Глава 12

ЕЛЕНА

Выстрелы звенят у меня в ушах.

Альфонсо падает рядом со мной, его глаза расширяются, а из головы течет кровь.

Мой желудок сжимается от воспоминаний, которые так ясно всплывают в моей голове, как будто это только что произошло.

Люциан и Карсон только что убили этих людей. Прямо посреди дороги.

О, Боже.

Я крепче обхватываю себя руками за талию, пытаясь увеличить расстояние между мной и Люцианом.

О, Боже мой.

Он убил их.

Он просто убил их.

Я с трудом сглатываю желчь, угрожающую подступить к горлу.

Я вижу тела Альфонсо и Джино.

Кровь.

Кислый запах моей рвоты наполняет воздух.

Вкус Данте.

Я давлюсь и быстро прикрываю рот рукой.

— Блять, ее сейчас вырвет, — слышу я слова Люциана, но его голос звучит за много миль отсюда.

Я чувствую его руку на своей спине, и это все, что нужно. Я наклоняюсь, и, не в силах остановить это, меня рвет на пол.

Все мои демоны вырвались на свободу, и они окружают меня, пока мне не кажется, что я сойду с ума.

— Principessa — Принцесса, — я слышу, как Данте устрашающе шепчет из темноты, — Я знаю, что ты не спишь.

Я должна заставить себя не шевелиться, надеясь, что смогу убедить его, что я сплю. Я слышу, как он двигается, и крепко зажмуриваюсь.

— Мы на месте, — слышу я приглушенный голос Карсона.

— Я мог бы трахнуть тебя прямо сейчас, — говорит Данте уже не шепотом, — И тебе просто придется принять каждый дюйм моего члена.

Дрожь в моем теле растет, когда страх пульсирует там, где должно быть мое сердце.

— Я возьму ее, — говорит Люциан, и я лишь наполовину осознаю, как его руки скользят подо мной.

Внезапно Данте набрасывается, его рука сжимается на моем горле, и это вырывает из меня крик ужаса. Он толкает меня на спину, и его зловонное дыхание обдает мое лицо.

— В какую дырку мне трахнуть тебя? — жестокий смешок омрачает ночь. — Я позволю тебе выбрать, Principessa — Принцесса.

Я слышу голоса. Всех мужчин. Я чувствую, как Люциан двигается, его сильные руки подо мной, его плечо прижимается к моей щеке. Его лосьон после бритья борется с кислым запахом желчи.

Я лежу на кровати, а потом чувствую прохладную ладонь Люциана на своей разгоряченной щеке. Мне удается открыть глаза, и на мгновение я встречаюсь с его обеспокоенным взглядом, но затем демоны уводят меня прочь.

— Выбирай, — рычит Данте, капли слюны попадают мне в лицо.

— Не надо. Пожалуйста, — умоляю я, но это только заставляет его крепче сжать мою шею, отчего становится трудно дышать. Мое сердце колотится в паническом темпе.

Я слышу, как он начинает расстегивать ремень, и это заставляет волны ужаса обрушиваться на меня.

Это оно. Этого момента я боялась больше всего.

Данте наклоняется ближе ко мне, а затем слизывает слезы с моей щеки.

— Выбирай, или я сделаю выбор за тебя, — угрожает он.

Я так боюсь, что он изнасилует меня, мои губы приоткрываются, и такое чувство, что вместе со словами вырывается кусок моей души.

— Р-р-рот.

Он издает еще один смешок, а затем отпускает мою шею и отступает назад.

— Тебе лучше сделать это хорошо, — он вытаскивает свой член из штанов, затем огрызается, — Сейчас, Principessa — Принцесса. Пока я не передумал.

Я быстро сажусь, и мое тело содрогается, когда я подскакиваю к краю кровати. У меня вырывается всхлип, и Данте говорит.

— Блеванешь, и я трахну тебя жестко. На этот раз ты проглотишь все до последней капли моей спермы.

Папа… почему ты оставил меня?

Нарастает еще одно рыдание, но я проглатываю его.

Данте хватает меня за голову, и хотя это меньшее из двух зол, мне невыносимо открывать рот.

Он грубо толкается в мой рот, издавая садистский смешок.

— Черт возьми, да.

Нет.

Это всегда будет нет.

Я крепко зажмуриваю глаза и молюсь, чтобы это было быстро, но затем Данте говорит.

— Открой глаза и посмотри на меня, пока я трахаю твой рот.

