Глава 12

Бесполезно. Всё это просто бесполезно. А ещё глупо и наивно. Знала ведь, что так будет, но всё равно пошла на поводу у эмоций. Опять. И вот результат. Нияз не поверил мне. Снова. Зачем только спрашивал?

Отвернувшись от него к окну, я всю обратную дорогу делала вид, что его здесь нет. Выходило плохо, но я не сдавалась, постоянно напоминая себе о том, что обязана быть сильной ради Фархата. Мой мальчик не должен видеть маму слабой и уж точно не сломленной. Хотя конкретно сейчас именно такой я себя и ощущала. Выброшенной на обочину более никому ненужной игрушкой.

Что сказать… Азра молодец. Красиво всё обставила. Пока я думала, что помогаю ей, она до смешного просто меня уничтожала.

Это ведь она встречалась с тем русским туристом. И прикрытие тоже выбирала она. А я просто доверчивая идиотка. Так легко поверила в её слезливую историю любви, что и не подумала о подставе. Да и с чего мне было о ней думать, если раньше меня никогда не предавали? Тем более в отношении той, с кем с детства дружила.

Она же была первой, кого я познакомила со своим бывшим мужем. Она поддерживала меня, когда Халиса Сабитовна унижала меня за спиной Нияза, советовала во всём признаться ему. А я, дурочка, отказывалась. Это ведь его мама. Я не хотела, чтобы он из-за меня ссорился с ней. А слова это всего лишь слова, они не важны. Гораздо важнее, что думал обо мне сам Нияз.

Так мне тогда казалось.

Неправильно.

Этим я себя и подставила. Этим Азра и воспользовалась. Моим упрямством и нежеланием заострять ситуацию.

Наверное, стоило её поблагодарить. Я больше не так наивна, как прежде. Хотя сомнительная то благодарность.

Лучше быть слепой, но счастливой дурочкой. Чем зрячей и несчастной.

Что толку от правды, если она не приносила ничего хорошего?

С каждым днём всё только хуже становилось.

А ведь и двух дней не прошло с нашего с Ниязом воссоединения. Но ощущение, будто вечность. Будто кто-то привязал камень мне на шею и столкнул в реку с моста. И теперь я медленно и верно опускалась на самое её дно без возможности всплыть когда-либо обратно.

Зря Нияз вернулся за нами с Фархатом. Только хуже сделал.

Да, у моего мальчика не было отца, но его все любили. Теперь у него есть отец, но вокруг ничего хорошего.

И эта безнадёга только шире становилась по мере того, как мы становились ближе к дому Караевых. А зайдя внутрь, я и вовсе подумала, что стоило остаться на рынке.

В доме царили хаос и разрушение. На полу валялась опрокинутая мебель, какие-то осколки. Кажется, вазы. Не уверена. На цветастом ковре расплылось тёмное пятно, подозревала, от кофе. На диване виднелись грязные отпечатки лап.

И в центре всего этого, схватившись за голову, металась Фазийя.

— Это катастрофа, — причитала она в ужасе. — Я убью их. Убью.

Желание свалить из дома во мне только возросло. Особенно, когда мимо неё, звонко лая и радостно махая хвостом, промчался Мурад.

Фазийя попыталась его поймать, но овчарка быстро увернулась и побежала дальше. Явно решила, что это игра такая.

А я подумала, подумала и развернулась обратно к выходу.

Нет уж, не буду я в этом участвовать. Пусть Нияз сам разбирается с произошедшим. В конце концов, это он привёз щенка сюда, он разрешил запустить его в дом. И он оставил его и сына без моего присмотра, увезя на рынок. Вот и здесь тоже пусть сам успокаивает всех теперь.

Правда на деле я только шаг успела сделать, как рука Нияза тут же легла мне на талию. А затем… затем он сам оттащил меня подальше от проёма в гостиную. При этом на губах его я заметила едва сдерживаемую улыбку.

До того поразительная эмоция, что я на ней буквально зависла. Похоже, его действительно веселила вся эта ситуация. Он даже о злости своей на меня позабыл. А вскоре о её остатках позабыла и я.

