Глава 23

ЕЛЕНА

Я не нервничала, как в день нашей свадьбы. Не после сегодняшнего дня. Не после того, как чуть не потеряла Люциана.

Голод. Неподдельная похоть. Любовь. Это все, что я вижу на лице Люциана.

В нем нет жестокости. Никакого разврата. Никакой ненависти.

Мой разум затуманен моим желанием к Люциану. От его поцелуев у меня кружится голова, перехватывает дыхание, и я нуждаюсь в нем больше. От его прикосновения моя кожа загорается, по телу пробегают мурашки. У меня болит живот от ощущения его эрекции, трущейся об меня.

Боже. Боже. Боже.

Я никогда не испытывала ничего настолько всепоглощающего.

— Люциан, твой телефон продолжает звонить, — кричит тетя Урсула из-за пределов комнаты, и это разрушает интимный момент.

Тем не менее, Люциан не отпускает меня.

— Я выйду через пару минут. Пусть переадресует на голосовую почту, — отвечает он.

Уголок его рта приподнимается, когда он смотрит на меня, его желание нисколько не уменьшается.

Снова его большой палец касается моего соска, заставляя мой живот сжиматься от сладкой боли.

То, что он заставляет меня чувствовать — это неописуемо. Я опьянена и жажду большего.

Еще одно прикосновение его большого пальца, и моя спина выгибается, сильнее прижимая мою грудь к его ладони и вырывая у меня стон.

— Блять, — Люциан делает шаг назад.

Мои ноги опускаются на пол, и мне приходится прислониться к шкафу, потому что в ногах нет сил.

— Тебе нужно уйти, или я трахну тебя прямо сейчас, — говорит он, его голос низкий и грубый от страсти, которую мы только что разделили.

— Дай мне секунду. У меня онемели ноги, — отвечаю я, все еще задыхаясь от его прикосновений и поцелуев.

— Господи, — он сжимает руки в кулаки, его глаза сверлят мои.

Похоже, он собирается потерять контроль в любую секунду, и тогда мой взгляд опускается на его эрекцию, натягивающую ткань его спортивных штанов.

Матерь Божья.

— Уходи, Елена. Сейчас же, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Выбегая из комнаты, я поправляю лифчик, футболку и волосы. Наверху лестницы я останавливаюсь, чтобы перевести дух от желания, которое я все еще чувствую.

Боже мой, это было напряженно.

И это была только прелюдия.

Каково это — заниматься любовью с Люцианом?

Я прикладываю руку к своей раскрасневшейся щеке, пытаясь охладить кожу.

Затем мои губы изгибаются, потому что вместо того, чтобы бояться момента, когда мы займемся сексом, эта мысль только наполняет меня предвкушением.

Я спускаюсь по лестнице и иду на кухню. Тетя Урсула смотрит на меня, ее руки не прекращают месить тесто.

— С Люцианом все в порядке?

Я киваю.

— Да, ему просто нужно было время, — я останавливаюсь рядом с ней, — Что я могу сделать?

— Ты можешь взбить яйца. Нужно два.

Я достаю их из холодильника и разбиваю в миску. Движение на лестнице привлекает мое внимание, и я смотрю, как Люциан идет в гостиную. Он выглядит спокойным и собранным, как будто это не он только что поджег мое тело.

Мои руки двигаются автоматически, не в силах оторвать взгляд от Люциана, когда он опускается на диван, проверяя свои сообщения.

Я начинаю взбивать яйца, мое внимание совсем не сосредоточено на том, что я делаю.

Я помню, как впервые увидела Люциана. Мрачное выражение его лица, когда он поправлял манжеты. Когда он потребовал рассказать, что я делала в академии Святого Монарха. Урок стрельбы.

Мои глаза скользят по привлекательному лицу Люциана, щетине на его подбородке, его широким плечам, венам, струящимся по его рукам. Его руки.

Боже, его руки ощущались так приятно на моем теле.

Я прикусываю нижнюю губу, когда наш первый поцелуй вспыхивает в моей памяти. Он пришел за мной, когда на него напали. Когда он вылез из машины, и я впервые стала свидетелем его убийства. Ночь, когда я поделилась с ним своей самой темной тайной. Обещание, которое он дал и сдержал.