Боже, он даже не позволяет мне избежать его взгляда.

Зная, что у меня нет выбора, я делаю, как он говорит, и при виде того, как он смотрит на меня сверху вниз, желчь подкатывает к моему горлу.

Я тяжело сглатываю, пока он безжалостно проникает в мой рот, раздвигая мои губы.

И это становится невыносимо реальным.

Это отвратительно.

Бесчеловечно.

Душераздирающе.

Жизненно важная часть меня умирает, когда Данте находит свое освобождение, покрывая заднюю часть моего языка и горла. Я с трудом проглатываю остатки своего достоинства ... и тогда я остаюсь с тем, что кажется пустой оболочкой.

Последний свет тускнеет, и тьма вливается в меня, пока это все, чем я являюсь.

Я вскакиваю с кровати и, не узнавая своего окружения, по крайней мере, замечаю ванную. Соскакивая с кровати, я бросаюсь в нее. Я добираюсь до туалета как раз вовремя, а затем мое тело содрогается в конвульсиях, когда я освобождаю свой желудок от его содержимого.

В моей голове крутятся травмирующие вспышки из моего прошлого.

Мое сердце сжимается.

Моя душа увядает еще немного, и мне интересно, когда она просто исчезнет.

— Елена, — слышу я голос Люциана, и когда он кладет руку мне на спину, я вздрагиваю.

Он убил тех людей. Не задумываясь.

Это только вопрос времени, когда он либо убьет меня, либо превратит мою жизнь в невыносимый ад.

Я пытаюсь дотянуться до кнопки, желая спустить воду в туалете, но не могу до нее добраться, и Люциан делает это за меня.

— Пойдем, — бормочет он, а затем берет меня под руки и поднимает на ноги. Он помогает мне добраться до стойки, и я наклоняюсь над раковиной. Открыв кран, я прополаскиваю рот прохладной водой.

Меня лихорадит от приступа паники и преследующих меня воспоминаний, и я брызгаю водой на лицо.

Люциан протягивает мне полотенце, и когда я вытираю лицо, я отступаю от него. Теперь, когда я знаю, на что он способен, каждая часть меня находится в состоянии повышенной готовности.

— Где я? — я спрашиваю.

— Конспиративная квартира.

— Как долго… я была... — я не могу закончить предложение.

— Недолго.

Люциан осторожно делает шаг ближе ко мне, и я быстро качаю головой.

— Пожалуйста, не надо.

Вместо того, чтобы проигнорировать мою просьбу, как сделал бы Данте, Люциан поднимает руки в жесте капитуляции.

— Ты в безопасности.

Я никогда не буду в безопасности.

Я качаю головой.

— До тех пор, пока я не дам тебе повода убить меня. Верно? Это то, что ты сказал.

Люциан тяжело вздыхает.

— Чего ты ждешь от меня, Елена?

От главы мафии?

Развратную жестокость. Смерть. Разрушение.

— Ничего, — шепчу я.

* * *

ЛЮЦИАН

Я устал.

Я изо всех сил пытаюсь не дать горю захлестнуть меня, а Елена напугала меня до чертиков своей панической атакой. Сегодняшний день довел меня до предела, и прямо сейчас во мне ничего не осталось.

Проходя мимо нее, я бормочу.

— Есть еда, если ты голодна. Если нет, ты можешь поспать. Спальня твоя.

Когда я подхожу к двери, она умоляет.

— Отпусти меня.

Я останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Я пытаюсь спасти ее жизнь, но она все равно видит во мне дьявола.

Я медленно поворачиваюсь к ней лицом. Наши взгляды встречаются, и я говорю.

— Если я тебя отпущу, ты умрешь еще до полуночи. Ты этого хочешь? — когда она просто смотрит на меня, я спрашиваю. — Ты хочешь вернуться к Данте?

На этот раз я получаю реакцию, вспышку паники, искажающую ее черты, и это заставляет меня продолжить.

— Ты видишь во мне монстра, потому что я убил людей, которые хотели лишить нас жизни при первом удобном случае. Это были либо они, либо мы. Ты это понимаешь?

Елена кивает и облизывает губы, прежде чем сказать.

— Я не хочу быть частью этого мира.

Качая головой, я делаю шаг к ней.

— Ты родилась в нем, маленькая птичка. Другого выхода, кроме смерти, нет.

Ее черты напрягаются с выражением отчаяния.

