Глава 25

ЕЛЕНА

Я в секунде от того, чтобы начать грызть ногти. Я убралась на кухне и постирала одежду, которую нам удалось купить до инцидента в ресторане.

Сейчас я переставляю шкаф. Все, что угодно, лишь бы я была занята.

Дверь открывается, и я поворачиваю голову в ее направлении. Когда я вижу Люциана, я бросаюсь к нему.

— Боже, я так волновалась, — говорю я, обнимая его за талию.

Я закрываю глаза и возношу благодарственную молитву за то, что он благополучно вернулся ко мне.

Люциан обнимает меня в ответ, затем кладет палец мне под подбородок и приподнимает мое лицо.

— Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне.

— Я всегда буду беспокоиться, — шепчу я, мои глаза ищут в нем любой признак того, что он не в порядке.

Он опускает голову и нежно целует меня в губы, затем говорит.

— Я просто собираюсь принять душ.

Я отстраняюсь от него.

— Ты не доел свой ужин. Могу я разогреть его для тебя?

Уголок его рта приподнимается, когда он снимает куртку.

— Нет, я планирую съесть кое-что другое сегодня вечером.

— О? Что? Я могу приготовить это, пока ты будешь принимать душ и выпивать.

Волчья ухмылка расползается по его губам.

— Не выходи из комнаты.

Когда он заходит в ванную, мои глаза расширяются от осознания.

Он имел в виду меня.

О, Боже.

Мне нужно подготовиться.

Я бросаюсь к шкафу и начинаю рыться в нижнем белье, которое у меня есть. Я достаю белый комплект, понимая, что это будет наш первый раз, когда мы займемся любовью.

Зная, что Люциан быстро принимает душ, я раздеваюсь так быстро, как только могу. Я натягиваю белые кружевные трусики и кружевную ночную рубашку в тон, которая застегивается под грудью. Мои руки порхают над кружевом, расправляя его.

Делая глубокие вдохи, я прислушиваюсь, когда выключается вода. Затем я вспоминаю, что мои волосы собраны в хвост, и я быстро сдергиваю резинку, взбивая волосы у корней пальцами.

Вода выключается, когда я собираю свою выброшенную одежду и запихиваю ее в шкаф на некоторое время.

Я оборачиваюсь и думаю, не присесть ли мне на кровать. Лечь в сексуальной позе? Может быть, мне следует…

Люциан выходит из ванной, и я замираю. На нем полотенце, обернутое вокруг талии. Его взгляд скользит по мне, а затем он останавливается как вкопанный.

Он смотрит на меня, пока мои щеки не начинают гореть.

— Господи, Елена, — выдыхает он, — От тебя захватывает дух.

— Я хотела надеть что-то особенное для тебя, — говорю я, счастливая видеть признательность и желание, светящиеся в его глазах.

— Ты можешь одевать это хоть каждую ночь, — бормочет он, все еще глядя на меня.

Люциан сжимает руки в кулаки, и когда он не подходит ко мне, я подхожу к нему. Мои глаза ищут его, и, не видя ничего, кроме желания, я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в шею, глубоко вдыхая его аромат.

Я слышу, как он резко выдыхает, затем спрашиваю.

— Почему ты не двигаешься?

— Если я это сделаю, я брошу тебя на кровать и трахну. Я пытаюсь восстановить хоть какой-то контроль, чтобы не торопиться ради тебя.

Мои губы изгибаются, и я начинаю пятиться, пока не чувствую кровать позади себя.

— Я хочу тебя, Люциан. Тебе не нужно сдерживаться.

Я возьму его любым способом, каким только смогу заполучить.

Я сажусь на кровать и отодвигаюсь на середину, и Люциану достаточно сорвать полотенце с талии и подкрасться ко мне.

Мои глаза мгновенно опускаются на его эрекцию. Я не испытываю отвращения, когда понимаю, насколько идеален мой муж. Каждый дюйм его тела — это твердые мышцы. Он намного больше, чем то, что я видела, и хотя я не думаю, что он оценит, если я назову его член красивым, это единственное слово, которое я могу придумать.

Люциан хватает меня за бедра и дергает к краю кровати, и это заставляет кружево двигаться вверх, обнажая меня ниже талии.

— Ты не представляешь, насколько тяжело было ждать, — говорит он, протягивая руку к ночной рубашке и расстегивая ее.

Мое сердце начинает биться быстрее, а желудок трепещет, когда Люциан отодвигает правую сторону кружева с моей груди. Медленно он проделывает то же самое с левой грудью, как будто разворачивая подарок.

Его радужки темнеют до черноты полуночи, когда он смотрит на мою грудь.

— Боже, я везучий ублюдок, — говорит он грубым и низким голосом.

Нет, это я везучая, что мужчина смотрит на меня с такой любовью и желанием.

Его ладони скользят по моей талии и бедрам, а затем он берется за кружевные трусики и стягивает их с моих ног.

