Глава 27

ЛЮЦИАН

Алексей и Демитрий стоят у машин, пока мы с Франко проверяем только что поступившую партию СА-415 и зажигательных гранат.

Когда Франко открывает очередной ящик, мой телефон начинает звонить. Я вытаскиваю его из кармана и, увидев имя Лео, мгновенно начинаю волноваться.

— Что случилось? — я поднимаю трубку.

— Миссис Котрони сбежала. Она пошла в туалет, разбила окно и взяла такси. Я не успел добежать до нее вовремя, — говорит он, запыхавшись.

— Какого черта моя жена сбежала? — я кричу, мгновенно теряя самообладание.

— Не было никаких признаков того, что она была расстроена. Мы были в магазине. Она пошла примерять платье, а потом отдала его вашей тете, чтобы та заплатила, пока она ходила в туалет. Она не выказала никакого беспокойства, — объясняет Лео, озадаченный тем, что произошло.

— Сколько времени прошло?

— Пять минут.

— Доставь мою тетю в целости и сохранности домой. Я найду Елену, — приказываю я. Закончив разговор, я иду к Алексею, — Елена убежала. Лео говорит, что она сбежала через окно в туалете.

— Какого хрена? — Алексей мгновенно выпрямляется. — С чего бы ей убегать?

— Я понятия не имею. Она была счастлива, — я набираю номер Елены на своем телефоне. Звонок идет, прежде чем перейти на голосовую почту.

Я продолжаю это делать, пока Демитрий не берет меня за руку. Я ловлю его взгляд, и он медленно качает головой.

— Она не ответит.

Мне не нравится выражение его лица, и это заставляет лед течь по моим венам.

— Нет, — я качаю головой, мои ноги перестают чувствовать. Я прислоняюсь спиной к машине, чтобы удержаться на ногах, когда до меня доходит осознание, — Dio — Боже, — я дышу, кладя руки на ноги, когда мой желудок сжимается, — Нет.

— Ты думаешь, они добрались до Елены? — Алексей спрашивает Демитрия.

— Да.

Я продолжаю качать головой, не в силах принять это.

— Это имеет смысл, — говорит Алексей, — Приманка, чтобы заставить Люциана прийти к ним. Это то, что я бы сделал, если бы было слишком сложно просто убить цель. Использование любимого человека в качестве приманки делает работу проще.

Мое сердце сжимается в кулак, и, нуждаясь в воздухе, я отталкиваюсь от машины и начинаю ходить кругами, делая глубокие вдохи.

Елена.

Amore mio — Любовь моя.

Боже, пожалуйста, только не это.

Не моя Елена.

Мой телефон начинает звонить, и, увидев имя Елены, облегчение разливается по моим венам, заставляя меня чувствовать головокружение.

— Amore mio — Любовь моя, — отвечаю я, вытирая пот со лба предплечьем.

— Не совсем, — отвечает женщина, — Слушайте внимательно, мистер Котрони. Вы приходите один. Я вижу ваших охранников, она умирает. Вы пробуете что-нибудь смешное, она умрет. Ты приходишь один.

Мои глаза закрываются, когда худшее чувство, которое я когда-либо испытывал, сотрясает мое тело.

Невыносимая боль.

Мучительная потеря.

Неподдельный гнев овладевает каждой частичкой меня.

— Где? — я выдавливаю это слово сквозь сдавленное горло.

— Вилла Валентино. У вас есть пятнадцать минут.

Каким-то образом мой разум все еще работает, когда я требую.

— Я хочу доказательства, что она жива.

Звонок заканчивается, и мгновение спустя приходит сообщение. Я открываю его и смотрю на фотографию моей жены, где она сидит на стуле.

Я упиваюсь ее видом, а потом вижу, как по ее руке течет кровь.

Ублюдки.

Я узнаю офис Тино.

Алексей кладет руку мне на плечо, и я в оцепенении поворачиваю к нему голову.

— Тебе нужно оставаться сосредоточенным, — говорит он.

— Я должен пойти один, — бормочу я, не в состоянии составить план хотя бы на половину.

Елена.

Воспоминания о ней начинают заполнять мой разум.

Ее улыбка.

Ее глаза.

Музыкальный звук ее смеха.

Ее стоны.

Ее тепло.

— Ты, блять, не пойдешь один, — рявкает Алексей, а затем дает мне пощечину, — Кончай с этим. Нам нужно идти.

