолета.

Было тяжело видеть ее каждый день, и заставляя себя держаться от нее подальше, я только усилил влечение, которое я чувствую к ней.

Голый, я иду в ванную и включаю краны в душе. Пока я моюсь, я думаю о предложении, которое я сделал Елене. Если я помогу ей, она будет связана со мной клятвой, и у меня будет ее поддержка. Она достаточно отчаянна, чтобы пообещать мне что угодно в обмен на защиту.

Как только я принимаю душ и надеваю спортивные штаны, я проверяю свой телефон. Не видя никаких сообщений, я падаю на кровать и вытягиваюсь.

Вид Елены, стоящей на коленях у фонтана, снова всплывает в моей памяти. Грубое отчаяние и страх, в то время как Елена умоляла статую спасти ее, напоминает мне о том, когда мы похоронили мою мать. Она умерла, когда мне было восемь, и я никогда не забуду, как мой отец стоял на коленях у ее могилы, оплакивая ее. Она умерла от аневризмы, и для нас это был настоящий шок. В один момент она была с нами, а в следующий — ушла. Моя мать была любовью всей его жизни, и отец так и не оправился от потери.

Я не знаю, какой жизнью жила Елена, но что-то подсказывает мне, что от нее она никогда не оправится. Она могла бы быть жестокой соперницей, как и другие женщины в мафии, но вместо этого ее отец превратил ее в испуганную маленькую птичку.

Тем не менее, в ней все еще есть борьба. Не все потеряно.

Осторожно, Люциан. Ты не хочешь сделать ее достаточно сильной, чтобы победить тебя.

Это был бы самый глупый способ помереть в историю мафии.

* * *

Когда я открываю свою дверь без десяти минут шесть, я с удивлением обнаруживаю Елену, ожидающую перед своей собственной.

На ее лице нет и следа беспокойной ночи, которую она провела. Одетая в черные леггинсы и футболку, с волосами, собранными в хвост, она выглядит готовой к тренировке.

— Доброе утро, — говорит она с осторожным выражением в глазах.

— Доброе утро, — бормочу я, пока мой взгляд скользит по ее миниатюрному телу. И снова меня поражает, насколько она красива с телом, созданным для ночей дикого секса.

— Мне нужен кофе, или я кого-нибудь убью, — бормочу я, начиная идти, и когда Елена не следует за мной, я приказываю, — Пойдем.

Она идет в ногу со мной, и когда мы входим в столовую, мадам Келлер поднимает взгляд от того места, где она наслаждается своим кофе. На ее губах появляется понимающая улыбка, и она приветствует нас кивком.

Я сажусь за свой обычный столик, и через несколько секунд официант приносит мой обычный заказ.

— Ваш эспрессо, мистер Котрони, — он обращает свое внимание на Елену, — Чего бы вы хотели, мисс Лукас?

— Латте, пожалуйста.

Пока я наслаждаюсь кофе, мой взгляд останавливается на Елене. Она снова выглядит нервной, как будто прошлой ночи между нами не было. Ставя чашку, я спрашиваю.

— Тебе удалось поспать?

Ее глаза отводятся от моих, когда она отвечает.

— Да.

— Ты плохая лгунья, — говорю я ей, и это заставляет ее снова посмотреть на меня.

Нас прерывают, когда официант приносит латте, и я меняю тему.

— Мы начнем с обучения владению оружием, а затем приступим к рукопашному бою.

— Гроссмейстер Йео тренирует меня в четыре часа дня каждый день, — упоминает Елена.

— Я знаю, — то, что мы не разговаривали, не значит, что я не наблюдал за ней, и, честно говоря, ее боевые навыки отстой.

Мы допиваем наши напитки в тишине. Когда я встаю, в столовую заходит Сергей Аулов. Я собирался поговорить с ним.

— Дай мне минутку, — говорю я Елене, а затем иду в направлении русского.

— У меня есть кое-какая информация, — говорит Сергей, когда я добираюсь до него. Я попросил его разузнать для меня о новой угрозе.

— Какая?

Сергей садится за свой столик, затем жестом приглашает меня присоединиться к нему. После того, как я сажусь, он говорит.

— Говорят, угроза ближе, чем ты думаешь. Это кто-то из вашего круга.

— Ты можешь доверять этой информации?

Сергей кивает.

— Настолько, насколько это возможно в нашем мире.

Блять.

Мафия состоит всего из трех семей. Котрони, Лукас и Кабельо. Если источник Сергея прав, то это либо Лукас, либо Кабельо.

Мне нужно поговорить с отцом, и я говорю.

— Спасибо, Сергей.

Когда я поднимаюсь на ноги, он бормочет.

— Будь осторожен, Люциан. Нам бы не хотелось потерять союзника.

Я киваю и, достав телефон, иду туда, где Елена ждет у двери.

— Иди в тир. Я встречу тебя там.

— Хорошо, — я жду, пока Елена уйдет, прежде чем направиться к главным дверям академии Святого Монарха. Выйдя на улицу, я оглядываюсь, прежде чем достать телефон и набрать номер отца.

— Сын? Что случилось? — он спрашивает, потому что я обычно не звоню ему так рано.

— Я разговаривал с Сергеем Ауловым. Он говорит, что угроза ближе к нам, чем мы думаем. Это либо Кабельо, либо Лукас.

— Я знаю. Ник Кабельо притих. Либо он мертв, либо стоит за нападением. Я попросил Алексея разыскать его.

Я снова заглядываю в академию Святого Монарха.

— Ты уверен, что это не Тино? — я серьезно не хочу помогать Елене, только для того, чтобы она перерезала мне горло.

— Я уверен, — отвечает мой отец, — Не волнуйся слишком сильно, Люциан. Наслаждайся своим последним месяцем там.

Легче сказать, чем сделать.

— Я всегда буду беспокоиться о тебе.

После того, как мы заканчиваем разговор, я делаю глубокий вдох, прежде чем вернуться в замок. По дороге в тир мои мысли вращаются вокруг надвигающейся угрозы и Елены.

Я хочу присоединиться к своему отцу, но он непреклонен, мы сейчас не в одном месте. Это говорит мне о том, что мы в большей опасности, чем признается мне мой отец.

А еще есть Елена. Честно говоря, эмоции, которые она вызывает во мне, нежелательны, особенно сейчас, когда моя голова должна быть ясной.

Зайдя в оружейную, я выбираю обычный Glock, который использую, и направляюсь в тир.