— Если подумать, забудь о кружевах. Я предпочитаю тебя голой, — хрипло говорит он, опускаясь на колени. Он раздвигает мои ноги, и мое лицо краснеет от того, насколько я обнажена перед ним.

Люциан наклоняется вперед и покрывает поцелуями внутреннюю поверхность моих бедер, а затем перемещается к бедрам и животу.

— Господи, — выдыхает он, проводя носом по моей кудрявой пряди. Затем мои глаза широко распахиваются, а губы приоткрываются, когда он проводит языком по моему клитору.

Пресвятая…

Он жестко сосет, и это заставляет мое тело напрягаться и таять одновременно.

Богородица…

Я все еще привыкаю к новым ощущениям, когда Люциан издает глубокое рычание. Затем мне приходится схватиться за одеяло, и моя спина выгибается от сильного удовольствия, которое его язык и губы создают у меня между ног.

Я могу только ахать, у меня отвисает челюсть.

Его язык набрасывается на меня, пока я не становлюсь чрезмерно чувствительной. Его губы массируют мой клитор до беспамятства, и когда он вводит в меня палец, я проваливаюсь в ад удовольствия.

Я издаю звуки, которые никогда не считала возможными. Мое тело содрогается, как будто меня бьет током. Волны удовольствия обрушиваются на меня, моя кожа оживает, дыхание становится резким и быстрым.

И все это только от умелых рук и губ Люциана.

Я все еще хватаю ртом воздух, мои пальцы почти разрывают покрывало от крепкой хватки, которой я за них держусь, когда Люциан двигается вверх по моему телу. Он покрывает поцелуями весь мой живот и ребра, пока не добирается до груди.

Я, наконец, восстанавливаю некоторый контроль над своим телом и, отпустив одеяло, подношу руки к его волосам, пока он втягивает мой сосок в рот.

Мои пальцы перебирают влажные пряди Люциана, и когда его зубы впиваются в мой твердый бутон, я выгибаюсь навстречу ему.

— Люциан, — стону я, сходя с ума от всего, что он заставляет меня чувствовать.

Он просовывает свою руку под меня и подталкивает меня к кровати, а затем его тело прижимается к моему. Кожа к коже. Каждый дюйм.

Его скульптурная твердая грудь на моей нежной коже. Его пресс прижимается к моему животу. И его эрекция у меня между ног.

Глаза Люциана захватывают мои, и я поражена любовью, которую вижу в них.

Не могу поверить, что было время, когда я его боялась. Если бы у меня был хрустальный шар, чтобы увидеть этот момент, я бы побежала к Люциану при первой нашей встрече.

Я наслаждаюсь ощущением его тела на своем, когда я двигаю руками к его плечам, вниз по рукам, а затем возвращаюсь, пока не достигаю его шеи.

— Я так сильно тебя люблю, — шепчу я. Выражение его лица смягчается при моих словах, — Ты первый, кому я сказала эти слова.

— И я буду единственным человеком, который их услышит, — требует он, а затем его рот сливается с моим.

* * *

ЛЮЦИАН

Господи, как трудно не торопиться.

Мое тело содрогается от усилий, которые требуются, чтобы нежно поцеловать Елену, пока она обнажена подо мной, ее ноги раздвинуты для меня, жар ее киски обжигает мой член.

Я трусь о нее, пока мои руки скользят вниз по ее бокам и обратно, запоминая ощущение ее изгибов.

Обнаженная Елена. Я больше никогда не увижу ничего столь прекрасного.

Затем она приподнимает бедра, прижимаясь киской к моему члену, и стонет мне в рот.

И. Я. Блять. Теряю. Свой. Разум.

Нежность исчезает.

Вежливости здесь не место.

Поцелуй становится грязным, требуя от моей жены новых стонов.

Мои губы и зубы работают с губами Елены, пока они не распухают, пухлые, чтобы я мог ими полакомиться.

Ее глаза затуманены похотью, ее грудь прижимается к моей с каждым вдохом, который она делает.

Чертовски необыкновенно.

Я опускаю руку вниз, мои костяшки пальцев касаются ее подтянутого живота и, схватившись за мой ноющий член, я тру им по ее отверстию и клитору, чтобы смазать головку.

Ангел на моем плече говорит мне спросить ее, готова ли она.

Дьявол говорит.

— К черту это дерьмо, я ждал достаточно долго.

Я толкаю головку своего члена в нее, а затем встречаю сопротивление ее тугих внутренних стенок. Это вырывает из меня рычание, и я толкаюсь сильнее, пробиваясь в нее, потому что, помоги мне Бог, мне нужно быть похороненным глубоко внутри нее прямо сейчас.

Елена тихо вскрикивает, черты ее лица напрягаются.

— Amore mio — Любовь моя, — шепчу я и начинаю покрывать поцелуями ее лицо, пытаясь облегчить дискомфорт, который я ей причинил.

Ее руки крепче обвивают мою шею.

— Я в порядке.

Мои глаза закрываются от того, как чертовски удивительно чувствовать себя глубоко внутри нее, и я пользуюсь моментом, чтобы запомнить, как идеально она обхватывает мой член.