Качая головой, я пытаюсь сосредоточиться, пока мы идем к машине, и только тогда мне приходит в голову сказать.

— Франко, приведи всех людей и загрузи ящик с гранатами. Оставь остальное. Мы едем к Тино домой.

Мы садимся в машину, и у Алексея мгновенно начинает формироваться план.

— Мы атакуем их в полную силу.

— Я не буду рисковать жизнью Елены, — не соглашаюсь я.

Алексей бросает на меня взгляд, полный предупреждения.

— Сейчас ты должен доверять мне больше, чем когда-либо.

Иисус.

Если не ему, то кому?

Я делаю глубокий вдох, чтобы попытаться успокоиться и сосредоточиться.

— Я слушаю.

— Если ты пойдешь один, вы оба умрете. Все очень просто. Мы атакуем всем, что у нас есть, и это заставит Умбрию использовать Елену в качестве заложницы. Таким образом, ты не умрешь, и у нас есть шанс вытащить Елену оттуда.

Алексей прав.

Блять.

Я киваю.

— Хорошо. Мы атакуем, — я переключаю свое внимание на Франко, — Вызови всю охрану из дома. Пусть они принесут ракетницу. Оставь только Лео с моей тетей.

— Да, сэр.

Я чувствую волнение, страх танцует по краям темноты, надвигающейся на меня.

Затем осознание снова ударяет.

У Умбрии моя жена, любовь всей моей гребаной жизни.

Мое сердце.

Моя душа.

Боже, если Елена умрет. Если с ней что-нибудь случится. Я разорву этот гребаный мир на части.

Мое сердце сжимается, мои мышцы напрягаются, мои руки жаждут мести.

Я, блять, устрою ад на земле, чтобы вернуть ее.

Я тянусь за спину и вытаскиваю свой Glock, а затем смотрю на имя Котрони, выгравированное по бокам.

— Ты не даешь второго шанса. В нашем мире нет места милосердию. Не проявляй слабости и страха. Никогда не колеблись и не сомневайся в себе. Будь уверен. Будь жесток. Ты должен заставить их бояться тебя. Вот в чем наша сила.

Слова моего отца эхом отдаются во мне.

Сегодня я либо присоединюсь к своему отцу, либо покажу всей чертовой планете, чтобы они больше никогда не связывались со мной. Никогда не прикасались к тому, что принадлежит мне.

Я поднимаю глаза на Алексея.

— Если я пойду ко дну, это будет война.

— Я буду рядом с тобой, брат, — говорит он без страха в глазах.

Я достаю из потайного отделения дополнительные патроны и оружие, которые мы всегда держим во внедорожнике, и начинаю распихивать обоймы по карманам.

Никакого страха.

Никакой пощады.

Я иду, amore mio — любовь моя.

* * *

ЕЛЕНА

Моя мать снова приставляет пистолет к голове моего отца.

— Я так долго ждала этого момента, — усмехается она, — Могущественный Валентино Лукас пал.

Мои глаза мечутся по комнате в поисках оружия или способа выбраться.

Ты должна что-то сделать, Елена. До того, как сюда приедет Люциан.

Мой взгляд падает на нож для вскрытия писем на столе моего отца, и как только я двигаюсь, в воздухе раздается выстрел. Пуля врезается в стену позади меня, вырывая из меня крик, когда я отскакиваю в испуге.

— Не двигайся, — кричит моя мать, — Ты мне просто нужна живой, а не целой и невредимой, — угрожает она.

Дрожа, как осиновый лист, я сижу, застыв.

Она переводит взгляд с моего отца на меня, ее черты напряжены от жажды мести.

— Я удивлена, что она все еще жива. Я не думала, что ты оставишь ее в живых.

Мой отец молчит, в его глазах нет никаких эмоций.

— Видишь ли, — продолжает она, откидываясь на спинку дубового стола, — Валентино хотел сына. Ему не нужна была дочь. Мне потребовалось семнадцать часов, чтобы родить тебя, а потом он избил меня до полусмерти, потому что я родила девочку,

Ее слова причиняют боль, каждое разрывает мое сердце. На мгновение я начинаю испытывать к ней сострадание.

— Меня оставили умирать на обочине дороги, — моя мать указывает на охранника рядом со мной, — Где Зевс нашел меня. Он позаботился обо мне, а затем научил меня всему, что мне нужно было знать, чтобы я могла отомстить.

Боже.

В ужасе мой взгляд падает на моего отца.

Я не могу поверить, что я происхожу из такой жестокости.