Нияз развернулся и, приподняв меня над полом, потащил в сторону кухни, где тихо о чём-то перешёптывались Фархат и домработницы. При нашем появлении все трое сразу замолкли, а на их лицах проступило испуганное выражение пополам с виной. Мой малыш и вовсе шагнул за широкие юбки женщин, прячась от нашего внимания. А меня одолело плохое предчувствие. Но ни сказать, ни спросить что-то я не успела. Нияз опередил.

— Ну и? Что моя сестра опять натворила? — поинтересовался обыденным и весёлым тоном, ставя меня обратно на ноги, но по-прежнему не отпуская от себя.

Стоило пошевелиться, как рука на талии сжалась крепче. Ничего не оставалось, как смиренно оставаться с ним рядом. Не устраивать же сцену на глазах сына и служащих?

А на вопрос мужа женщины окончательно поникли. Зато сын наоборот воспрял духом. Выступил вперёд, недовольно поджав губы.

— Она опять плохо сказала о маме, — проговорил, глядя на нас исподлобья.

Я же мысленно простонала.

Так и знала, что рано или поздно это всё очень плохо закончится.

Фархат не умел правильно реагировать на обидные слова. Он к такому отношению попросту не привык. В пацхе его все любили. Как и меня. Он вырос на примере, где все друг другу помогали и поддерживали. А теперь попал в мир, где всё совсем наоборот. Естественно, реагировал ярко и бурно.

— И ты за это натравил на неё пса? — хмыкнул Нияз на удивление и в этот раз не разозлившись.

Фархат, надо отдать ему должное, смутился. Опустил взгляд в пол. Шаркнул ножкой.

— Нет, — пробубнил недовольно. — Я отдал ему её новые туфли.

О, Всевышний!

Скажите мне кто-нибудь, что он пошутил. Ведь пошутил, да?

Судя по виду работниц, ни разу. И это… катастрофа. Полная. Из разряда «мы все умрём», даже если не сразу.

— Фархат, я ведь просила! — простонала, прикрывая глаза ладонью, раздумывая, не поздно ли ещё сбежать из этого дома.

Лучше на улице ночевать, чем под одной крышей с разозлёнными женщинами этого семейства. Повезло, что Халисы Сабитовны нет дома, а иначе… представлять страшно, что было бы. Она бы точно так просто это не оставила. И не оставит. Как вернётся, так сразу и начнётся расплата за текущее веселье. И никакой Нияз её не остановит. Она попросту дождётся, когда он уйдёт, а потом уже обрушит на нас с Фархатом весь свой гнев. Даже если пожалуюсь, Нияз её поругает, стрясёт обещание больше так не делать и тут же забудет об инциденте, а женщина всё равно не успокоится. Как и её дочь.

И зря я вспомнила о последней. То ли она услышала наши голоса, то ли решила просто пойти и найти виноватых, но факт оставался фактом — Фазийя объявилась на пороге кухни. А стоило ей завидеть меня, так и вовсе красными пятнами пошла от гнева.

— Ты! — шагнула ко мне ближе. — Это всё ты виновата! Дрянь!

Дальше я только и успела, что вздохнуть, как оказалась увлечена в сторону и крепко прижата к боку Нияза. Одной рукой. А вот второй он крепко ухватил запястье сестры, которая, похоже, решила излить на меня свои эмоции самым примитивным образом, ударив. И если бы не муж, представлять не берусь, что было бы тогда. Она ведь и его не испугалась. Вместо того, чтобы присмиреть, только больше разозлилась. Завизжала, топнув ногой.

— Пусти меня, я убью её! Это всё она виновата!

В мою сторону полетела испорченная туфля, которую девушка сжимала в свободной ладони.

Нияз и тут среагировал быстрее меня, отошёл в сторону вместе со мной. Обувь пролетела мимо, едва не коснувшись моего лица, и упала где-то в углу.

Я проследила за её полётом, после чего вернула ошарашенный взор к Фазийе.

