Глава 16

«Я люблю тебя. И никогда не переставал», — гремело в мыслях то и дело, пока я старательно строила равнодушный вид, сосредоточившись на пейзаже за окном.

Любил он, как же…

Так любил, что поверил всем вокруг, кроме меня. А теперь, когда правда выяснилась, он вдруг вспомнил о своих чувствах.

Трижды “ха”!

Я, по его мнению, настолько дура?

Шесть лет ему не было до меня дела, а теперь вдруг “любил все эти годы” и не только? Искал. Смешно. Так искал, что решил по итогу на другой жениться. Хорош поисковик, ничего не скажешь. Вот пусть бы шёл, да с другой строил жизнь, а нас с Фархатом в покое бы оставил. Но нет, прицепился, как те же репьи, которые сын отдирал от одежды и шерсти Мурада и, весело смеясь, кидал в приоткрытое окно под звонкое тявканье пса.

Хвала Аллаху, Нияз молчал. Сосредоточенно вёл машину дальше по горному серпантину.

Куда? Не важно.

Достаточно того, что мне ещё долго терпеть его рядом с собой. И пусть вчера я сама попросила мужчину остаться дома, но то было вынужденной мерой. Сегодня я его подле себя видеть больше не желала.

Но, как назло, теперь Нияз непонятно с чего решил, что я нужна ему рядом.

Раздражающий тип.

Как так можно?!

Сперва унизил, бросил, другую нашёл, причём мою подругу, а потом вдруг опомнился и переобулся одним махом.

И реально ждал, что я его прощу!

Да никогда!

Пусть другой заливает о своей вине. Мне это больше не нужно. Я давно научилась обходиться без него, своими силами. Да, в какой-то степени мне повезло, что на пути встретился именно дядюшка Турсун, который принял меня в свою семью как родную дочь. Без него может и сгинула давно. И Фархат не родился. Именно дядюшка научил меня всему, что я теперь могла. А могла я многое. Например, самолично обеспечить семью всем необходимым. И никакой Нияз Караев мне больше не нужен, что бы он сам там не думал.

И подарки его мне тоже не нужны. Пусть другой жене дарит, не мне.

Ах да, другой жены у него нет.

Так и подмывало всё время спросить, почему он до сих пор одинок, но я не смела.

Да и какая разница? Это ничего не изменит. Даже если он все шесть лет монахом жил. Что, конечно же, неправда. Азра ведь не зря намекала, что скоро семью Караевых ожидает пополнение. Хотя с неё стало бы солгать.

Но где-то же Нияз эту ночь провёл, верно? Если не с Азрой, то с кем?

Да чтоб меня!

Дурная!

Зачем думала о таком? Какое мне дело, с кем он был и чем занимался? Да хоть к одинокой вдове какой-нибудь ходил, плевать!

А он ходил? Да по-любому! Если не прошлой ночью, то до этого — точно. В жизни не поверю, что он шесть лет целибат мне хранил.

Вот! Ещё и кобель!

Зачем мне такой муж?

Не зачем.

А раз не зачем, то и не будет его у меня.

Придя к таким выводам, я расслабилась. Всё же, когда у тебя есть план и конечная точка, жить и действовать проще. Тем более, мы, наконец, приехали. И не куда-то там, а в пацху к дядюшке Турсуну.

Я сперва глазам своим не поверила. Покосилась на Нияза, но тот с самым спокойным видом притормозил у обочины в первом подходящем месте. День был в разгаре и вокруг было полно туристов, так что машин было много и до пацхи предстояло пройти немного вверх по дороге. С учётом, что я была без обуви, так себе идея, но мысль о том, что скоро я окажусь в месте, где провела свои лучшие годы, затмила неприятие, когда босые ступни коснулись горячего асфальта, а в нежную кожу впилась мелкая каменная крошка, отколовшаяся от скалы рядом.

— Алия, — позвал Нияз предупреждающе, на что я просто хлопнула дверцей, отсекая себя от его укоризны.

К тому же, вслед за мной из машины выбрался и Фархат. На детском личике тоже читался восторг и предвкушение скорой встречи с друзьями.

— Осторожно, машина, — предупредила его, встав рядом.

