Глава 13

ЕЛЕНА

Сидя между Люцианом и Карсоном, я выбираю зло, которое знаю немного лучше, и придвигаюсь ближе к Люциану, чтобы левая сторона моего тела не касалась Карсона.

Я продолжаю говорить себе, что Люциан не сделал ничего, чтобы причинить мне боль. Он не отталкивал меня, как Данте. Он не поднял на меня руку... пока.

Вместо этого Люциан обнял и поцеловал меня, и хотя это было против моей воли, это ничто по сравнению с развратом, который Данте причинил мне.

Люциан — самый опасный человек, которого я знаю, и я все еще боюсь его, но я не могу отрицать, что он дал мне больше утешения и любви, чем я когда-либо получала в своей жизни.

Это все еще чертовски запутанно.

Я также не могу игнорировать тот факт, что Люциан убил этих людей. Что мешает ему убить меня, когда мой отец расстроит его?

Телефон Карсона начинает звонить, и когда он двигается, чтобы вытащить его, его локоть касается моего бока.

— Извини, — бормочет он, а затем отвечает на звонок, говоря по-русски.

Его язык звучит сердито, как будто он угрожает смертью всей семье того, кто находится по другую сторону линии.

Я стараюсь не быть слишком очевидной, прижимаясь ближе к Люциану, но он все равно замечает. Люциан поднимает левую руку и, обняв меня за плечи, притягивает к себе. Я должна вжаться в него, чтобы это не было неудобно. Не зная, что делать со своими руками, я держу их сцепленными на коленях.

Боже, мои мысли и эмоции в полном беспорядке. Как вообще возможно бояться мужчины, но при этом чувствовать себя с ним в безопасности? Я сошла с ума?

Мои глаза опускаются к ногам Люциана, и хотя он весь день был в одном и том же костюме, он все еще чистый, на нем нет ни пылинки. Он также хорошо пахнет и не похож на человека, который бегал полдня.

Определенно не потный и мерзкий, как Данте.

Эта мысль заставляет меня мысленно вздрогнуть, и, как будто Люциан может это почувствовать, он крепче обнимает меня. Поднимая другую руку к моей щеке, он подталкивает мою голову, пока она не оказывается у него на плече, затем он шепчет.

— Закрой глаза и отдохни.

Сомневаюсь, что смогу найти покой, пока меня окружают русские убийцы и глава мафии.

Мои глаза скользят по белой рубашке Люциана на пуговицах, его пиджаку, а затем я поднимаю их к его шее. Они медленно поднимаются, захватывая аккуратный загривок на его челюсти, пока не оседают на его рту.

Я сразу же вспоминаю о поцелуе и о том, каково это — чувствовать, как его губы ласкают мои. Сильные и уверенные. Захватывающие и горячие.

От этих мыслей тепло разливается по моему телу и поднимается вверх по шее.

Если бы мы были двумя обычными людьми, которые случайно встретились, я не сомневаюсь, что влюбилась бы в него с первого взгляда.

Но это не так.

Я Елена Лукас. Разменная монета.

Он Люциан Котронти. Глава мафии.

Тем не менее, меня никогда раньше так не целовали. Было так много тепла, что то, что я поделила с Альфонсо, кажется отстраненным и детским. Но я помню, что мне было всего семнадцать.

Альфонсо был моим первым... и, ну, единственным парнем моего возраста на вилле. Не то чтобы у меня был широкий выбор.

— У тебя все еще нет широкого выбора мужчин, из которого ты можешь выбрать, — напоминаю я себе.

Ты выходишь замуж за Данте через одиннадцать дней.

Если только Люциан не сможет это остановить.

Мои глаза поднимаются к нему, и я понимаю, что он наблюдал, как я пялилась на него все это время.

— О чем ты думаешь? — он спрашивает тихо, как будто не хочет, чтобы другие мужчины слышали.

Решив, что мне нечего терять, я спрашиваю.

— Ты можешь предотвратить свадьбу между Данте и мной?

Глаза Люциана скользят по моему лицу, прежде чем снова встречаются с моими.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Не колеблясь, я киваю.

— Да. Больше всего на свете.

Боже, пожалуйста!

Мое сердце начинает биться быстрее, пока я жду ответа Люциана на самый важный вопрос, который я когда-либо задавала.

Наконец, он кивает.

— Ты ни за что не выйдешь замуж за Данте. Перестань беспокоиться об этом.

Вот так просто?

Мое дыхание срывается с губ, когда меня переполняет чистое облегчение.

— Спасибо... — не в силах найти больше слов, я повторяю, — Спасибо.

Темно-карий взгляд Люциана берет меня в плен. Напряженное выражение его лица заставляет мое сердце биться быстрее, а желудок крутиться, как будто его раскачивает сильный ветер.