Наши взгляды встречаются, а затем я выхожу. Я внимательно наблюдаю за ее реакцией, когда снова погружаюсь в ее тепло.

Губы Елены приоткрываются, а зрачки расширяются.

Я трусь тазом о ее клитор, и когда она издает тихий звук удовольствия, я спрашиваю.

— Наслаждаешься ощущением моего члена, amore mio — любовь моя?

Она кивает, ее губы изгибаются.

— Боже, да.

Я снова выхожу и толкаюсь сильнее, и когда она задыхается, а ее глаза закрываются, я требую.

— Смотри на меня, пока я трахаю тебя.

Они открываются, выглядя как расплавленное золото. Греховные и соблазнительные.

Я начинаю двигаться, и каждый раз, когда головка моего члена ударяется о ее самые глубокие глубины, я двигаюсь быстрее. Жестче.

Тесные стенки и жар Елены лишают меня контроля, и я начинаю поклоняться ей ртом и руками. Я прижимаюсь к ней всем телом, погружаясь глубоко, желая, чтобы мой запах остался на каждом дюйме ее тела. Я хочу оставить на ее коже клеймо с ощущением моей, чтобы она никогда не забыла этот момент. Она никогда не забудет, что я ее муж и единственный мужчина, который может погрузить свои яйца глубоко в ее горячую киску.

Я заявляю на нее права единственным известным мне способом. Жестко. Быстро. Отчаянно, пытаясь доминировать над ней.

Я кладу свои грехи к ее ногам. Мои клятвы в ее сердце. Мою любовь в ее душу. Я отдаю ей всего себя.

Мою слабость и силу.

Добро и зло.

Возлюбленный.

Убийца.

И Елена забирает меня всего, пока ее рот пожирает мой. Ее бедра начинают двигаться, встречая мои толчки.

Вокруг нас строится симфония любви. Стоны Елены. Мое тяжелое дыхание. Наша встреча кожа к коже. Ее скользкий жар покрывает мой член.

— Иисус, — слово вырывается из меня, когда удовольствие начинает спускаться по моей спине. Я просовываю руку между нами и щиплю Елену за клитор, — Кончи для меня, amore mio — любовь моя.

Я наклоняю свой член, чтобы попасть в другое место, и нахожу точку G моей жены, на моем лице появляется улыбка, когда ее губы образуют тихий крик удовольствия. Отпустив ее клитор, я хватаю ее за бедра, обвиваю ее ноги вокруг своей талии, а затем сосредотачиваюсь на нападении на ее точку G, пока Елена не начинает извиваться подо мной.

— Люциан, — кричит она, и я прижимаюсь губами к ее рту, желая попробовать ее оргазм, когда он пронзает ее.

— Dio. Dio. Dio — Боже. Боже. Боже, — ее песнопения слетают с моих губ. Она выгибается, ее груди трутся о мою грудь, ногти впиваются в мою кожу, а затем ее тело напрягается.

— Люциан, — хнычет она.

Ее лицо наполняется экстазом, а затем она жестко кончает на мой член, сжимаясь вокруг меня, заставляя меня переступать через край, пока я не дергаюсь внутри нее. Мое тело содрогается от ее прикосновения, и низкое рычание вырывается из моей груди.

Закрыв глаза, мы живем только этим моментом, создавая вместе умопомрачительное удовольствие.

Я опускаю голову и ловлю губы Елены. Поднимая руки, я обхватываю ее лицо ладонями, всем своим телом прижимаясь к ней, пока я замедляю ритм и лениво не погружаюсь в нее.

Остаточное удовольствие пронизывает ее, заставляя ее сжиматься вокруг моего члена.

Когда я, наконец, снова внутри нее, я еще раз прикусываю ее губы, прежде чем поднять голову, и затем мы смотрим друг на друга.

Эмоции наполняют глаза Елены, пока они не засияют.

— Я так чертовски сильно тебя люблю, — говорю я.

Она фыркает, а затем прижимается лицом к моей шее.

Я обнимаю ее, обволакивая своим телом, и держу ее, пока она избавляется от своего прошлого и обретает свободу, в которой так отчаянно нуждалась, в безопасности моей любви.

— Мне жаль, — говорит она, ее голос напряженный и тихий против моей кожи, — Это все, чего я когда-либо хотела. Это потрясающе знать, что я наконец-то любима.

Я крепче прижимаю ее к себе, покрывая поцелуями ее волосы, ухо, шею.

— Не извиняйся, amore mio — любовь моя. Позволь мне забрать всех твоих демонов. Я хочу, чтобы ты знала только покой.

— Ты мой покой, — говорит она, поднимая свое лицо к моему, — Tutto mio — Мое все.

Мой рот находит ее, и мы часами целуемся, любим, поглощаем друг друга. Мы делимся нашими самыми темными секретами и нашими мечтами. Наш шепот наполняет воздух, пока я беру Елену во всех возможных позах, пока, наконец, не насыщаюсь ранним утром.