Глава 8

ЕЛЕНА

После нескольких часов стрельбы из пистолета у меня болит палец, а остальная часть руки онемела. Люциан был неумолим и холоден, с бесстрастным выражением лица, запечатленным на его лице во время тренировок последние пару дней.

Я не уверена, оттого ли это, что он чувствует себя обремененным, помогая мне, или его беспокоит что-то еще.

Направляясь в столовую, я поднимаю взгляд на Люциана и, не в силах больше сдерживаться, спрашиваю.

— Что-то не так?

Люциан качает головой, его мысли, кажется, далеко отсюда.

Как только мы собираемся войти в столовую, охранник окликает.

— Мисс Лукас, к вам посетитель.

Моя голова поворачивается, и кровь стынет в жилах при виде Данте, идущего ко мне. Я мгновенно замираю, не в силах сформулировать мысль, в то время как мое сердце начинает биться без контроля. Страх сжимает меня когтями при виде монстра, от которого, как я думала, я была в безопасности. Я чувствую присутствие Люциана рядом со мной, и у меня пересыхает во рту.

О, Боже, почему он не идет в столовую? Это сделает все намного хуже для меня.

Когда Данте подходит ближе, Люциан внезапно встает передо мной, наклоняя голову к Данте.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен работать над тем, чтобы выяснить, кто представляет угрозу?

Глаза Данте вспыхивают гневом, когда он переводит взгляд с меня на Люциана.

Он предупреждал меня держаться подальше от него, а теперь он застукал нас вместе.

Мои мысли мгновенно возвращаются к роковому дню, когда был убит Альфонсо, и это умножает мой страх. Мои мышцы напрягаются от необходимости бежать, но мои ноги примерзли к полу.

Не в силах издать ни звука, я смотрю, как Данте сжимает челюсти. Я вижу, что ему требуется больше самообладания, чем нужно, чтобы ответить Люциану резким тоном.

— Мы делаем все, что в наших силах. Я здесь, чтобы поговорить со своей невестой, — глаза Данте прищуриваются на Люциане, и это заставляет мое сердце колотиться о ребра, — Мне нужно твое разрешение?

О, Господи. Почему Данте должен был прийти сюда?

Вместо ответа Люциан отходит в сторону, а затем говорит худшую из возможных вещей.

— Ты знаешь, где меня найти, когда закончишь со своим гостем, Елена.

Это будет очень плохо. Единственное, что играет в мою пользу, это то, что Данте не разрешено убивать меня на территории Святого Монарха.

Мои губы приоткрываются, страх плетет вокруг меня головокружительную паутину. Когда Люциан начинает входить в столовую, Данте хватает меня за руку неумолимой хваткой, и меня тащат через фойе вверх по лестнице. Когда Данте толкает меня по коридору, и я понимаю, что мы направляемся к моей комнате, я отступаю назад из его хватки.

— Мы можем поговорить в фойе.

— Заткнись, — огрызается Данте и дергает меня так сильно, что острая боль пронзает мое плечо. С моих губ срывается вздох, а затем меня толкают к двери, — Открывай.

Я качаю головой, зная, что если я это сделаю, Данте сможет сделать со мной все, что угодно. Возможно, он не сможет убить меня на территории Святого Монарха, но есть вещи гораздо хуже смерти.

— Сучка, — рычит он и, теряя остатки терпения, которые у него были, наотмашь бьет меня по лицу. Моя щека вспыхивает, и, прежде чем я успеваю прийти в себя, Данте замечает ключ, который я держу на цепочке у меня на шее, и срывает его, заставляя звенья впиваться в мою кожу, прежде чем они разорвутся.

Через секунду Данте открывает дверь, и меня грубо толкают внутрь.

Годы страха переполняют меня, и я не могу мыслить здраво. Мое дыхание срывается с губ, а мое сердце — не более чем шепот, слишком напуганный, чтобы встретиться лицом к лицу с монстром передо мной.

Однако прятаться уже поздно. Монстр здесь, и я ничего не могу поделать, потому что он намного сильнее меня.

Последние две с половиной недели я потеряла бдительность. Я думала, что в академии Святого Монарха я в безопасности. Это делает все происходящее намного хуже. В другое время я была морально готова, но не сегодня.

