Глава 14

Просыпалась я в этот раз тяжело. Тело казалось невесомым. Нега так и манила погрузиться обратно в сон. Но в лицо бил луч солнца, и сколько бы я от него не отворачивалось, краем сознания всё равно фиксировалось, что уже утро, пора переставать валяться. Надо вставать и кормить Фархата.

Но как же было лень…

Мне было так удобно и хорошо, тепло и мягко, что сил открыть веки не находилось. А вот зарыться поглубже в одеяло очень хотелось.

Стоп. Одеяло?

Откуда на мне одеяло? Оно разве не должно быть подо мной? А ещё подо мной должно быть жёстко. Я же на полу спала. Но по факту было очень и очень мягко. Даже в пацхе так не было. Тут же я словно в облако провалилась. И я знала только одно место, единственную кровать с таким матрасом. С тем, который я когда-то лично с Ниязом выбирала. В нашу общую с ним спальню.

Глаза распахнулись раньше, чем я успела додумать. Несколько раз проморгавшись, я в растерянности и ужасе приподнялась на руках, медленно рассматривая до боли знакомое помещение.

Светлые стены, тёмный пол, на нём цветастый ковёр, шкаф в углу, стол у окна, кровать посередине, на которой я удобно возлежала, обозревая пространство вокруг. Реально совершенно не изменившееся. Вплоть до мелочей. На трюмо даже косметика до сих пор хранилась в том же положении, как я её оставила.

Но не только это удивило. Впечатлило совсем иное. Вокруг по всей комнате были расставлены вазы с розами. Просто целая куча. Самых разных. От строгих одиночек на длинных стеблях до буйно цветущих кустовых. Алые, белые, бордовые, розовые — они аккуратными букетами заполняли всё пустующее пространство. Ваз было штук сорок, не меньше.

Что за чушь?

Или это я всё ещё спала, а цветы являлись продолжением нелепого сна?

Ну точно! Как бы в ином случае я сама могла оказаться в бывшей супружеской спальне дома Караевых?

Я точно помнила, что засыпала в комнате Фархата. Не Нияз же перенёс меня сюда в самом-то деле? Это даже для него перебор.

В смысле, я ж его накануне жутко разозлила. Сомневалась, что он так быстро остыл, что решил позаботиться о той, кто его предала.

Или ночь с Азрой вышла настолько продуктивной, что он резко подобрел?

От последней мысли все остатки сна испарились из разума, как не было их. Меня накрыло знакомыми обидой и болью. А ещё я, наконец, осознала, что действительно находилась в своей бывшей спальне.

О, Аллах!

Да как так?

Я уселась на постели ровнее. Вновь обвела комнату взглядом. Уже напряжённым.

Я точно не сама сюда пришла. Да я бы под страхом смерти не переступила порог этой спальни. И всё же я как-то оказалась в ней. И несложно догадаться как.

Но зачем? Зачем Ниязу это делать?

Что он задумал?

А он точно что-то задумал!

Может и прошло шесть лет, но его уловки я все прекрасно помнила. Как и знала, что Нияз Караев никогда ничего не делал просто так. Он даже завтрак мне приносил по утрам в постель всегда с умыслом! Чтобы потом в самом конце обязательно пролить на меня кофе или сок, или чай, не важно что. Пролить и самому же переодеть со всеми вытекающими.

А тут аж целая кровать…

Закусив губу в волнении, я ещё раз осмотрелась, отмечая про себя, что всё в самом деле осталось, как при нашем расставании. Словно время замерло в этой комнате на все эти долгие шесть лет.

На стене висел свадебный портрет, а рядом с ним несколько фотографий поменьше. Я сама когда-то занималась их оформлением. Нияз когда увидел потом мои отбитые пальцы, громко и долго ругался на весь дом, после чего спрятал от меня молоток поглубже в шкаф и больше не позволял мне самой к нему прикасаться.

Тогда он ещё меня любил, заботился…

Поэтому происходящее сейчас казалось ещё более странным. Особенно, розы.

С чего бы ему мне их дарить? Он, что, головой где-то по пути от Азры ударился и память потерял? Иначе и не знала чем объяснить происходящие метаморфозы.