Прошло всего шесть недель?

Кажется, что больше.

Люциан смотрит на меня, нажимая кнопку набора номера на своем телефоне, затем он прикладывает устройство к уху. Наши взгляды встречаются, и между нами мгновенно вспыхивает желание.

— Dio! — Боже! Ты переборщила с яйцами, — восклицает тетя Урсула, — Они скоро превратятся в комки.

— Ох, извини, — говорю я, глядя вниз на беспорядок, который я устроила, — Я начну все сначала, — я беру два новых яйца и выбрасываю переделанные.

— Не волнуйся, cara — дорогая, — тетя Урсула забирает у меня миску, — Иди посиди с Люцианом. Я вижу, что ты думаешь о другом.

Мои щеки пылают, но я отвлекаюсь от готовки и иду в гостиную. Когда я сажусь рядом с Люцианом, он берет мою левую руку и целует кольцо на моем пальце.

— Не волнуйся. Возвращайся, — слышу я, как он говорит, все еще на связи.

Я прижимаюсь к нему и кладу голову ему на плечо, наши пальцы переплетаются. Закрыв глаза, я слушаю, как Люциан делает один звонок за другим, пока мои глаза не закрываются.

* * *

ЛЮЦИАН

Когда я заканчиваю со всеми звонками, я понимаю, что Елена спит рядом со мной.

Я кладу телефон на подлокотник кресла, а затем осторожно перемещаю ее, пока ее голова не оказывается у меня на коленях. Мои пальцы перебирают шелковистые пряди ее волос, пока я смотрю на свою прекрасную жену.

Воздух наполняется восхитительным ароматом стряпни моей тети, когда мои мысли возвращаются к нападению.

Я чуть не умер так же, как и мой отец.

Я продолжаю говорить Елене и моей тете, что я в порядке, но это не так. Я чертовски зол и отчаянно жажду мести.

Умбрия.

Я, блять, найду тебя.

Елена шевелится, а затем ее глаза распахиваются. Она переворачивается на спину и моргает, глядя на меня.

— Хорошо вздремнула? — спрашиваю я, мой тон не выдает моих чувств.

Она кивает, затем садится.

— Ты закончил со звонками? — она спрашивает.

Я киваю, расстроенный, что больше ничего не могу сделать, чтобы найти Умбрию.

Не в силах усидеть на месте, я спрашиваю.

— Хочешь пойти со мной на прогулку?

— Конечно.

Поднимаясь на ноги, я беру Елену за руку и иду к раздвижным дверям. Я открываю ее, и когда мы выходим на веранду, я переплетаю свои пальцы с ее.

— Очистите территорию, — говорю я Франко, — Я хочу уединения.

— Да, сэр, — отвечает Франко, а затем приказывает мужчинам покинуть задний двор.

Мы молча идем к фонтану, звук падающей воды успокаивает.

Мягкая улыбка появляется на губах Елены, затем она шепчет.

— Ты был ответом на мою молитву.

Я знаю, что она имеет в виду ту ночь, когда я подслушал, как она просила пощады у статуи.

Я сжимаю ее руку, а затем она смотрит на меня.

— Так много изменилось.

— Да, но ты все равно не умеешь стрелять из пистолета. Нам нужно снова начать с уроков, — на всякий случай. Если я получу еще один выстрел, когда Елена будет рядом, мне нужно знать, что она умеет обращаться с оружием.

— Мы можем начать, когда у тебя будет время, — говорит она.

Мы продолжаем идти, пока не достигаем обрыва. Елена вздыхает, ее губы изогнуты в довольной улыбке.

Я обнимаю ее и, глядя на нее сверху вниз, спрашиваю.

— Ты счастлива, amore mio — любовь моя?

Без колебаний она кивает.

— За исключением нападения. Мне ненавистна мысль о том, что ты в опасности.

— Это жизнь, в которой мы родились.

Она делает недовольное лицо.

— Это не значит, что мне это должно нравиться.

