Глава 11

ЕЛЕНА

Минуты превращаются в час, и все, что мы можем сделать, это ждать в кабинете мадам Келлер, который больше похож на оружейный склад. Вдоль стен стоят шкафы, набитые всевозможным оружием.

Сначала Люциан мерил шагами офис, как лев в клетке. Через некоторое время он остановился перед шкафом и с тех пор смотрит на оружие.

Я высовываю язык, нервно облизываю губы, а затем встаю. Я медленно подхожу ближе к Люциану, не зная, что скажу или сделаю, когда доберусь до него.

Остановившись рядом с Люцианом, он не двигается. Его глаза по-прежнему прикованы к оружию.

— Я сожалею о твоей потере, Люциан, — шепчу я, не зная, через что он проходит.

Люциан медленно кивает, а затем смотрит на меня. На мгновение все, что я вижу, это горе, и мне хочется обнять его, но затем его глаза сужаются.

— Ты что-нибудь слышала от своего отца?

— Нет, — честно отвечаю я.

Взгляд Люциана переключается с меня на мадам Келлер, которая сидит с бокалом вина в руке и выглядит гораздо более расслабленной, чем я себя чувствую.

— Есть какая-то информация о том, был ли убит только мой отец? — Люциан спрашивает ее.

Мадам Келлер поднимает палец, и я смотрю, как она делает звонок. Она бормочет в трубку, и я не слышу, что она говорит.

— Ты думаешь, мой отец тоже может быть мертв? — спрашиваю я, как ни странно, не расстроенная этой мыслью. Боже, до тех пор пока Данте тоже мертв.

Эта мысль немного рассеивает тьму, которая опустилась вокруг нас.

Люциан качает головой, а затем подходит к мадам Келлер, когда она ставит бокал с вином и поднимается на ноги. Я следую за ним.

— Валентино в безопасности на своей вилле. На него не было никакого нападения, — сообщает нам мадам Келлер.

Что означает, что Данте жив. Черт. По крайней мере, одна хорошая вещь могла произойти сегодня.

— Интересно, — бормочет Люциан. Я смотрю, как он набирает номер на своем телефоне, и через несколько мгновений его голос наполняется гневом, когда он говорит, — Ты думаешь, ты в безопасности на своей вилле, Тино?

Мои брови приподнимаются, когда я понимаю, что он позвонил моему отцу. Это заставляет меня бесстыдно подслушивать разговор.

— Где, черт возьми, ты был, когда убили моего отца? — спрашивает Люциан. Через несколько секунд он огрызается, — Тебе лучше выяснить, кто стоит за нападением. До тех пор я могу просто подумать, что ты стоишь за этим убийством.

Ох. Боже.

Если Люциан думает, что мой отец убил его отца, что это означает для меня? Я мгновенно отстраняюсь от него, и он смотрит на меня. Он медленно качает головой, затем говорит.

— У меня Елена. Я буду держать ее при себе, пока ты не выяснишь, кто пытается убить нас всех.

Не похоже, что я буду в безопасности с ним, не с предупреждением, скрывающимся за каждым словом.

Люциан заканчивает разговор, затем наклоняет голову, его глаза встречаются с моими.

— Ты уедешь со мной, как только Карсон приедет.

— Что? — я ахаю. — Уеду? Куда?

В рации раздается шуршание, а затем голос говорит.

— Все безопасно. Территория под охраной.

— Слава Господу за эту небольшую милость, — бормочет мадам Келлер, а затем жестом указывает на охранников у двери. Они открывают ее, и, не теряя времени, я ухожу от Люциана.

Я не знаю, куда я планирую пойти. Если я останусь здесь, меня заберет Люциан. Если я уйду… Меня могут просто убить прямо за воротами Святого Монарха.

По коридору идет мужчина, одетый в темно-синий костюм. Он выглядит чертовски устрашающе, и я отступаю в сторону, чтобы он мог пройти мимо меня.

Боже, есть ли где-нибудь безопасное место на этой планете?