Нет, он точно что-то задумал!

Или это Азра ему что-то опять напела? Не зря ведь накануне вещала про то, что будет хорошей матерью Фархату. Решила перейти от слов к действиям? А эти розы, получалось, были призваны пустить мне пыль в глаза, заставить расслабиться, забыться перед новым ударом в спину.

Губы искривились в злой ухмылке.

Нет уж! Если этим двоим захотелось поиграть в семью, то пусть. Но без нашего с Фархатом участия. Я никогда не позволю Азре принимать участие в жизни моего сына. Пусть себе своего рожает, раз так желает стать матерью.

С кровати я не просто встала — вскочила. Практически слетела с неё. Чтобы через миг прийти в ещё большую ярость. Ведь Нияз не просто перенёс меня в супружескую постель, но и раздеть не погнушался.

Да как только совести хватило ко мне прикоснуться, после всего! В частности после того, как Азру трогал.

Да я убью его!

Клянусь Аллахом, удушу собственными руками!

Где он? Где этот бесстыжий шайтан?!

Он у меня сейчас своими же розами давиться будет.

Но сперва конечно же стоило одеться. Я даже наплевала на гордость и залезла в старый шкаф. Там, как я и предполагала, сохранилась вся моя одежда. В глаза бросилось пятно из алой ткани, и я решительно сорвала его с плечиков.

Платье было ярким и смелым в нём были видны ключицы и ложбинка груди, поэтому я носила его только дома, когда точно знала, что никаких гостей не будет, зато будет Нияз.

Но то раньше.

Сейчас я его выбрала не для соблазнения. Оно лучше всего отражало моё боевое настроение.

Захотелось войны? Я им устрою такие военные действия, что сами не рады будут.

Под него пришлось надевать другое бельё, но память и тут не подвела. Уже через минуту я держала в руках нужный комплект.

Да как он вообще до такого додумался?!

Решил, что если мы не развелись по бумагам, то всё можно что ли?!

Да хрен ему!

Вот прям так и скажу. Именно русскими словами. Чтобы точно дошло.

Ну а что? Зря я что ли с чужаком спала? Нахваталась вот всякого.

Это тоже ему скажу, если что-то про речь предъявит.

Интересно, Азра с ним?

Надеялась, что да.

Ей мне тоже было что сказать.

Приняв душ, высушив волосы и уложив ровными прядями с помощью утяжка, я оделась и быстрым шагом направилась на выход.

Но дойдя до порога, развернулась обратно, уже к трюмо, где располагалась моя косметика. Судя по всему, Нияз её регулярно обновлял. Срок годности указывал на то же самое.

Ну и отлично!

Пробежала пальчиками по десятку парфюмерных колпачков, выбрав тот, что с ванилью.

Помнится, Ниязу особенно нравились эти духи. Пусть наслаждается!

Всевышний, как я зла!

И раз уж пошла такая пьянка, помимо духов нанесла ещё и макияж — лёгкий, естественный, чтобы придать лицу свежести и сделать глаза выразительней, избавиться от кругов под ними.

Закончив, ещё раз осмотрела себя в зеркало и, убедившись, что выгляжу отлично, подхватила букет алых роз и всё-таки вышла в коридор.

Так, ну и где эти шайтановы дети? Я готова делиться с ними своей ответной безграничной любовью.

Голос Нияза я услышала ещё на середине спуска по лестнице. Ему вторил детский смех.

Ага, на кухне, стало быть.

Отлично!

Перехватив стебли цветов удобнее, прибавила в скорости.

Сейчас я ему на деле покажу, куда он может засунуть все свои подачки.

Как вообще додумался до такого?!

Реально охренел!

На кухню не вошла — влетела. Краем глаза зафиксировала покрытый мукой стол и сына на табуретке, но смотрела исключительно на мужа.

— Фархат, выйди, — велела, шагнув ближе к ним.

— Мама! Ты проснулась! — обрадовался сын.

Заулыбался широко-широко. А я даже мысленно ответить ему тем же не смогла. Меня колотило от ярости, а стебли в руке впились в кожу почти до боли.