— Конечно, нет, — я наклоняюсь и быстро целую ее в губы, — Но, должен признаться, мне нравилось видеть, как ты берешь на себя ответственность. Ты также не услышишь, что я буду жаловался на внимание, которое я получил.

Мои слова заставляют ее усмехнуться.

— Тебе не нужно, чтобы тебя застрелили. Я уделю тебе внимание, когда ты захочешь.

— Да? — я наклоняюсь, когда она кивает, и прижимаюсь губами к ее губам. Я прикасаюсь к ее губам, мой язык касается ее лишь на мгновение, прежде чем я отстраняюсь достаточно, чтобы поймать ее взгляд, — О каком внимании мы говорим? — я бормочу, втягивая ее нижнюю губу между зубами, а затем успокаиваю ее языком.

— Любом, — выдыхает Елена мне в рот.

— Будь конкретнее, — требую я, пока мои руки перемещаются к ее ребрам. Мои пальцы впиваются в нее, и я упиваюсь ощущением того, какой миниатюрной она кажется под моими прикосновениями.

Ресницы Елены опускаются, на ее лице появляется мечтательное выражение, от которого я становлюсь чертовски твердым.

— Я буду целовать твои синяки, — говорит она и приподнимается на цыпочки, ее губы скользят по моей челюсти, двигаясь к уху. Когда ее зубы тянут за мочку моего уха, я издаю рычание, переполненный желанием.

Мои руки движутся вверх, и я хватаю ее за грудь, не в силах быть нежным. Мои большие пальцы натирают ее соски в тугие пики.

— И? — спрашиваю я, мой голос охрип от желания.

Елена снова дергает меня за мочку уха, затем ее дыхание овевает мою кожу.

— Я буду массировать твои напряжение мышцы.

Мои губы изгибаются, когда я опускаюсь ртом к ее шее. Я посасываю ее кожу.

— Мне нравится, как это звучит, — моя левая рука скользит вниз по ее изгибам, и когда я провожу ладонью между ног, я спрашиваю, — Вот так?

Подняв голову, я нежно глажу Елену, внимательно наблюдая за ее лицом.

Ее губы приоткрываются, щеки краснеют, а затем она кивает.

— Да. Вот так.

Мои глаза прикованы к ее глазам, когда я поднимаю руку вверх и, оттянув пояс, просовываю руку под ткань. Когда мои пальцы касаются мягких кудрей Елены, я кладу другую руку ей за голову.

Я раздвигаю ее, и рычание вырывается из меня, когда я касаюсь ее клитора. Ее руки опускаются мне на грудь, и она хватает меня за рубашку, крепко сжимая ее в кулаке. Ее глаза затуманились от желания. Ее губы приоткрылись и умоляют о моем языке

— Я собираюсь трахнуть тебя сегодня вечером, — слова вырываются из моей груди, когда я усиливаю давление на ее клитор, сильно потирая его Я впиваюсь зубами в ее губы, — Я собираюсь похоронить себя глубоко внутри тебя, — она стонет мне в рот, ее хватка на мне усиливается, ее бедра начинают соответствовать моему ритму.

Мы потерялись в собственном пузыре желания, стоя на утесе, и только Средиземное море и природа являются свидетелями того момента, когда я довожу свою жену до оргазма.

— Люциан, — выдыхает она, ее черты лица напрягаются от желания.

Я дразню ее клитор, и это заставляет ее приподняться на цыпочки. Она прижимается лицом к моей шее, ее пальцы сжимают мою рубашку до такой степени, что я думаю, она может сорвать ее прямо с моего тела.

— Dio — Боже, — ее дыхание становится резким, а затем я толкаю свой палец внутрь нее, наслаждаясь тем, насколько она чертовски тугая на ощупь.

Мой член напрягается. Мне чертовски больно. Пытка никогда не была такой сладкой, когда Елена дрожит в моих объятиях. Ее тело напрягается, а затем ее вздохи и стоны создают симфонию, которую я никогда не забуду, когда она распадается на части.

Ее рот находит мой, и я вдыхаю ее дыхание и чувствую вкус ее стонов. Я жадно поглощаю каждый, пока она переживает свой оргазм.