Осознавая, что Люциан может быть здесь в любой момент, я спрашиваю.

— Почему ты убила мистера Котрони? Почему ты преследуешь Люциана?

Моя мать издает горький смешок.

— Я была помолвлена с Лукой. Я была влюблена и счастлива, а потом он встретил Дороти, и меня отдали Валентино. Выбросили, как мусор.

Она отталкивается от стола, ее полные ненависти глаза пристально смотрят на моего отца.

— Если бы Лука сдержал свое обещание, данное мне, я бы не была неоднократно изнасилована этим монстром, — она снова бьет моего отца, пока кровь не течет у него изо рта и носа.

— Люциан невиновен, — утверждаю я, просто желая спасти его жизнь. Мне все равно, что она сделает с моим отцом.

У нее вырывается еще один горький смешок.

— То немногое, что есть невинного в этом мире, разрушено такими людьми, как Котрони и твой отец.

— Почему ты ждала двадцать один год? — я кричу. — Ты просто оставила меня с ними, зная, на что он был способен!

— Ты всего лишь напоминание о мучениях, которые я перенесла, — ее лицо превращается в камень, — У меня была только одна цель — создать армию из ничего, чтобы уничтожить их. Сегодня мафия падает.

Я смотрю на двух монстров, которые создали меня в ненависти, и это обнажает мою душу.

Таким бы было мое будущее, если бы меня заставили выйти замуж за Данте?

Часть меня понимает боль моей матери, и я пытаюсь урезонить ее.

— Люциан спас меня от той же участи, как и твоя. Я люблю его.

— Нет такой вещи, как любовь, — выплевывает она.

— Это ты убила Кабельо? — внезапно спрашивает мой отец.

Моя мама смеется.

— До него было легче всего добраться. Я утопила его в ванне с кислотой.

Он бросает на нее разъяренный взгляд, и это приносит ему еще один удар по голове. Затем моя мать протягивает руку Зевсу, и он делает движение, чтобы вложить ей в руку нож.

Не задумываясь, я вскакиваю и выбегаю из комнаты, двигаясь так быстро, как только могу.

— Поймай ее! — кричит моя мать.

Мое сердце бешено колотится, когда я несусь вниз по лестнице. Зная, что люди моей матери снаружи, я поворачиваюсь в гостиную, но затем пальцы Зевса хватают меня за плечо, и меня дергают обратно к его телу. Мгновенно холодная сталь пистолета прижимается к моей голове.

Мои глаза бешено бегают по сторонам в поисках оружия, которое я могла бы использовать, пока я борюсь с его хваткой, а затем раздается громкий взрыв в передней части дома.

— Gamo! — Черт! — бормочет Зевс по-гречески, вытаскивая меня из гостиной.

Стрельба вспыхивает с большим количеством взрывов, сотрясающих воздух.

Люциан.

Сверху доносятся крики боли, и я пытаюсь ударить Зевса локтем и головой, как я делала с Данте, но ничего из того, что я делаю, не помогает. Меня швыряют в кабинет, я приземляюсь на четвереньки. Когда я поднимаю голову, меня тошнит от того, что я вижу.

Моя мать наносит удар моему отцу в область паха. Он начинает биться в конвульсиях от шока, и это вызывает истерический смех у моей матери.

— Они идут, — кричит ей Зевс.

— Позволь им, — кричит она, выглядя совершенно безумной.

Зевс выходит из кабинета, и тогда остаемся только мы с мамой. Я вскакиваю на ноги и, зная, что либо я, либо она, я бегу за ней. Врезавшись в ее тело, мы падаем на пол. У меня перехватывает дыхание, пряди волос прилипают к лицу, когда я пытаюсь дотянуться до пистолета.

Она сильно прижимается ко мне всем телом, переворачивая нас, так что она оказывается сверху. Я хватаю ее за руки, нож в ее правой руке и пистолет в левой, мои глаза мечутся между ними.

Наше напряженное дыхание смешивается с выстрелами снаружи. Мое сердце стучит сильнее, чем когда-либо.

Сражайся, Елена.

Ради Люциана.

Ради себя.

Я рычу и, используя каждую каплю силы, которая у меня есть, отпускаю ее правую руку и, подталкивая себя, хватаюсь за пистолет и пытаюсь вырвать его из ее хватки.

Ее правая рука опускается, и она вонзает в меня нож. Затем раздается оглушительный хлопок, когда она нажимает на курок.