— Выйди, — повторила для своего малыша, мысленно прося у него прощения. — Мне надо переговорить с твоим папой. Наедине.

Сын замешкался, не понимая как быть. Или скорее всего, просто никогда не видел меня в таком бешенстве, а потому растерялся.

— Фархат. Сейчас же, — прищурилась, оглядывая Нияза.

Он пребывал в простой домашней одежде, фартук, как и у сына, был перепачкан мукой. Чёрные волосы всклокочены и тоже покрыты белоснежной зерновой пыльцой. Он же первым пришёл в себя. Прищурился, медленно скользя своим тёмным взором по мне с головы до ног и обратно.

— Фархат, сходи посмотри, как там Мурад обживается в своём новом вольере. Вдруг ему одиноко. Сейчас мы с мамой поговорим, а потом ты вернёшься и продолжим готовить, — обратился к сыну.

Чем лишь сильнее взбесил. Ведь Фархат хоть и вздохнул ворчливо, но со стула послушно слез, поглядывая на нас с его отцом взволнованным взглядом. Из кухни выходил тоже неспешно, явно желая услышать и понять, что у нас опять случилось.

А вот я объяснять своё настроение не собиралась. Как только мой малыш покинул комнату, шагнула к Ниязу ближе. Через миг воздух разрезал хлёсткий удар длинных стеблей.

— Мерзкий подонок!

Муж едва успел руками прикрыться, чтобы цветы не оставили следов на его лице. Но мне было всё равно. В меня саму словно бес вселился. Всё то, что я долгие годы прятала внутри себя: гнев, боль, обида, — всё прорвалось наружу.

Хлёсткий удар сменил другой. Нияз отступил.

— Алия… — зашипел от неприятных ощущений, когда я нанесла ему третий удар.

С алых бутонов посыпались лепестки.

— Алия, успокойся, — нахмурился, перехватывая цветы.

Я дёрнула их на себя: раз, другой, третий, пытаясь вернуть орудие мести обратно себе, а когда не вышло, отпустила и схватилась за лежащее на краю стола полотенце.

Я не собиралась успокаиваться. Так что, пока он не опомнился, пустила в ход махровую ткань. Она била не так больно и прицельно, но не менее хлёстко.

— Успокойся? — повторила за ним. — Успокойся? — рассмеялась. — Я тебе сейчас покажу «успокойся». Шайтан неблагодарный!

Полотенце снова взвилось вверх, готовое опуститься на его безмозглую голову.

— Да что я сделал-то? — накрылся он руками, отпрыгивая в сторону.

— Ты ещё спрашиваешь?! — прошипела недовольно и на его слова, и на физический промах. — Уехал на всю ночь, вернулся один Аллах ведает когда, а потом я вдруг проснулась в нашей с тобой бывшей супружеской постели в окружении цветов и голая. И после этого спрашиваешь, что ты сделал? — окончательно вышла из себя.

Бросила в него полотенцем и схватилась за скалку.

— Ты совсем охренел, Нияз Караев?!

И да, снова замахнулась на него. Жаль, он опять увернулся. Но я и тогда не сдалась. Гнев внутри кипел, не желая утихать. Душа требовала возмездия. А сердце кровоточило старыми ранами.

Нет, на этот раз я так просто не сдамся. И не уйду. Сперва всех присутствующих облагодетельствую своими эмоциями. Чтоб на всю жизнь запомнили, что от меня лучше держаться как можно дальше. И больше никогда не возвращались в нашу с сыном жизнь.

Но каков гад, а?!

Козёл горный!

Хотя нет, не стоит этих благородных животных сравнивать с этим подобием мужчины.

Вскрикнув, я опять замахнулась на него скалкой. И вскрикнула повторно, когда она оказалась перехвачена сильной рукой.

— Алия, успокойся, давай поговорим, — нахмурился Нияз.

— О, теперь ты хочешь со мной поговорить! — издевательски рассмеялась я. — Шесть лет тебе было плевать на меня, а теперь ты вдруг решил поговорить. С женой своей второй разговаривай, если ей нравится беседовать с таким ничтожеством, а я видеть тебя не желаю!

