Глава 10

ЕЛЕНА

Я делала все возможное, чтобы избегать Люциана последние три дня.

Несмотря на то, что я могу свободно передвигаться по замку и территории, я пряталась в своей комнате. Я даже не спускаюсь вниз на тренировки и обеды, а вместо этого заказываю доставку еды и напитков в комнату.

А это значит, что у меня не было ничего, кроме времени подумать. Обо всем.

Люциан.

Мои чувства.

Данте.

Предстоящая свадьба и смертный приговор.

Одиннадцать дней. Это все, что у меня есть.

Это ничего. Всего одиннадцать дней, и мне придется либо найти способ убить Данте, либо я перейду в загробную жизнь.

Глядя в окно, мое сердце жаждет почувствовать тепло солнца на своей коже.

Каждую ночь я жду до полуночи, прежде чем улизнуть из своей комнаты, чтобы посетить тайный сад. До сих пор мне везло, и я не сталкивалась ни с кем, кроме охранников.

Я не свободна. Даже в академии Святого Монарха.

Это лучше, чем сидеть взаперти на Вилле с Данте.

Но я все еще не свободна.

Стук в дверь отвлекает меня от моих мыслей, и я отворачиваюсь от окна, чтобы получить заказ, который я сделала на обед. Не имея особого аппетита, я взяла себе блюдо с сыром, мясным ассорти и оливками.

Я отпираю дверь и открываю ее, но вместо того, чтобы найти официанта, я встречаюсь с Люцианом, суровое выражение омрачает его черты.

Я начинаю закрывать дверь, но его рука вырывается, сильно ударяя по дереву.

— Что…? — прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово, Люциан хватает меня за руку и вытаскивает из комнаты. Он проходит мимо меня и закрывает дверь. — Что ты делаешь? — я требую ответа, мое сердце начинает биться быстрее.

Рука Люциана сжимает мою, а затем меня тащат по коридору.

— Я, блять, устал от того, что ты прячешься, — бормочет он. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но это только заставляет его сжимать свои пальцы вокруг моих, когда он угрожает. — Клянусь Богом, я перекину тебя через плечо, если ты устроишь сцену.

Я спускаюсь за ним по лестнице, мне приходится почти бежать трусцой, чтобы поспевать за его широкими шагами.

— Куда ты меня ведешь? — спрашиваю я, пока ищу охранника.

— Наружу, — это единственное объяснение, которое мне дают.

— Я буду звать на помощь, — предупреждаю я Люциана, не уверенная, поможет ли это вообще. Посмеют ли они пойти против его желаний?

— Продолжай, — говорит Люциан, его голос полон уверенности, — Они вмешаются, как только я убью тебя.

— Как только убьешь? — слово вырывается из меня, когда страх пронизывает меня. — Значит, ты можешь сделать со мной все, что угодно, и они тебя не остановят? — мое дыхание начинает учащаться. — Боже, — я вырываюсь из хватки Люциана, — Отпусти! — я останавливаюсь, пытаясь вырвать свою руку из его.

— Господь всемогущий! — огрызается он, а затем поворачивается ко мне. Люциан хватает меня за бока, и в следующий момент он перекидывает меня через свое плечо, как будто я ничего не вешу. Я испускаю испуганный вопль, который он игнорирует, когда снова начинает идти, выходя через боковые двери.

Я начинаю колотить кулаками по его спине.

— Отпусти меня! Ты не можешь этого сделать.

Шлепок по заднице заставляет мои глаза расшириться, и у меня вырывается вздох. Ошеломленная, я повисаю на плече Люциана, пока он уносит меня из замка. Когда мы добираемся до тайного сада, он тянет меня вниз, пока мои ноги не касаются земли. Я спотыкаюсь, но затем Люциан хватает меня за плечи.

Мое дыхание срывается с губ, а волосы падают на лицо, я пристально смотрю на Люциана.

— Какого черта, по-твоему, ты делаешь?

— Было ясно, что это единственный способ привлечь твое внимание, — говорит он, черты его лица еще темнее, чем когда я открыла дверь.

— Мое внимание? Для чего? — я делаю шаг назад, но мои икры ударяются о мраморный бортик вокруг фонтана.

— Для этого, — огрызается он, а затем делает шаг вперед, и то скудное пространство, которое мне удалось создать между нами, исчезает одним его шагом. Его правая рука взлетает вверх, обхватывая мой затылок, и, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, губы Люциана обрушиваются на мои.