— Останови ее, Карсон, — кричит Люциан из-за моей спины, и мужчина мгновенно хватает меня за руку, — Она едет с нами, — объясняет Люциан, а затем я как идиотка смотрю, как двое мужчин обнимаются.

Слишком много всего произошло сегодня, и трудно попытаться понять что-либо из этого.

Карсон подталкивает меня к Люциану, бормоча.

— Твоя.

Я пытаюсь вырваться, когда они проходят мимо меня, как будто я часть собственности, но Люциан быстро хватает меня за локоть.

— Ах, мистер Козлов, — напевает мадам Келлер позади нас, — Всегда рада вас видеть.

Карсон оставляет нас, чтобы поприветствовать мадам Келлер, а затем Люциан начинает тащить меня по коридору, говоря Карсону.

— Мы будем готовы через десять минут.

— Я никуда с тобой не поеду, — предупреждаю я его.

— Ох, маленькая птичка, — бормочет он, его голос убийственный, — У тебя нет гребаного выбора.

Меня тащат обратно в мою комнату и запихивают в спальню.

— Собирай свои вещи. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.

— Я не поеду с тобой, — огрызаюсь я на Люциана.

— Елена... — голос Люциана низкий, с предупреждением, — Не испытывай меня сегодня.

Он, вероятно, снова перекинет меня через плечо.

— Люциан? — Карсон зовет из коридора.

— В комнате Елены. Иди присмотришь за ней, пока я соберу свои вещи, — говорит Люциан, не сводя с меня глаз.

— Не делай этого, — прибегаю я к мольбам, — Я ничто для своего отца. Для него не будет иметь значения, если ты убьешь меня.

— У меня нет намерения убивать тебя, так что успокойся и собирай свои вещи, — выпаливает он, напряжение на его лице ясно говорит мне, что у него не осталось терпения.

Карсон заходит в мою спальню, затем переводит взгляд с Люциана на меня.

— Почему она едет с тобой?

— Она дочь Валентино, — это единственное объяснение, которое Люциан предлагает ему, прежде чем он покидает комнату.

Одна бровь Карсона приподнимается, и это делает его еще страшнее.

— Я не знал, что у Валентино есть ребенок.

— Я не ребенок, — бормочу я, подходя к своему шкафу. Не желая, чтобы меня вытащили из академии Святого Монарха в одной одежде, я начинаю собираться.

Карсон больше ничего не говорит, но я чувствую, что его глаза все больше следят за мной.

— Ты можешь не пялиться на меня, — спрашиваю я, когда это становится слишком.

— Почему? Тебе есть что скрывать? — он спрашивает.

Я фыркаю и собираю вещи быстрее. Несмотря на то, что я спешу, Люциан закончил раньше меня, и он возвращается в мою комнату.

— Ты привез жилеты?

— Да, я быстро схожу за ними.

После того, как Карсон уходит, я запихиваю последнюю свою одежду в сумку и застегиваю ее на молнию.

Боже, что со мной будет?

— Ты зря тратишь свое время на меня, — пытаюсь я еще раз, — Моего отца действительно не волнует, что со мной происходит.

Люциан просто смотрит на меня, стиснув зубы. Его телефон начинает звонить, и это отвлекает его внимание от меня.

— Юрий, — отвечает он и, выслушав, говорит, — Я ценю это. Я свяжусь с тобой по поводу доставки, как только вернусь домой. Не волнуйся, дела пойдут по плану.

Он заканчивает разговор, и мгновение спустя Карсон возвращается с пуленепробиваемыми жилетами.

Я смотрю, как Люциан снимает куртку. Он застегивает жилет, а затем снова надевает куртку. Взяв у Карсона другой, Люциан подходит ко мне. Я никогда не носила жилет и позволила ему помочь мне, не зная, какая от него польза, если кто-то собирается выстрелить мне в голову.

— Поехали, — говорит Карсон.

Я беру свой багаж и, прикусив нижнюю губу, выхожу из своей комнаты.

* * *

ЛЮЦИАН

Когда Елена идет между мной и Карсоном, я предупреждаю ее.