Мысли мимолетны, потому что Данте набрасывается на меня, его правая рука сжимает мое горло.

— Ты думала, что здесь ты будешь в безопасности от меня? Ошибаешься, Principessa — Принцесса, — костяшки его пальцев врезаются мне в челюсть, и от удара у меня звенит в ушах, а головокружительная волна боли мешает сосредоточиться на чем-либо.

Хватка Данте на моем горле усиливается, перекрывая доступ к воздуху.

— Я же говорил тебе держаться подальше от Котрони!

Его пальцы продолжают впиваться в мою кожу, и такое чувство, что он пытается выжать из моего тела весь воздух. Я начинаю бить и царапать его руку, пытаясь глотнуть воздуха.

— Ты позволила ему прикасаться к тебе? — спрашивает Данте, его взгляд полон безумия. — Ты позволила ему трахнуть себя?

Я пытаюсь покачать головой, когда мое зрение темнеет по краям.

— Ты моя, Principessa —Принцесса. Я убедил твоего отца разрешить нам пожениться через две недели, — сквозь мое угасающее зрение все, что я вижу, это жестокий блеск в глазах Данте, когда его слова льются на меня, как кислота, — Я буду трахать тебя так сильно ночью, что ты не сможешь ходить на следующий день.

Мои ресницы начинают опускаться, так как скудные силы, которые у меня есть, покидают мое тело, а ноги подкашиваются подо мной.

Он собирается убить меня. Осознание этого погружает меня в ужас, а затем все темнеет, когда я падаю на пол.

* * *

ЛЮЦИАН

Это не твое гребаное дело.

И все же я не могу удержаться от похода в комнату Елены. Мой разум говорит мне игнорировать то, что я видел — Данте, который грубо тащил Елену прочь. Мое сердце, однако, отказывается закрывать глаза, когда я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Приближаясь к комнате Елены, я слышу, как Данте рычит.

— Ты позволила ему прикоснуться к тебе? Ты позволила ему трахнуть себя?

На мгновение уголок моего рта приподнимается, думая, что Данте видит во мне угрозу. Правильно. Я вдвое моложе его и сильнее, чем он может когда-либо надеяться.

— Ты моя, Principessa — Принцесса. Я убедил твоего отца разрешить нам пожениться через две недели.

Эта новость заставляет меня нахмуриться.

— Я буду трахать тебя так сильно ночью, что ты не сможешь ходить на следующий день.

Дверь закрыта не до конца, и я ударяю ладонью по дереву, заставляя ее распахнуться. То, что я вижу, лишает меня всякой рациональности — глаза Елены закрываются, а затем она падает на пол.

Ублюдок.

Данте отводит ногу назад, чтобы пнуть ее, но я двигаюсь вперед и, схватив его за плечи, дергаю его прочь от того места, где он возвышается над ней.

Я должен сделать одолжение всему миру и убить его.

Данте отшатывается с потрясенным выражением лица, расширяя глаза, когда они фокусируются на мне.

Гнев течет по моим венам, и это сильнее, чем все, что я чувствовал раньше. Я не могу сформулировать слова, поэтому вместо этого я прибегаю к действию. Мой кулак врезается в челюсть Данте, заставляя его запрокинуть голову.

Он качает головой, а затем делает угрожающий шаг ко мне, но когда я поднимаю подбородок, широко разведя руки в стороны, он останавливается.

— Я сделаю один удар, а потом убью тебя, черт возьми, — выдавливаю я слова, — Попробуй, Капоне. Замахнись на меня.

Данте сжимает челюсти, но, зная, что у него нет шансов против меня, он отступает.

— Гребаная киска, — плюю я на него, — Ты всего лишь гребаный недоросток, — зная, что у меня осталось не так много самообладания, я приказываю, — Убирайся.

Взгляд Данте переключается на Елену, и это заставляет меня встать перед ней, так что ему приходится смотреть на меня.

У мужика есть желание умереть. Я с радостью познакомлю его с его создателем.

— Она моя, — говорит он, как будто это должно иметь значение для меня.

Прежде чем обдумать это, я хихикаю.

— Была, — качаю головой в его сторону, — Тино знает, как ты обращаешься с его дочерью?

Настала очередь Данте смеяться.

Какого черта?