Я замираю, ошеломленная до безумия.

Он вторгается в мой рот без каких-либо усилий, а затем бархатными движениями касается моего языка.

Мой шок превращается в замешательство, которое в считанные секунды превращается в чувство подавленности.

Из Люциана вырывается рык, и мне каким-то образом удается поднять руки к его твердой груди. Я хочу оттолкнуть его, разорвать поцелуй, но мои руки не слушаются.

Левая рука Люциана находит мою щеку, а затем он заставляет мою голову наклониться туда, куда он хочет, углубляя поцелуй. Он становится голодным, когда он, кажется, теряет контроль, и вскоре я изо всех сил пытаюсь дышать после нападения на мой рот.

У меня вырывается хныканье, и я не уверена, почему я издала этот звук.

Я не хочу этого.

Тем не менее, я ничего не делаю, чтобы отбиться от него.

Это просто еще одна вещь, которую у меня отняли.

Но все же я не могу отрицать трепетание в животе и учащенное сердцебиение. И это не потому, что я его боюсь. Это потому, что это лучший поцелуй, который у меня когда-либо был.

Губы Люциана сжимают мои, его язык поглаживает, зубы тянут, требуя, заявляя права.

Боже, это... сильно... опьяняюще... потрясающе.

Там, где я никогда не могла мысленно убежать от нападок Данте, я нахожу, что мой разум легко затуманивается. Такое чувство, что я поглощена Люцианом. Его сила поглощает меня. Его мужественность одурманивает меня. Его рот требует, чтобы я сосредоточилась только на том, что он заставляет меня чувствовать.

Там, где я чувствовала отвращение только к Данте, с Люцианом все наоборот. Даже Альфонсо не заставлял меня чувствовать себя так… загипнотизировано.

Каждая клеточка моего существа сосредоточена на Люциане. Моя кровь приливает к моим венам, и, прежде чем я это осознаю, я целую его в ответ. Я сдаюсь, даже не пытаясь сопротивляться.

Я ощущаю вкус мяты на его языке. Я чувствую его теплое дыхание на своей коже. Его руки обнимают меня так крепко, что кажется, он никогда не отпустит.

Боже. Боже. Боже.

Что это?

Мое тело тает рядом с ним, а руки поднимаются к его шее, мои пальцы пытаются запомнить ощущение его кожи. Моя грудь прижимается к его твердой груди, пока мой язык смакует его.

У меня вырывается еще один всхлип, но для моих ушей он звучит иначе. В нем нет паники. Только нужда.

Как только Люциан вторгся в мой рот, он отпускает меня, и в следующую секунду я наполняюсь потерей его поцелуя и тела, когда он отодвигается на безопасное расстояние между нами.

Мои глаза распахиваются, а руки безвольно опускаются по бокам.

Меня встречают горящие глаза, его грудь поднимается и опускается от глубоких вдохов, которые он делает. Он поднимает руку к челюсти, а затем проводит большим пальцем по нижней губе.

А затем реальность возвращается, и мое сердце падает на землю с того места, где оно парило в небесах.

Я думала, что раньше испытывала страх. Я была неправа. Я начинаю неудержимо дрожать, и тепло покидает мое тело, наполняя меня льдом.

Не потому, что Люциан может причинить мне физическую боль, а потому, что он может сделать то, чего никогда не мог Данте — Люциан может убить мою душу. Он может лишить меня моих мечтаний. Он может сделать меня пленницей, и я боюсь, что не захочу сбежать от него.

* * *

ЛЮЦИАН

Пресвятая Богородица.

Последние три дня я медленно сходил с ума. Мои мысли были поглощены Еленой. Мои глаза постоянно искали ее. Но Елена пряталась от меня, никогда не выходя из своей комнаты.

Зная, что у меня мало времени, я понимал, что для меня существует только один способ убедиться. Поэтому я вытащил ее из комнаты и, как гребаный пещерный человек, потащил в сад, который она так любит.

А потом я, блять, поцеловал ее.

Я думал, это поможет мне покончить с ней. Я думал, что это будет то же самое, что целовать любую другую неопытную девушку — неинтересно и безвкусно — и я, наконец, преодолею свою одержимость ею.

Но я ошибался. Господи, я был неправ.