Алексей разрушает момент, когда говорит.

— У нас осталось пять минут. Приготовьтесь.

Люциан убирает от меня руку, и я откидываюсь на спинку сиденья. Когда он достает оружие, чтобы проверить его, мой взгляд останавливается на его уверенных руках и оружии.

Руки, которые без колебаний отнимут жизнь.

Интересно, он вообще переживает из-за людей, которых убил? Сколько других жизней он забрал? Скольких он еще заберет?

Чем он отличается от Данте, кроме того факта, что он более могущественный?

Хорошо, я признаю, что их многое отличает друг от друга. Во-первых, Люциан не похож на монстра, не то что Данте. Люциан также ни в коем случае не оскорблял меня.

Тем не менее, я знаю его всего три недели. Многое может измениться. Даже с Данте потребовалось время, прежде чем он начал издеваться надо мной.

Да, вероятно, это вопрос времени, когда Люциан покажет свою истинную жестокость.

Когда мы въезжаем на аэродром, атмосфера в машине становится напряженной. Демитрий останавливает машину, а затем приказывает.

— Двигайтесь быстро.

Люциан распахивает дверь, а затем выходит. Я отскакиваю в сторону и вылезаю за ним. Пока Карсон, Алексей и Демитрий следят за происходящим, мы с Люцианом хватаем наш багаж, а затем мне приходится бежать трусцой, чтобы не отставать от мужчин, пока мы направляемся к лестнице.

Когда я поднимаюсь на первую ступеньку, Алексей забирает у меня багаж, бормоча.

— Быстрее, малышка.

Я взбегаю по трапу в салон и продолжаю двигаться к задней части роскошного самолета, где сажусь в углу.

Пару секунд спустя я смотрю, как наш багаж укладывают в верхние отсеки, а затем Люциан подходит и садится рядом со мной.

Русские садятся на противоположной стороне самолета, и я облегченно выдыхаю.

Мгновение спустя мы трогаемся, и я быстро пристегиваюсь. Самолет набирает скорость, и единственное, что меня утешает, это то, что я скоро вернусь в Италию.

Я смотрю в окно на темную ночь снаружи, чувствуя укол грусти из-за того, что мне не удалось познакомиться с красотой Швейцарии.

* * *

ЛЮЦИАН

После того момента, когда мы были вместе в машине, где Елена попросила меня о помощи, она была тихой.

Я воспринимаю это как признак того, что она потеплела ко мне. Она не попросила бы меня о помощи, если бы было иначе.

Она смотрит в окно, и это дает мне возможность хорошенько рассмотреть ее.

У нее гладкая кожа, и, за исключением старого шрама, исчезающего синяка на челюсти и отметин на шее, других изъянов нет. У нее маленький носик пуговкой и большие глаза, светло-коричневые радужки, такого цвета я раньше не видел. Елена потрясающе красива, этого нельзя отрицать, но это не причина, по которой я хочу ее.

Она такая чертовски женственная, что взывает к каждой частичке мужчины во мне.

Она не самая сильная, и да, у нее, вероятно, чертовски много багажа, но потребуется нечто большее, чтобы отпугнуть меня. На самом деле, меня это совсем не беспокоит.

Может быть, это потому, что я сошел с ума от горя, или потому, что я просто не могу отказать себе в этом, но я собираюсь устроить брак между Еленой и мной.

У Валентино не будет выбора, если он хочет сохранить мир, а Елена будет слишком рада избавиться от Данте, так что она не должна возражать.

А я?

Мои глаза впитывают потрясающую женщину рядом со мной.

У меня будет Елена. Чтобы трахаться, пока похоть не превратится в любовь.

Отводя взгляд от Елены, прежде чем у меня встает, я встречаюсь с ухмылкой Алексея.

Уголок моего рта приподнимается, без сомнения, он уже догадался, что я планирую.

Желая знать, во что я ввяжусь, я спрашиваю.

— Ты видел моего отца?

Алексей кивает.

— Где его застрелили? — я спрашиваю, потеря усиливает мой голос.

— Он должен был встретиться со мной в кафе. Вероятно, это был выстрел с дальнего расстояния. Они убили его до того, как я туда добрался.

Боже, по крайней мере, он не знал. Это все, о чем мы можем просить, когда придет наше время.

Я нахожу утешение в том, что мой отец не страдал на коленях перед смертью. Это бы убило меня.

— Где он сейчас?

Внезапно Елена кладет свою руку на мою, и, не желая терять ее прикосновение, я стараюсь не смотреть на нее, когда переворачиваю руку и переплетаю наши пальцы.

— В морге.

Господи, эти два слова разрывают меня на части, и я крепче сжимаю руку Елены.