— Не пытайся убежать. Если мне придется уносить тебя отсюда, я буду чертовски зол, а это последнее, чего ты сейчас хочешь.

— Это абсурд. Я ничего не стою.

Ее слова задевают мои последние нервы, и я стискиваю челюсти.

Карсон останавливается у охранника у двери и берет оружие, которое ему пришлось сдать, когда он вошел в академию Святого Монарха. Он протягивает мне Heckler&Koch и Beretta Я проверяю обе обоймы, прежде чем спрятать Beretta за спину. Держа Heckler&Koch в правой руке, я смотрю на Елену.

— Ты делаешь именно то, что я говорю.

Встревоженное выражение на ее лице сменяется беспокойством, когда она переводит взгляд на выход.

— Ждите здесь, — инструктирует Карсон. Он идет к выходу и осматривает территорию, затем указывает на нас, — Давайте сделаем это быстро.

— Бегом, — приказываю я Елене, и, к счастью, она не решает, что сейчас подходящее время для ссор.

Мы покидаем замок и спешим вниз по ступенькам туда, где нас ждет бронированный внедорожник Карсона. Мы загружаем багаж на заднее сиденье, а затем я открываю заднюю дверь и жду, пока Елена сядет.

— Подвинься, — напряженно огрызаюсь я, а затем сажусь рядом с ней.

Карсон садится за руль и, заводя двигатель, говорит.

— Это в пятнадцати минутах езды. В потайном отделении под твоим сиденьем есть еще патроны и оружие.

Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь ногами к бархату, который мгновенно распахивается.

— Нашел.

Он отъезжает от замка и направляется к выезду. Когда мы приближаемся к гауптвахте, ворота начинают открываться, и я снова проверяю обойму своего пистолета.

Елена тихо сидит рядом со мной, пока Карсон увозит нас с территории. Я мгновенно осматриваю местность вокруг нас, состоящую из короткого участка дороги с деревьями по обе стороны. Мы добираемся до главной улицы, которая ведет через город, и это немного снимает напряжение с моих плеч.

После того, как мы благополучно отъехали от академии Святого Монарха, Карсон делает звонок.

— Они у меня, — мгновение спустя он говорит, — Люциан и женщина, Елена Лукас, — он слушает, затем протягивает телефон через плечо, чтобы я взял его.

Приложив устройство к уху, я говорю.

— Да.

— Елена Лукас? — спрашивает Алексей. — Зачем?

— Безопасность, — отвечаю я, чтобы Елена не поняла, о чем мы говорим.

— Имеет смысл. Мы с Демитрием уже в пути. Мы встретимся с тобой на конспиративной квартире.

Зная, что я обязан Алексею своей жизнью, я говорю.

— Спасибо.

— Конечно, — он издает смешок, — Кстати, гонорар вырос.

Его слова вызывают у меня смешок, но на моих губах он кажется чужим.

— Я ожидал этого, — мрачный покров печали затягивается вокруг меня, затем я спрашиваю, — Моего отца...? — я не могу заставить себя произнести слово «тело».

— На сохранении.

— Спасибо.

Papà… Dio, Papà… — Папа… Боже, Папа…

Я закрываю глаза, когда меня пронзает сильное горе.

— Мы выясним, кто за этим стоит, и убьем их, — уверяет меня Алексей.

— Я не успокоюсь, пока они не умрут, — рычу я.

— Я тоже, — мрачно бормочет Алексей, — Я считал твоего отца другом.

Это чертовски много значит слышать, как Алексей говорит это. Он лучший из всех, и знание того, что он на моей стороне, дает мне некоторое утешение.

Мы заканчиваем разговор, и я бросаю телефон на пассажирское сиденье, а затем говорю.

— Спасибо, что приехал, Карсон,

— Пока что не благодари меня. У нас хвост, — бормочет он.

— Только одна машина? — спрашиваю я, оглядываясь через плечо на седан с четырьмя мужчинами.

— Да.

— Останови машину, — приказываю я.