Мои надежды рухнули, а мои опасения столкнулись лицом к лицу с самыми сильными эмоциями, которые я когда-либо испытывал. Неумолимая потребность. Сильное желание. Прежде всего, мое собственничество увеличилось в десять раз.

Я хочу Елену. Больше, чем все, чего я когда-либо хотел. Она была на вкус как рай. Она ощущалась прекрасно в моих объятиях. Когда она захныкала, у меня сразу встал. Потребовалось больше самообладания, чем я думал, чтобы прервать поцелуй, потому что я был в секунде от того, чтобы трахнуть ее прямо здесь, рядом с фонтаном.

Я все еще чувствую ее сладость на своем языке, и это заставляет меня облизывать губы, ища любой намек на то, что на них осталось.

Я наслаждаюсь видом ее розовых щек, волнением от поцелуя, который мы разделили, окрашивающем ее кожу. Ее груди набухают под футболкой с V-образным вырезом с каждым вздохом, который она делает.

Она выглядит как богиня секса, пока кровь не отхлынула от ее лица. Паника искажает ее черты, а затем ее глаза наполняются страхом. Я замечаю ее дрожащие руки, и ее вздохи учащаются, пока я не начинаю беспокоиться, не начнет ли она задыхаться.

Честно говоря, я немного удивлен реакцией Елены. Она поцеловала меня в ответ. Она, блять, растаяла в моих объятиях. Но все равно она смотрит на меня с ужасом. Как будто я, блять, напал на нее.

Я делаю шаг к ней, но она предупреждающе вскидывает руки.

— Не надо! — даже ее голос напряжен от паники. Она судорожно втягивает воздух, — Никогда больше не прикасайся ко мне.

Елена убегает, и я почти иду за ней, но ужас, который я увидел на ее лице, заставляет меня приклеиться к месту.

Не сейчас, Люциан. Дай ей время.

Я вздыхаю и подхожу к одной из скамеек. Я расстегиваю куртку и сажусь, мой взгляд останавливается на фонтане.

Что, черт возьми, мне теперь делать? Я получил свой ответ, и в процессе я травмировал Елену.

Я должен был быть более терпеливым.

К черту это. Я ждал три дня, пока она выйдет из своей комнаты. Это само по себе потребовало больше терпения, чем у меня было.

Прищурив глаза, я поворачиваю их к замку.

Может быть, это не я? Возможно, поцелуй вызвал у нее плохие воспоминания. Если это так, это означает, что Данте сделал больше, чем просто ударил ее.

Бог не сможет ему помочь, если это так. Я, блять, оторву ему голову.

Мой телефон начинает звонить, и, вытаскивая его из кармана, я хмурюсь, когда вижу имя Алексея Козлова, мигающее на экране.

Думая, что он не может дозвониться до моего отца, я отвечаю.

— Люциан.

— Это Алексей, — говорит он, его голос наполнен темнотой, которую я привык слышать.

— Я знаю, — бормочу я, — Почему ты звонишь?

— Это по поводу твоего отца. Он был убит, — слова выстреляны, прямо в цель, но, тем не менее, они не воспринимаются.

— Что? — я начинаю вставать, но снова сажусь, когда в ногах нет сил.

— Твой отец был убит, — наступает минутная пауза, затем русский говорит, — Я выясню, кто это был. Сначала нам нужно доставить тебя в безопасное место.

Papà — Папа... Нет. Нет. Нет.

Я глупо спрашиваю.

— Ты уверен?

— Я смотрю на его тело прямо сейчас. Пуля в голову. Ты, блять, легкая добыча в академии Святого Монарха. Карсон приедет за тобой. Иди в офис мадам Келлер и жди его там. Мы с Демитрием сейчас уезжаем из Италии. Мы встретимся с тобой на конспиративной квартире.

— Алексей, — выдыхаю я, все еще не в состоянии переварить то, что он мне говорит.

— Люциан! — рявкает он. — Уходи сейчас же. Мы уже в пути.

Каким-то образом мне удается встать, и я слушаю, как Алексей говорит Демитрию, своему личному хранителю.

— Поехали.

Я иду к боковой двери, затем Алексей кричит.

— Я не слышу, как ты, блять, бежишь, Люциан.

И тут до меня доходит. Мое тело бросается вперед, и как только я делаю два шага за раз, мозаичное окно слева от меня разбивается вдребезги.

Блять.