И раз уж скалка была тоже более недоступна, пустила в ход голые руки. Со всей силы толкнула мужа в грудь, заставив отступить.

— Да как ты только додумался до такого! Как тебе не стыдно! Сперва выгоняешь, потом возвращаешь, затем ещё и трогаешь, хотя я тебе никакого разрешения на это не выдавала. Или, думаешь, если на бумаге стоит печать о браке, то всё можно? Ошибаешься, Нияз. Нельзя. Ничего. Не смей ко мне больше прикасаться! Не смей, понял?!

А чтобы точно дошло, схватила кусок теста и бросила ему в лицо. После чего, не дожидаясь реакции, развернулась и пошла к выходу во двор.

Сейчас же заберу сына и в самом деле уеду из этого проклятого места. Пусть Азра терпит все его выходки, если ей нравилось такое обращение.

Но каков наглец!

Да чтоб у него в штанах отсохло всё!

Вернусь в пацху, подам на развод, выйду ещё раз замуж за какого-нибудь нормального мужчину и заживу счастливо вдали от этого бесстыдника.

В конце концов, в этом городе меня никто больше не держал. Матери я показалась, теперь она знала, что со мной всё в порядке, и о внуке тоже знала. Захочет, сама сообщит отцу. Дочерний долг я исполнила. На этом всё. Пора и честь знать.

Но каков нахал!

От одной мысли о прошедшей ночи опять тянуло за что-нибудь схватиться и пустить в ход. И на этот раз не отступать. Колотить до победного, пока Нияз не упадёт и не начнёт молить о пощаде. Хотя и тогда вряд ли полегчает.

Никак не пойму, зачем Всевышний опять нас с ним столкнул. Хорошо же мы жили вдали друг от друга, просто замечательно. Он строил свою судьбу отдельно, я — свою. И всем хорошо было. А теперь вообще не понятно, что будет. И это так раздражало. Что в глубине души, я до сих пор жалела, что всё так получилось. И ждала, что Нияз когда-нибудь поймёт свою ошибку. Зачем? Не важно. Да хоть бы ради справедливости. Хотя кому она нужна? Точно не мне.

Да и пожалуйста!

— Алия! — донеслось мне в спину, а я чуть было не опустилась до унизительного жеста средним пальцем.

Сдержалась.

И зря.

Мгновения не прошло, как Нияз не только меня догнал, но и перехватил, толкнул обратно к столу. Я едва успела выставить руки, чтобы смягчить столкновение спины с мебелью. Вряд ли бы оно принесло боль, это было больше инерционное действие. Но его хватило, чтобы попасть в плен чужих рук.

Муж выставил их по обе стороны от меня, не позволяя и шага более ступить. Прижался ко мне всем телом, отчего теперь каждый мой вдох сталкивал нас грудью.

— Отойди от меня! — потребовала, толкая его обеими руками от себя.

Что, конечно же, не принесло никакого результата. Слишком неравны силы. Это тоже раздражало. Как и его излишняя самоуверенность.

— Сперва мы поговорим, — заявил, отчего мне снова захотелось смеяться.

— Не о чем. Ты уже всё сказал шесть лет назад, — скривилась брезгливо.

И вот чего не ждала, так это услышать:

— Я был не прав.

Чего?!

Что значило «был не прав»?

Спросить не успела. Нияз добавил:

— Я расторг помолвку с Азрой.

Вот теперь я и впрямь прекратила вырываться. Банально в шок впала. И снова в голове пронёсся глупый вопрос: «Что значит «расторг»?»

Совсем расторг? Почему? Из-за меня? Нет, это вряд ли. И всё же… действительно отказался от свадьбы с Азрой? О ней же уже всем сообщили. Все ждут, готовятся, а он взял и отменил? Серьёзно?!

Что сказать…

— Поздравляю.

Прозвучало наверняка странно, но я правда не знала, что ему ответить на такое признание. Как и не понимала, к чему оно. Тем более Нияз им одним не ограничился.

— Ты сказала правду, — сообщил хмуро. — А она соврала. В тот день. Теперь я это знаю.

У меня аж глаз задёргался от услышанного.