— Я никогда не хотела такой жизни,

Я вздыхаю.

— Это единственное, что у тебя есть. Чем скорее ты смиришься с этим, тем лучше.

Отведя от меня взгляд, она смотрит на полотенце, которое сжимает в руках.

— Что ты собираешься со мной делать?

Я не знаю.

Когда я не отвечаю ей, она снова смотрит на меня, ее глаза наполнены тем же ужасом, что и тогда, когда я поцеловал ее раньше.

Боже, это было сегодня? Столько всего произошло, я потерял счет времени.

Желая успокоить ее, я говорю.

— Я не собираюсь тебя отпускать. Я не причиню тебе вреда, и хотя я сказал иначе, когда мы встретились, я не убью тебя, — я сокращаю расстояние между нами и, подняв руки, подставляю ее лицо, — Самое безопасное место для тебя — рядом со мной, — я наклоняюсь и целую ее в лоб, — Поспи немного.

На этот раз, когда я отворачиваюсь от нее, я выхожу из ванной, мне нужно немного времени для себя. Я падаю на диван и вздыхаю, снимая куртку. Я расстегиваю бронежилет и бросаю его на кофейный столик, а затем откидываюсь назад и закрываю глаза.

— Алексей и Демитрий приземлились. Они будут здесь через двадцать минут, — бормочет Карсон, сидя на диване напротив меня.

— Спасибо.

Поднимая руку, я потираю пальцами лоб, где начинает болеть голова.

Мой отец поправляет лацканы моего пиджака, хотя они были в порядке. Его глаза встречаются с моими, и я использую свой шанс, чтобы спросить.

— Позволь мне остаться, папа. Я не хочу оставлять тебя одного.

Заботливая улыбка смягчает его черты.

— Это всего на два года, сын мой. Наслаждайся этим, пока можешь, потому что, как только ты присоединишься ко мне, твоей душе больше не будет покоя. Нет, пока ты не встретишь нашего создателя.

Я работал со своим отцом последние два года, с тех пор как занял свое место рядом с ним.

Я убивал. Четырнадцать мужчин и одна женщина.

Женщину было убить труднее всего, хотя она этого заслуживала. Виола была нашей экономкой. Мы поймали ее на продаже информации о нас любому, кто был готов заплатить самую высокую цену.

Я вздыхаю, затем наклоняюсь, чтобы обнять отца. Меня убивает мысль оставить его одного в этом большом доме.

Руки моего отца надежно обнимают меня.

— Ti voglio bene — Я люблю тебя.

— Ti voglio bene, Papà — Я люблю тебя, Папа, — говорю я ему.

Боль жгучая, запечатлела печаль на моей душе.

Я погружен в свое горе, пока стук в дверь квартиры, в которой мы остановились, не вытаскивает меня из него.

Конспиративная квартира принадлежит доверенному лицу Алексея. Когда мы приехали, у меня не было времени осмотреться, потому что я слишком беспокоился о Елене.

Карсон встает, чтобы открыть дверь, и когда он открывает ее, входят Алексей и Демитрий.

Я поднимаюсь на ноги, когда Алексей обнимает своего младшего брата, бормоча.

— Ты молодец.

Затем Алексей смотрит на меня, и выражение его лица становится достаточно мрачным, чтобы заставить чертова дьявола дрожать от страха. Он подходит ко мне, и его руки обвиваются вокруг меня. Объятия крепкие и быстрые, когда он бормочет.

— Это было быстро. Он не страдал.

Я киваю и отстраняюсь, его слова усиливают ярость в моей груди.

— Просто выясни, кто за этим стоит.

— Я сделаю это, — обещает он.

Наши глаза на мгновение встречаются, и когда я вижу потерю в его безжалостном взгляде, меня утешает мысль, что я не единственный, кто скорбит по своему отцу.

— Спасибо, — говорю я.

— Перестань благодарить меня, ты мне платишь, — смеется он, пытаясь разрядить обстановку.

Это работает. Уголок моего рта приподнимается.

Демитрий подходит, чтобы по-братски обнять меня, и я принимаю это объятие. Он не самый разговорчивый человек, поэтому я не удивлен, когда он ничего не говорит.

Когда Демитрий отступает, его голова поворачивается к спальне. Он уже на полпути к комнате, прежде чем я решаю сказать.

— Это Елена Лукас. Она там.