Определенно не та реакция, которую я ожидал.

— Тино насрать на нее. Осторожно, Люциан. Я тот, кто сменит Тино.

Эта информация заставляет меня нахмуриться еще сильнее.

— Ты не сможешь захватить власть, если будешь мертв.

На лице Данте появляется уверенная усмешка.

— У тебя нет полномочий убивать меня. Ты не глава фамильи.

— Пока, — бормочу я. Мои мышцы напрягаются, когда я сокращаю расстояние между нами, пока мы не оказываемся лицом к лицу, — Возможно, Валентино ест у тебя с рук, но не забывай, что я сын Луки Котрони.

Напоминание заставляет Данте отступить с разочарованным рычанием и, бросив на меня сердитый взгляд, он неохотно покидает комнату Елены.

Когда я оборачиваюсь, я вижу, как Елена поднимается в сидячее положение. Ее глаза дико оглядываются в поисках Данте, прежде чем останавливаются на мне, а затем ее губы приоткрываются, когда она втягивает воздух.

Гнев сжигает мою грудь, когда я иду вперед и протягиваю ей руку. Елена вкладывает свою дрожащую ладонь в мою, и я поднимаю ее на ноги.

Ее язык высовывается, чтобы облизать губы, и это привлекает мой взгляд к синякам, образующимся на правой стороне ее челюсти и вокруг шеи.

— Он ушел? — хрипло спрашивает она. Она продолжает смотреть между дверью и полом. Куда угодно, только не на меня.

— Да, — мой гнев усиливается, когда на ее лице появляется облегчение. Ее подбородок начинает дрожать, но она борется с эмоциями, сжимающими ее черты.

Мне не должно быть дела до этой женщины. Она для меня никто. Тем не менее, я обнаруживаю, что меня тянет к ней, и впервые мне приходит в голову мысль — я мог бы жениться на ней. Таким образом, для Данте это будет «пошел нахуй», и это объединит две семьи, показав нас единым фронтом перед нашим врагом.

Продолжай лгать себе, Люциан. Ты, блять, хочешь ее. Чем раньше ты признаешься в этом себе, тем скорее сможешь решить, что, черт возьми, ты собираешься с этим делать.

Елена начинает выглядеть очень смущенной. Ее глаза встречаются с моими, прежде чем снова опускаются на пол.

— Спасибо.

В каком испорченном мире мы живем, когда женщина должна благодарить мужчину за то, что он спас ее от мудака?

Я вздыхаю и иду к телефону в комнате. Набрав номер службы обслуживания, я заказываю размельченный лед для синяков Елены. Когда я кладу трубку обратно, я поворачиваюсь к ней и спрашиваю.

— У тебя болит что-нибудь еще, кроме лица и шеи?

Она смущенно поднимает руку к подбородку, затем качает головой.

Я знаю, что это глупый вопрос, но я не могу остановиться.

— Ты в порядке?

Конечно, она не в порядке. Я чувствую, как от нее исходит страдание, и она смертельно бледна, но все же кивает.

Я только мельком увидел, как Данте обращается с Еленой, и это вызвало у меня жгучее желание убить ублюдка.

Сколько она уже вынесла от его развратных рук?

Я всегда гордился тем, что все контролирую. Так воспитывал меня мой отец. Но с тех пор, как Елена вошла в мою жизнь, я, кажется, очень мало контролирую свои действия. И снова я ловлю себя на том, что делаю что-то совершенно нехарактерное для меня, когда сокращаю расстояние между нами и обнимаю ее дрожащее тело.

На мгновение она напрягается, а затем дрожь усиливается, когда она обнимает меня за талию. Ее руки сжимают мою куртку, ее дыхание прерывается. Звук разрывает меня на части, разрушая мои собственные эмоции.

Я крепче прижимаю ее к себе, и когда я опускаю рот к ее волосам, мне приходится закрыть глаза от подавляющего желания защиты и притяжения, которое эта женщина заставляет меня чувствовать.

Иисус, это не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовал.

Это обезоруживает.

Я хочу ее.

Я хочу, чтобы эта раненая маленькая птичка с ее большими глазами и телом была создана для греховных ночей.

Доминирование во мне жаждет ее покорности. Она зовет меня, требуя, чтобы я сделал ее своей.