Сегодня, что, Сатурн в Марсе? Или оба с Венерой удачно встали рядом? Или что?

Я моргнула. Один раз. Другой. Незаметно ущипнула себя. Больно.

То есть мне это не послышалось.

Вот это да-а…

— Прости, — закончил Нияз совсем виновато.

Я опять ущипнула себя. И опять больно.

То есть он правда признал свою вину и попросил прощения…

С ума сойти!

И по-прежнему не верилось.

Просто…

Я так долго ждала этих слов. Когда-то и вовсе просыпалась по ночам от любого шороха с надеждой, что Нияз всё понял и пришёл за мной. Мечтала, что мы снова будем вместе.

Клянусь, приди он тогда за мной сразу, я бы простила. Я бы поняла. Приняла. Я бы забыла обо всём плохом. Отпустила. Заглушила собственную гордость. Ради него. Ради нас.

Потому что любила.

Я так сильно его любила, что была готова закрыть глаза на все жестокие слова и действия. На всё. Лишь бы мы снова были вместе.

Но время шло, а он так и не пришёл.

Зато теперь стоял здесь передо мной и говорил мне это своё долгожданное “прости”. В карих глазах блестели сожаление и вина. Но у меня в душе было тихо. Ничто не откликнулось на его извинения. Я вдруг поняла, что мне уже всё равно, что он обо мне думал и чего хотел. Слишком много времени прошло. И исправлять уже что-то тоже слишком поздно. Даже если глубоко внутри, в самом далёком закоулке сердца, истекала кровью моя любовь к нему.

Да, чувства к нему сохранились. Но позволять им вновь завладеть разумом? Никогда.

— Алия… — позвал Нияз.

Кажется, собирался добавить что-то ещё, но я не позволила.

— Хорошо, — поспешила произнести. — Я принимаю твои извинения. Рада, что мы всё прояснили. И раз уж ты теперь больше не злишься на меня, давай обговорим всё дальнейшее, — перешла на деловой тон.

Может теперь, когда ему известна правда, он перестанет упрямиться и отпустит нас с Фархатом. Если не в пацху, то хотя бы просто в отдельный дом или квартиру. Мне без разницы. Лишь бы подальше друг от друга.

— Дальнейшее? — сильнее нахмурился Нияз.

Кивнула.

— Да, — подтвердила словесно. — Я бы хотела уехать из этого дома. И прежде чем ты откажешься, подумай, что так будет лучше не мне, а твоему сыну. Текущая обстановка совсем не подходит маленькому ребёнку. Он должен расти в спокойствии и любви, а не в скандалах с тобой и твоими родственницами.

Нияз посмотрел на меня так, будто не поверил, что я это произнесла, после чего качнул головой.

— Это невозможно, — добавил вслух. — Ты и сама это знаешь.

С губ сорвался мрачный смешок. Он прав. Я знала, что так и будет. Но наивно понадеялась на обратное. Особенно теперь, когда ему известна правда.

Я же не отбирала у него сына, в конце концов. Просто просила предоставить нам с ним другое жильё. Но Нияз Караев был бы не собой, позволь себе уступить кому-то. Чем лишний раз доказал мне, что нам не по пути.

— Хорошо, — не стала и в этот раз спорить. — И что ты предлагаешь? Оставаться и дальше жить в доме, где твоего сына ненавидят, рядом с людьми, которые только и делают, что унижают его, оскорбляя и не считая за человека. Или что? Как ты себе всё это представляешь, Нияз? Или правда веришь, что твои сестра и мать успокоятся, если ты им расскажешь всю правду о подставе? Не успокоятся, Нияз. Ты и сам это знаешь. Они такие же, как ты. Упрямые гордячки, которым их желания важнее других. Твоя мать сразу дала понять, что никогда не признает Фархата наследником вашей семьи. И если раньше я могла закрыть глаза на её козни ради тебя, то теперь я этого делать не хочу и не буду. Я не позволю делать из сына разменную монету или мальчика для битья. Отпусти нас, Нияз. Ты и сам знаешь, это будет лучшим решением в текущей ситуации.

— Нет.