Никогда прежде её такой не видела. В неё словно демоны повселялись. Причём сразу несколько. Растрёпанные волосы и местами стёртый макияж только усиливали это впечатление.

Аллах, да она же реально себя не контролировала сейчас.

Стало страшно. И если бы не Нияз, прикрывающий меня собой, неизвестно, чем бы всё закончилось. И всё из-за каких-то туфель, о которых, уверена, девушка не вспомнит уже завтра.

— Фазийя, хватит! — мрачно потребовал Нияз. — Ты переходишь границы.

— Я перехожу? Я? — недовольно вскричала она, не сводя с меня злого взгляда. — А она? Что она делает? — ткнула в меня. — Зачем ты вообще привёз её сюда? Всем известно, что ей здесь не место. Ни ей, ни этому…

Новый взмах рукой адресовался уже Фархату. Я по инерции дёрнулась к нему, но Нияз удержал. А мой мальчик, не будь глупцом, шмыгнул за спину Зулейхи, которая тут же поспешила ещё немного сдвинуться в сторону, чтобы его точно не было видно. Саида манёвр поддержала. Теперь сына оберегали сразу две женщины, спасибо им за это.

— Фазийя! — повысил голос Нияз. — Ты забываешься! Кому место в этом доме, а кому нет, решать не тебе. Фархат — мой сын, мой наследник. И, если уж на то пошло, это больше его дом, чем твой.

Нияз дёрнул рукой, таким образом встряхивая сестру, в глазах которой заблестели слёзы обиды.

— Поняла меня? — добавил уже тише, но куда весомее и злее.

— Они устроили разрушения в доме, испортили мои вещи, а я теперь ещё и виновата? Серьёзно, Нияз? — возмутилась она.

Нияз промолчал, продолжая гневно смотреть на сестру. Та не сразу, но вынужденно сдалась.

— Я поняла, — произнесла приглушённым голосом, не сводя с него взгляда. — Всё поняла, брат. Ты опять выбираешь эту падшую дрянь, а не нас с мамой, тех, кто любил и заботился о тебе все эти годы. Что ж, отлично. Пусть будет так. Только не строй потом из себя страдальца, когда она опять предаст тебя и сбежит от тебя с очередным чужаком. А именно так всё и будет, помяни моё слово. Один раз кахба, всегда кахба.

И прежде чем Нияз успел бы ответить, вырвала из его хватки руку и бегом припустила прочь из кухни. Через минуту за ней захлопнулась входная дверь.

В доме наступила удушающая тишина, которую никто не смел нарушить так сразу. На Нияза и вовсе страшно смотреть было. Я кожей ощущала исходящие от него эмоции гнева и едва сдержанной ярости. Покоящаяся на моей талии рука сжалась в кулак вместе с частью синего шёлка. Тяжёлое дыхание жгло макушку головы.

И я знала, что совершала ошибку. Стоило бы просто дождаться, когда муж возьмёт себя в руки и сам успокоится, уйдёт. Но я всё равно развернулась и обняла его. Обхватила обеими руками, прижавшись к нему вплотную всем телом. Чтобы знал, вовсе он не один. И выражая таким образом благодарность за то, что защитил. Снова. Хотя в этот раз Фазийя превзошла саму себя. На мгновение я даже подумала, что она и на брата набросится с кулаками. А ещё мне было стыдно перед сыном. Я не знала, как объяснить ему произошедшее и всё услышанное. Я очень не хотела поднимать с ним эту тему. Но, похоже, придётся. Он всё равно узнает правду, рано или поздно. Так пусть уж лучше от меня.

Я не зря задумалась о таком. И минуты не прошло, как от сына послышалось ожидаемое:

— Кто такая кахба? И почему она так маму называет?

Я тут же поспешила отстраниться от Нияза и отвернуться, делая вид, что всё произошедшее просто дурной сон.

— Нужно прибраться в гостиной, — оправдалась для него и протянула сыну руку. — Идём, поможешь мне, заодно поговорим.

Фархат не заставил себя ждать. Как только его ладошка коснулась моей, я направилась на выход из кухни. Правда сделать успела всего шаг. Нияз поймал меня за свободную руку, вынуждая задержаться.