Карсон резко срывается с места, и это приводит нас к резкой остановке. Я распахиваю дверь и, выходя, достаю из-за спины Baretta. Подняв руки, я открываю огонь по ублюдкам, которые посмели прийти за мной.

Люди на тротуарах разбегаются в поисках укрытия, в то время как машины сворачивают, чтобы убежать от ада, вырвавшегося на свободу.

— Вы пришли за мной? — я кричу, выпуская одну пулю за другой. — Вы, блять, убили моего отца и посмели прийти за мной?

Ублюдки должны были вложить деньги в бронированные окна, потому что я убиваю водителя и пассажира спереди, даже не вспотев.

Двое других на заднем сиденье открывают двери и укрываются за металлом, открывая ответный огонь.

Пуля пробивает мою куртку на левой руке, затем Карсон открывает огонь из пистолета-пулемета, и он изрешечивает седан пулями, убивая последних двух человек.

— Fottuta feccia — Гребаные ублюдки, — бормочу я, когда подхожу ближе и обыскиваю тело на пассажирском сиденье. Карсон помогает, и, найдя кошельки и телефоны убитых мужчин, мы бегом возвращаемся к внедорожнику.

Как только Карсон увозит нас с места преступления, я начинаю рыться в их кошельках и телефонах в поисках любой информации, которая может помочь нам выяснить, кто за этим стоит.

— Мы должны ожидать большего. Разведчики сообщали только наше местонахождение, — советует Карсон.

— Я готов, — бормочу я, открывая первый телефон и проверяя историю звонков. Я нажимаю последний номер, а затем мужчина отвечает, — Мне нужны новости.

— Тебе следовало послать больше, чем четырех человек, — выдавливаю я слова.

Наступает минутная тишина, затем ублюдок спрашивает.

— С кем я разговариваю?

— Сделай дикое гребаное предположение, мудак.

Линия обрывается, и это заставляет меня выругаться.

— Чертов кусок дерьма, — я встречаюсь взглядом с Карсоном в зеркале заднего вида, — У него был греческий акцент. Какой гребаный грек катается по моей территории?

— Тот, который скоро умрет, — бормочет Карсон, — Мы позволим ему объявить нам войну, а затем покончим с ним.

Я смотрю на Елену, которая была на удивление тихой, и тогда я понимаю почему. Она прижалась к двери, крепко обхватив себя руками за талию, а ее волосы свисают между нами, как занавес.

Заметив, как сильно она дрожит, я протягиваю руку и убираю волосы с ее лица. Она мгновенно вздрагивает, короткие порывы воздуха, покидающие ее приоткрытые губы, ускоряются еще больше.

Выражение ужаса в ее глазах заставляет меня понять, что у нее приступ паники прямо рядом со мной, а я даже не знал.

Блять.

Я придвигаюсь к ней ближе и, взяв ее за подбородок, поворачиваю ее лицо к себе.

— Дыши глубже, птичка, — бормочу я, чтобы не пугать ее еще больше. Она начинает задыхаться, и это заставляет меня поднять другую руку к ее щеке, — Ш-ш-ш... ты в безопасности, — говорю я единственное, что, как я думаю, она хочет услышать прямо сейчас.

Хотя, кажется, это помогает. Елена выныривает из тумана, в который она попала, и вырывает свое лицо из моих рук.

— Не... прикасайся... ко мне, — от ее слов пробегает дрожь.

Я возвращаюсь на свою сторону сиденья, наблюдая, как Елена снова прижимается всем телом к двери.

Не похоже, что она вот-вот перестанет дышать, и, покачав головой, я перевожу взгляд на пейзаж, проплывающий мимо нас. Здания, уличные фонари, люди, идущие по своим делам.

Я закрываю глаза, мои мысли возвращаются к моей потере.

Однако это больше, чем потеря. Я потерял единственного человека, который знал меня вдоль и поперек.

Я потерял своего лучшего друга.

Моего наставника.

Я любил своего отца больше жизни, и его смерть оставила в моем сердце зияющую дыру, которая никогда не заживет.