Вот же… упрямый.

Прикрыв глаза, я несколько раз вдохнула и выдохнула. Напрасно. В отличие от меня Ниязу не требовалось время, чтобы собраться с мыслями и не поддаться эмоциям. Обхватив ладонями моё лицо, он приподнял его вверх, вынуждая смотреть на него.

— Прости, — повторил уже с неприкрытым сожалением в голосе. — Я не знал ничего. И я знаю, что это меня не оправдывает. Но я… я не могу вас отпустить. Не после того, как только встретил вновь. Лучше правда умереть, Алия, чем ещё раз тебя потерять. И тебя, и Фархата. И я клянусь тебе, никто и никогда больше и слова плохого вам не скажет. Я не позволю. Тебе не надо этого бояться. Я уничтожу любого, кто на вас просто косо посмотрит. Я люблю тебя, Алия. До сих пор. Безумно. Только тебя одну.

Всевышний, скрути ему язык. Чтобы он больше никогда не говорил мне всех этих гадких речей. Потому что… мне бы очень хотелось верить в то, что я слышала. Что Нияз в самом деле раскаялся. Но если даже такое и произошло, он так и не понял основного. Но мне не сложно и самой его просветить. Перехватив его запястья, я крепко сжала их и, не сводя с него глаз, сообщила пусть не совсем честно, зато от всей души:

— Но я больше не люблю тебя, Нияз Караев. Слишком поздно. Для всего.

Мой голос звучал тихо, непреклонно, но глубоко внутри было очень больно. Корни цветка любви корчились в агонии, пока я нещадно топтала их, уничтожая. Буквально заставила себя не обращать на это внимания. И видимо получилось. Потому что Нияз не просто растерялся от такого моего прямого заявления. Он ослабил хватку. Чем я и воспользовалась. Раздвинув его руки в стороны, шагнула от него в пустоту.

Прежний разговор продолжать было бессмысленно сейчас. Мы слишком на эмоциях. Особенно я. Нужно успокоиться, переварить все его слова и стереть их из памяти. Или хотя бы загнать в самые глубины сознания, чтобы не мешали трезво мыслить. Потому что сейчас в моей голове билось только одно: «Я люблю тебя, Алия. До сих пор. Безумно. Только тебя одну».

Нияз всё-таки ужасный человек. Так легко орудовал громкими словами, пока у меня едва дышать получалось. Хуже всего то, что я знала — он искренен. Он верил в то, что говорил. Действительно так считал и чувствовал. Действительно любил. И всё во мне тянулось ответить ему тем же. Не лгать, не увиливать, не прикрываться прошлым. Но я продолжала давить на корню эти стремления. Я попросту больше не могла позволить себе такой слабости. Не имела права. Если не ради себя, то ради Фархата. Пусть и прошло шесть лет, но я до сих пор помнила, какими холодными были его глаза, когда его мать остригала мои волосы, как он отвернулся в момент, когда меня выставляли за ворота, не удостоив прощальным взглядом, а я кричала, просила и молила верить мне. Но он не поверил. А теперь уже не верила я. Ему и его чувствам, от которых он однажды уже так легко отказался.

— Прости, — последнее, что ещё сказала, прежде чем отвернуться и быстрым шагом направиться прочь с кухни.

Найду Фархата, и мы с ним пешком уйдём из этого дома. У меня осталась сдача с денег Нияза, их хватит на такси. А если и нет, уверена, в пацхе помогут и добавят.

Значит сперва в комнату за сумочкой, а потом за Фархатом. Скажу, что хочу прогуляться. Без Нияза. Обдумать всё.

Да, этому муж должен поверить.

Как я буду перед сыном потом оправдываться? Потом и придумаю. Сейчас главное поскорее покинуть это место. Нельзя здесь оставаться. Опасно. Нияз теперь так просто не успокоится. А у меня на данный момент сил не осталось ему противостоять. Не после его признаний. Нужна передышка.

Всевышний, с чего он вообще решил проверить мои слова? Я думала, опять отмахнулся. И как это Азра во всём призналась? Он её пытал там что ли?