— Ему всё объясню я, а тебе в уборке помогут Саида и Зулейха, — сообщил тоном,с которым обычно не спорят.

Но не я.

— Нет. Я сама.

— Алия… — протянул угрожающе муж.

— Нияз, — отзеркалила его тон.

Он тяжело вздохнул, поджал губы. На мгновение показалось, что готов уступить, но нет. Дёрнув на себя, тихо добавил на ухо уже для меня одной:

— У нас с тобой уговор, Алия.

Запрокинув голову, я так же тихо и на ухо ему ответила:

— И я его выполняю. Веду себя смиренно, глотая все оскорбления твоих родственниц, как ты и велел. Но ты не можешь мне запретить общаться с сыном. Я его пять лет без тебя растила, и мне лучше знать, как до него донести нашу ситуацию, чтобы он не продолжал в этом копаться.

Нияз вновь шумно вздохнул, слегка отстранился, устремлённый на меня взгляд потяжелел, потемнел. Хватка вокруг запястья усилилась, а я оказалась придвинута к нему вплотную. Так близко, что никакого расстояния между нами и вовсе не осталось. Это почувствовалось особенно остро, когда мужское дыхание задело сперва висок, затем ухо, после чего Нияз по-прежнему тихо, но зло произнёс:

— Я не запрещаю. Но если продолжишь в том же духе, так и сделаю. Не вынуждай меня, Алия. И не ставь мне ультиматумы. Встречные тебе не понравятся.

Наши взгляды скрестились. Его взгляд давил и заставлял сжиматься, мой — выражал спокойствие и упрямство. Я не собиралась уступать. Не в этот раз. Я сама должна была донести до сына правду. Настоящую версию происходящего, а не ту, в которую верили все остальные, особенно муж. Муж, который из-за того, что я не сразу ответила, решил, что я сдалась.

— Идём, Фархат, — протянул ему ладонь.

Мой мальчик замер, не зная, как быть. Маленький, но смышлёный, он прекрасно понял, что между его родителями происходило что-то не то. В детском взоре отражалось непонимание пополам с беспокойством. Именно это и заставило меня сдать назад. Не стоило ребёнку наблюдать такие ссоры. И без того в последние два дня вокруг него все только и делали, что скандалили.

Шумно выдохнув, я разжала пальцы на его ладошке.

— Если ты… — обратилась к Ниязу.

Не договорила. Муж криво усмехнулся и перебил:

— Что бы я ему ни сказал, уж точно не то, о чём ты только что подумала.

Задержался ещё только на миг, после чего отпустил меня и, подхватив Фархата на руки, пошёл на выход из кухни. А мне как никогда сильно, наверное, даже впервые в жизни, захотелось запустить ему чем-нибудь вслед. Или просто разбить что-нибудь с грохотом. Чтобы этот звук перекрыл те мысли, что сейчас буйно разрастались в моей голове.

Что он ему скажет? Сможет ли правильно всё донести? Поймёт ли Фархат? Что будет думать потом обо мне?

Всё это и многое другое вертелось в голове все последующие мгновения, что я смотрела в пустой проём. До тех пор, пока меня не окликнула Саида.

— Не волнуйтесь, — произнесла она мягким тоном. — Господин Нияз жёсткий, но справедливый. И он не станет наговаривать сыну на его мать.

Успокоили ли меня её слова? Нисколько.

Нет, отчасти я знала, что она права, но глубинный страх, что моего мальчика могли настроить против меня, не отпускал. Одна неверная фраза, и он навсегда решит, что его мать реально падшая. Это заставляло нервничать и ходить из угла в угол в ожидании его возвращения. Которое всё никак не происходило.

В итоге не выдержала и направилась их искать. Я должна собственными ушами послушать, что Нияз ему скажет. Вот только вместо ожидаемого разговора я получила совсем иное. Нияз с Фархатом вышли во двор и обсуждали постройку вольера для Мурада.

— Думаю, здесь, самое то, — говорил муж, указывая на место у забора возле входа в сад.