— Как только мы проведем похороны, мы приступим к работе, — говорю я, зная, что должен начать думать как глава мафии, а не как сын величайшего человека, который когда-то жил.

Но сначала мне нужно упокоить его.

Теперь у меня осталась только тетя. Сестра моей матери, тетя Урсула, моя последняя живая родственница.

Я поворачиваю голову к Елене, и она смотрит на меня.

И ты будешь у меня. Чтобы обладать и удерживать, пока смерть не разлучит нас.

Как будто Елена может услышать мои мысли, она высвобождает свою руку из моей, в то время как на ее лбу появляется хмурая складка, затем она спрашивает.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Например, как? — я спрашиваю.

— Как будто ты планируешь что-то, что мне не понравится, — объясняет она.

— Тебе не о чем беспокоиться, — уверяю я ее, не желая пока говорить ей, что я собираюсь устроить наш брак. Сначала мне нужно поговорить с Валентино.

— Теперь я определенно буду волноваться, — бормочет она, снова уставившись в окно.

Час спустя, когда мы приближаемся к взлетно-посадочной полосе, Алексей говорит.

— Твои охранники встретят нас на аэродроме. Я заставил их ждать там. У меня такое чувство, что нам понадобится целая армия, чтобы благополучно доставить тебя домой.

Я киваю, затем спрашиваю.

— Бруно будет там?

Он личный охранник моего отца и отвечает за всех остальных охранников, которые у нас есть. Это была его работа — охранять моего отца.

— Да.

Отлично.

Мы начинаем снижаться, и вскоре самолет останавливается. Я отстегиваю ремень безопасности и, поднявшись на ноги, жду, пока Елена встанет, прежде чем беру ее за руку и тащу к двери.

Демитрий открывает нам и выходит из самолета первым, за ним следует Алексей.

Я крепко держу Елену, пока мы спускаемся по ступенькам на взлетно-посадочную полосу, не беспокоясь о нашем багаже, который заберет один из охранников.

Заметив Бруно, я подкрадываюсь к нему.

Он начинает качать головой, его лицо искажено чувством вины.

Вытаскивая Heckler&Koch из-за спины, я подношу его к его голове, затем рычу.

— У тебя была одна работа. Ты должен была обеспечить его безопасность.

Он кивает, зная, что будет дальше.

— Следуй за моим отцом в загробную жизнь и охраняй его, пока я не присоединюсь к нему, — не раздумывая ни секунды, я нажимаю на курок, и Бруно падает на асфальт.

Елена ахает и вырывается из моих объятий, но я дергаю ее обратно к себе.

— Забери его тело и багаж, — приказываю я Франко, который следующий за главным, — Тебя только что повысили.

Франко кивает и приказывает двум охранникам позаботиться обо всем, а затем жестом показывает мне идти. Он говорит в микрофон.

— Мы выехали.

Я крепче сжимаю Елену и начинаю идти, практически таща ее за собой.

— Не отставай, или я, блять, перекину тебя через плечо, — огрызаюсь я на нее.

Она ускоряет шаг, а затем я слышу сдавленный всхлип, когда мы подходим к бронированному Mercedes G Wagon. Франко открывает мне дверь, и я должен затолкать Елену внутрь. Как только я сажусь рядом с ней, и Франко закрывает за мной дверь, я поворачиваюсь к ней.

Она снова чертовски бледна, ее глаза слишком широко раскрыты.

— Мне нужно предупреждать тебя каждый раз, когда я собираюсь кого-то застрелить? — спрашиваю я, чувствуя легкое раздражение.

Она отстраняется от меня, качая головой.

Франко садится на кресло рядом с водительским, затем говорит.

— Мистер Козлов поведет.

— Хорошо, — Маттео садится на пассажирское сиденье, и это заставляет меня сказать, — С этого момента ты будешь вторым после главного.

— Спасибо, сэр, — смиренно отвечает он.

— Кто у нас достаточно хорош? — я спрашиваю Франко.

— Лео.

Лео — один из старших охранников. Он с нами уже более десяти лет, так что я чувствую, что он хороший выбор.

— Сообщи ему, что он должен охранять мисс Лукас, — инструктирую я, — Сформируй команду, которую он возьмет на себя. Я хочу, чтобы с ней постоянно были пять мужчин, когда она выходит из дома.

Я чувствую, как Елена смотрит на меня, и, повернув голову, я встречаю ее потрясенный взгляд.

— У тебя проблемы с договоренностями? — она быстро качает головой, и это заставляет меня пробормотать. — Хорошо, потому что это не подлежит обсуждению.

Покидая аэродром, мы формируем мотобригаду. Скоро я буду дома, и тогда мне придется столкнуться с видом моего мертвого отца.