Впрочем не важно. Мне бы себя сохранить, а не о других переживать. Ибо будет сложно. Очень сложно.

Честное слово, лучше бы Нияз и дальше считал меня предательницей. Зря я выпендривалась. Надо было соглашаться со всеми его обвинениями и вести себя, как стерва. Чтобы у него и мысли больше не возникало сблизиться.

Он ведь не просто решил это сделать. Я только и смогла, что реально забрать сумочку, а вот выйти за пределы дома уже не успела. Нияз, как реальный демон, шагнул из пустоты наперерез, как только я спустилась обратно на первый этаж, а дальше я лишь пискнуть и успела, прежде чем осознала себя висящий на его плече.

— Нияз! Ты что делаешь? — вскричала, цепляясь за футболку на его спине.

Чуть сумочку не выронила, но удержала за тонкий ремешок в последний момент.

Нияз и внимания не обратил на мою возню и сопротивление.

— Ты же хотела прогуляться пойти, я правильно понял? — поинтересовался, как по мне, так чересчур любезно. — Вот, пойдём, вместе.

Чего?

Как это пойдём? Куда? С ним? Да ни за что!

Но то про себя.

— И вовсе я не собиралась никуда идти, — сказала вслух.

Мысленно повинилась у Всевышнего за враньё, но трудные времена требовали отчаянных действий.

— Да? Ну и ладно. Всё равно кое-куда съедим, — не проникся моими словами муж, продолжая куда-то идти.

Как оказалось, в гараж. Где нас уже ждал Фархат.

— Ты что задумал? — напряглась при виде этой картины.

Сын ведь не просто ждал, затаскивал на заднее сидение Мурада. Ещё и приговаривал с укором:

— Тихо, не скачи. Испортишь обивку, папа больше не возьмёт тебя на прогулку с нами.

Пёс звонко лаял и продолжал игриво прыгать по сидениям.

В любой другой ситуации я бы улыбнулась на столь забавную картину, но сейчас было совсем не до смеха.

— Фархат, залезай, мы готовы отправляться в путь, — велел ему Нияз.

На словах отца мальчик радостно подпрыгнул, но тут же застыл, глядя на меня с открытым ртом.

— А-аа, мама… — протянул растерянно.

— Она сегодня немного не с той ноги встала, но не переживай, скоро отойдёт и тоже будет счастлива отдохнуть с нами, — успокоил его мой тиран и деспот в одном лице.

Фархат хлопнул глазками, но согласно кивнул. А я со злости взяла и… укусила Нияза. Туда, куда достала в своём положении. За бок.

Муж зашипел, с губ едва не сорвалось ругательство, но он сдержался в последний момент. И меня, к сожалению, тоже удержал. А ведь я со всей силы зубы сомкнула. Наверняка след остался и пробудет с ним как минимум неделю теперь. Но, увы, обрести свободу мне это не помогло.

Зараза черноглазая!

Усадил меня в машину и склонился ниже под предлогом застегнуть ремень безопасности.

— В следующий раз лучше сразу в шею, — шепнул почти в губы.

Я едва отвернуться успела.

— Следующего раза не будет, — прошипела зло.

Нияз коротко и тихо рассмеялся.

— Люблю, когда ты злишься. Ты в такие моменты особенно красивая, — подмигнул.

И пока я переваривала его очередное наглое заявление, он уже отстранился и дверцу захлопнул, отсекая нас друг от друга.

Вот… гадёныш!

Да я ему!..

К сожалению, ничего не сделала.

За спиной уже уселся сын, Нияз как раз проверял крепления на детском кресле, так что пришлось сжимать кулаки и терпеть.

— Куда мы едем? — единственное, о чём ещё поинтересовалась.

— Тебе понравится, — подмигнул усевшийся за руль Нияз.

— Да, мам, тебе понравится, — повторил за ним Фархат.

И я вынужденно отступила.

В конце концов, сбежать от обнаглевшего мужа я могла и позже. Так даже лучше. Он утратит бдительность, и тогда я нанесу свой удар.

Ничего, Нияз Караев, ты у меня ещё попляшешь! А лучше я, на твоём бездушном трупике.

Шайтан бесячий!..