Фархат серьёзно кивал, внимательно слушая его. В стороне от них в клумбе с цветами копался щенок. Что удивительно, Нияз это видел, но не одёргивал. Я же, стоя в тени дома, продолжала незаметно следить за ними из-за угла.

— Тогда осталось решить, какого размера он будет и заказать, — постановил мужчина. — Идём, — протянул сыну руку, — посмотрим на компьютере, что есть из подходящего на маркете.

Мой мальчик радостно запрыгал, ухватил предложенную ладонь и так же вприпрыжку направился вслед за отцом в дом. Я уже собралась тоже сбегать и возвращаться в дом, но тут Фархат остановился.

— А мама? Ей тоже надо показать, — недовольно надул губы.

Я улыбнулась, глядя на него такого. Нияз — тоже.

— А маме потом сразу готовое покажем, хорошо? — предложил, потрепав сына по вихрастой макушке.

— Почему? — нахмурился мой мальчик. — Она могла бы нам помочь, — запрокинул голову, хмуро глядя на отца.

Муж усмехнулся и выгнул бровь в недоверии.

— Кто? Мама? Это вряд ли.

Я же закатила глаза на такую непрошибаемую уверенность. Впрочем, повод у него был. В прошлом я и молоток не могла в руки взять без боязни отбить себе пальцы. Но жизнь такая — непредсказуемая. А я давно уже не та неумёха, какой была. Теперь я могла не только стол собрать, но и табуретку сколотить, если пришлось бы. В пацхе за эти шесть лет чего только не случалось и не всегда мужчины были рядом, чтобы помочь в тот же миг. Пришлось адаптироваться.

— Да. Она мне стол для рисования сама собирала. Никому не дала помочь, — гордо возвестил мой мальчик, не представляя, как тепло становилось у меня на душе от этих слов. — И вообще много чего чинила в пацхе. Однажды даже трубу в ванной поменяла. Мужчины уехали по делам, а её прорвало. Трубу в смысле.

— Да ты что? — наигранно восхитился Нияз, но я видела каким недовольством сверкнули его глаза.

Интересно, ему не понравилось то, что я исполняла мужскую работу, или то, что у меня получалось?

Впрочем, не важно, что он обо мне думал. Моя жизнь давно уже не касалась его. И то, что теперь мы снова жили в одном доме, не делало его как-то причастной к ней. Всё это только ради Фархата, не больше.

Вот и Нияз, похоже, подумал точно так же, потому что промолчал. Я и вовсе собралась уйти и оставить их одних, раз уж ничего серьёзного они обсуждать не собирались больше, но замерла, когда от сына вдруг послышалось с надеждой:

— А ты правда женишься на той тёте? Ну той, за которой Мурад бегал днём. Она сказала, что будет мне новой мамой. Но я не хочу другую маму. Я хочу, чтобы со мной была моя мама.

И если начал говорить он уверенно, то под конец речи его голос стал едва различим, а у меня сердце защемило и слёзы на глазах собрались. Нияз и вовсе отвечать не спешил. Нахмурившись, с некоторое время смотрел на поникшего сына, и лишь через долгую паузу присел перед ним на корточки.

— Даже если и женюсь, это не значит, что твоя мама перестанет быть твоей мамой. Она всегда ею будет. Только она одна. Понял меня?

Фархат кивнул и, улыбнувшись, повис на шее у своего отца. А затем спросил то, ради чего я пришла за ними подсматривать. То есть не прям то, но очень близкое к волнующей меня теме

— А ты накажешь тех тёть, за то, что они маму обзывали нехорошими словами?

На мгновение Нияз крепче обнял ребёнка, но почти сразу отстранился. Только сказать что-то не успел. Сын его опередил.

— Мама вовсе не такая, как они говорят, правда, — горячо заверил, глядя на него с надеждой. — Она с чужими мужчинами никогда-никогда не разговаривала наедине. Она всегда сидит в кабинете, договоры составляет. Честное слово. Если и гуляет, то только со мной. И то в пределах пацхи.