Я двигаюсь быстрее и проскальзываю внутрь как раз вовремя, когда еще одна пуля разбивает стеклянную дверь.

— Они здесь! — я хватаю трубку. — Они, блять, здесь.

Я продолжаю бежать по коридору, и вместо того, чтобы искать укрытия в офисе мадам Келлер, я поворачиваю направо в фойе и бросаюсь вверх по лестнице.

Я бегу по коридору, а затем ударяю кулаком в дверь Елены. Когда она не открывается, я начинаю колотить по дереву.

— Открывай, Елена. Ты в опасности!

Через несколько секунд она открывается. Я хватаю ее за руку и снова начинаю бежать, таща ее за собой.

— Люциан!

Не обращая внимания на Елену, я говорю в трубку.

— Как далеко отсюда Карсон?

Карсон — младший брат Алексея, поэтому я знаю, что могу ему доверять. Козловы не отвернутся от меня. У них есть честь, а это значит, что они умрут, защищая меня. Они самые важные союзники, которых когда-либо имел мой отец, и прямо сейчас моя жизнь зависит от них.

— Двадцать минут, — отвечает Алексей.

Я тащу Елену вниз по лестнице, и когда мы поворачиваем налево в фойе, у главных ворот раздается стрельба. Охранники проносятся мимо нас, когда я сворачиваю в коридор, ведущий в кабинет мадам Келлер.

Один из охранников останавливается, когда видит нас, и кричит.

— Быстрее, мистер Котрони.

Нас сопровождают до конца пути и проводят в офис, который более безопасен, чем любое другое место на этой чертовой планете.

Мадам Келлер берет меня за свободную руку, ее лицо наполнено состраданием.

— Я так сожалею о вашей потере, мистер Котрони.

Мой отец мертв.

Эта мысль потрясает меня до глубины души, и я позволяю мадам Келлер усадить меня на диван, пока ее охранники проводят других гостей внутрь. Дверь закрывается, а затем запирается.

Я сажусь, все еще крепко сжимая руку Елены. Медленно я перевожу взгляд на ее бледное лицо, и мне удается только дышать, когда осознание этого лишает меня всякой рациональности.

Мой отец мертв.

— Люциан? — спрашивает Елена, придвигаясь ближе ко мне. Ее пальцы шевелятся в моей хватке, но не для того, чтобы освободить ее руку, а для того, чтобы крепче вцепиться в меня, — Что происходит?

— Они здесь, — мне удается сказать, мой голос лишен каких-либо эмоций, — Черт возьми, они здесь.

— Кто здесь? — она оглядывает комнату, а затем смотрит на мадам Келлер.

— Отец мистера Котрони был только что убит. Я предполагаю, что они здесь из-за Люциана, — объясняет мадам Келлер.

Глаза Елены расширяются, когда она поворачивает голову ко мне.

— О, Боже. Мне так жаль.

— Они убили моего отца, — слова слетают с моих губ, теряясь в неверии. Непрекращающаяся боль разрывает мою грудь.

Мой разум начинает метаться в поисках ответов на вопросы, о которых я еще даже не думал. Мое сердце колотится о ребра, пытаясь убежать от безжалостной печали, заполняющей каждый дюйм меня.

— Они, блять, убили моего отца, — хриплю я.

Я оглядываю в комнате других учащихся, некоторые из которых мои союзники, а другие — мои враги, что заставляет меня обуздать горе. Внутри меня щелкнул выключатель, и это загнало сырую печаль в самую темную часть меня. Вместо этого ярость сжигает меня, как лесной пожар. Отпуская руку Елены, я встаю и снова подношу телефон к уху.

— Ты все еще там?

— Blyad’, — а затем Алексей рычит, — Тебе лучше быть в офисе мадам Келлер! Клянусь, я выбью из тебя все дерьмо, как только доберусь до тебя.

— Я в ее офисе. Я в безопасности, — или, скорее, в такой безопасности, в какой я когда-либо смогу быть.

Алексей вздыхает с облегчением.

— Карсон близко. Просто сиди тихо.

Я иду в самый дальний угол офиса и бормочу.

— Это Кабельо? — мне нужно знать, на кого я буду охотиться. — Он стоит за этим?

— Я не уверен. Все признаки ведут к нему, но я думаю, что он на кого-то работает.

— На кого? — я требую.

— Чертов призрак. Человек замел все свои следы.

Блять!