Демитрий не останавливается, но заглядывает в комнату и, по-видимому, удовлетворенный тем, что жизни Алексея ничего не угрожает, поворачивается к нам. Мужчина был обучен защищать Алексея любой ценой. Это, мягко говоря, восхищает.

— Частный самолет готов. Нам нужно уезжать сейчас, — сообщает мне Алексей.

— Домой? — я спрашиваю ради уверенности.

Алексей кивает.

— Если ты уйдешь в подполье, это покажет им, что они победили. Тебе нужно взять верх сейчас.

Я киваю, соглашаясь с ним. Я также должен организовать похороны моего отца.

Мысль острая и удушающая. Пытаясь отвлечься от печали, я надеваю куртку и иду в спальню. Когда я вхожу, я нахожу Елену, сидящую на краю кровати. Она мгновенно встает, ее глаза мечутся между мной и дверным проемом.

— Пора уходить, — говорю я, протягивая ей руку.

Елена колеблется, но потом подходит ко мне. Ее ладонь холодна как лед, когда встречается с моей, и это заставляет мои пальцы крепко обхватить ее. Я притягиваю ее ближе, пока наши тела почти не соприкасаются, и, подняв другую руку, провожу пальцами по ее щеке.

Блять. Она ледяная.

Отпуская ее руку, я обнимаю ее, пытаясь подарить ей немного своего тепла, но вместо этого нахожу утешение, в котором нуждался с тех пор, как узнал, что потерял отца.

Закрыв глаза, я зарываюсь лицом в ее волосы и делаю глубокий вдох, но затем Елена напрягается в моих объятиях.

— Всего на минутку, — шепчу я, — Мне это нужно.

Она не сопротивляется, а вместо этого обнимает меня за талию. Это именно то, что мне было нужно.

Боже, у нее даже есть сила прогнать мое горе.

Я сжимаю ее крепче и наслаждаюсь покоем, который нахожу в ее объятиях, пока из гостиной не доносится голос Алексея.

— Нам нужно уходить.

Я неохотно отступаю от Елены и, взяв ее за руку, вытаскиваю из комнаты. Я сплетаю наши пальцы, и мы следуем за русскими мужчинами вниз, туда, где мы оставили наш багаж.

Не желая копаться в одежде Елены, я открываю свою сумку и достаю из нее свитер. Глаза Елены устремляются на мое лицо, когда я помогаю ей надеть его. Я поправляю ткань на жилете, и это делает ее чертовски маленькой и хрупкой.

Мой взгляд встречается с ее взглядом, и я знаю с абсолютной уверенностью, что не собираюсь ее отпускать. Никогда. Точно так же, как мой отец был готов поступить с моей матерью, я заберу Елену, даже если это будет против ее воли.

Ты был прав, Papà — Папа.

— Проверьте оружие, — приказывает Алексей, отвлекая мое внимание от Елены.

Я подхожу к столу, за которым они стоят, и вытаскиваю из-за спины Baretta, Heckler&Koch.

У нас четверых достаточно оружия, но я не уверен насчет боеприпасов. Алексей разговаривает со своим подчиненным, чтобы тот принес нам все необходимое, чтобы добраться до частного самолета, если мы попадем в засаду.

Мы заряжаем свежие обоймы во все пистолеты и распихиваем лишние по карманам.

Спрятав Baretta за спину, я снова держу Heckler&Koch в правой руке. Взяв свой багаж, я смотрю на Елену.

— Пора идти.

Она кажется намного спокойнее, чем когда мы покидали академию, и не спорит, когда подходит ко мне.

Демитрий идет впереди, Алексей сразу за ним, а Карсон замыкает шествие, пока нас ведут по лабиринту коридоров, пока мы не достигаем задней части конспиративной квартиры.

— Машина пуленепробиваемая, — сообщает нам подчиненный Алексея, и он первым выходит на улицу в ночь, которая опустилась, пока мы ждали. Мужчина убеждается, что все безопасно, а затем жестом приглашает нас подойти.

Вот оно.

Я делаю глубокий вдох, зная, что в тот момент, когда мы выйдем из этого безопасного дома, начнется моя жизнь в качестве главы мафии.

Я больше никогда не буду прятаться.

Я встречусь со своими врагами лицом к лицу.

Я убью любого, кто выступит против меня.

Я пойду по стопам своего отца и прославлю имя Котрони так же, как и он.

И однажды я умру так же, как и он, но до этого я оставлю свое собственное наследие.