В груди снова болезненно потянуло. От его слов, от той надежды, что в них сквозила, от собственной горечи и вины. Я должна была защищать его, а на деле это он защищал меня вот уже второй день. Не так всё должно было быть. Он должен веселиться, наслаждаться детством, а не думать о том, что будет завтра. Всё ли хорошо у нас с ним будет. Это проблемы взрослых. Но вот так неожиданно они рухнули на его хрупкие плечики, заставляя меня злиться на себя, на ситуацию и на всех, кто привёл нас к ней. В первую очередь на Нияза.

Он, кстати, так ничего и не сказал, поджал губы. Между бровей пролегла складка.

— Пап?.. — снова подал голос мой мальчик и запнулся, так и не решившись ещё что-то сказать.

Зато Нияз, наконец, отмер.

— Я с ними поговорю. Они больше не скажут ничего плохого твоей маме. Никто не скажет.

— Обещаешь? — посмотрел на него с надеждой Фархат.

— Обещаю, — отозвался он.

Ответом ему стали новые объятия сына. Я же решила, что хватит с меня. Тем более, совсем не поверила обещанию. То есть, уверена, он обязательно поговорит с матерью и сестрой, но это не принесёт никакого результата. Раньше не приносило, а теперь и подавно. Тем более, после того, как он открыто встал на мою сторону. Халиса Сабитовна наверняка уже придумала не одну кару, которую вскоре обрушит на мою голову. Иначе эта женщина не могла. Нияз своей несдержанностью и импульсивностью пошёл в неё. С той лишь разницей, что больше я не собиралась терпеть такое отношение.

Вернувшись в дом, я запоздало присоединилась к уборке гостиной. Саида с Зулейхой уже многое убрали, но фронт работ всё равно оставлял желать лучшего. Да и отвлечься мне не помешало бы. Хотя и тогда в голову нет-нет, но пролезали мысли о подслушанном разговоре и ближайшем будущем. И о том, насколько ещё хватит меня при такой жизни. Выходило, что ненадолго. А значит, стоило ещё раз обсудить с Ниязом сложившуюся ситуацию и договориться о новых условиях для нас с Фархатом. Муж упрям, но даже он не может отрицать, что нам с сыном будет лучше вдали от его семьи и их ненависти.

Что ж, решено. Сегодня же с ним переговорю об этом. Дождусь, когда Фархат уснёт, чтобы он снова не становился участником тяжёлой сцены, и схожу к нему.

Настроив себя таким образом, я не учла одного. Что у Нияза могут быть на вечер свои планы. А они были. И не просто планы. Мы с женщинами как раз закончили с уборкой, когда он вернулся в дом. Один.

— Где Фархат? — тут же напряглась я.

— Играет в саду с Мурадом. Он под присмотром, не волнуйся.

Кивнула. И решила, что это шанс. Но прежде чем успела что-либо произнести, муж развернулся к Саиде и первым сказал:

— Я ухожу на встречу со своей невестой.

Сердце пропустило удар.

— К ужину вернётесь? — уточнила работница, пока я старалась делать вид, что мне всё безразлично и пятна от лап собаки на диване меня волнуют куда больше его присутствия.

— Вряд ли, — ответил ей он.

И ушёл. И на ужин, конечно же, не вернулся. Вообще этой ночью домой не пришёл. Похоже, был слишком занят тем, что заделывал Фархату братика, как предрекала Азра.

Я зачем-то прождала его до самого рассвета, прежде чем сдалась и всё-таки заснула на полу рядом с сыном, повторяя про себя то и дело: “Мне не больно. Мне совсем не больно”.

К сожалению, слова не имели ничего общего с делом. Внутри всё горело и драло невидимыми когтями. Я ненавидела себя за эти ощущения, но избавиться от них, увы, не могла. От лап хищника проще уйти, чем от жгучего ощущения очередного предательства. Но ничего. Рано или поздно, Нияз вернётся. А мы с сыном уйдём. И плевать мне на обычаи и правила. Они все их первыми нарушили, в конце концов. Теперь мой черёд.