— Я осторожен, — отмахнулся мой мальчик от моей заботы.

А как только транспорт проехал мимо, помог выбраться щенку и вместе с ним припустил к вратам пацхи. Я за ним, естественно. С губ сорвалось шипение, когда один из камешков особенно неприятно кольнул ногу, но я постаралась не обращать на это внимания, спеша догнать сына. Тот моими проблемами не страдал, я и опомниться не успела, как он уже был внутри двора. Шустрый такой!

Вздохнула и снова зашипела от неприятных ощущений. А потом тихо ойкнула, когда сильные руки подхватили меня на руки, прижав к твёрдой груди. Подняв взгляд, столкнулась с хмурым взглядом Нияза.

— Обязательно быть всегда такой упрямой? — укорил он.

Сделала вид, что не расслышала, сосредоточившись на том, чтобы выискать сына среди густой листвы и прочих построек.

В отличие от меня, Нияз не искал, целенаправленно шёл в центр пацхи, где находился фонтан.

И действительно, сын уже был там, захлёбываясь счастьем и множественными объятиями. Даже мелкие мальчишки не стали строить из себя важных персон и поддались всеобщему всплеску радости. К нашему приходу Фарид как раз подкидывал его в воздух, отчего заливистый смех моего мальчика наполнял всю округу, привлекая внимание присутствующих гостей.

До того знакомая и умиротворяющая картина, что на моих губах невольно расплылась такая же счастливая улыбка.

Как же я по всем ним соскучилась!

И не думала, что ещё раз свидимся.

Но раз уж я снова здесь…

— Отпусти меня, — попросила тихо Нияза.

Уж больно хотелось присоединиться ко всеобщему ликованию и обнять ту же Мадину. Она, кстати, первая же заметила наше присутствие. С широкой улыбкой шагнула навстречу, но так и не дошла, поняв, что никто меня на ноги ставить не собирался.

— Нияз, — зашипела недовольно.

— Нет, — отозвался он. — Ты без обуви.

Вот когда я пожалела о своей гордости и упрямстве. Ведь не испорти я подаренные им туфли, не приходилось бы сейчас находиться к нему так близко.

Но кто ж знал, что этот шайтан сюда меня привезёт? Знала бы, ветошью притворилась. Все подарки приняла с улыбкой. И шаурму ту скушала. И речи его лживые послушала.

Хотя нет, последнее — перебор. Привёз, спасибо. Но вовсе это ничего не меняло между нами. Хотя в глубине души я была благодарна ему за такой сюрприз. Я о таком и мечтать не смела.

— Принесу тебе сандалии, — предложила Мадина, и я благодарно кивнула.

Но то я. А вот у Нияза было своё мнение на сей счёт.

— Не стоит. Мы ненадолго. Сейчас дальше поедем.

Вся моя радость и благодарность сдулись, как воздух из шарика.

— В смысле “ненадолго” и “сейчас дальше поедем”? — уставилась на него, не скрывая мрачности.

Ещё бы этого демона проняло моё недовольство.

— В прямом. Мы здесь только, чтоб Фархата оставить, — равнодушно пояснил он.

Так и захотелось опять его чем-нибудь огреть.

— И на каком основании ты решил, что я соглашусь оставить своего сына где-то одного? — поинтересовалась, гневно прищурившись.

— Не где-то и не одного, — парировал Нияз. — Он остаётся в месте, которое долгое время считал домом. С людьми, которые его любят и с удовольствием за ним присмотрят. Турсун дал добро.

Тут я окончательно выпала в осадок. Особенно, когда поняла, что та же Мадина была в курсе задумки моего мужа. Вон как смутилась.

— Мы думали, ты разрешила, — улыбнулась виновато.

Думали они…

Я вот тоже много о чём думала, а оказалось…

И когда только успел?

— Утром позвонил и договорился, — сообщил довольно Нияз.

Так и повышал у меня желание его стукнуть.

— И куда мы поедем? — спросила угрюмо, сложив руки на груди.

— Приедем, увидишь, — усмехнулся муж.

Сказала бы я…

Но не успела. В толпе появился дядюшка Турсун, и я скоренько позабыла обо всех своих садистских наклонностях.

— Папа, — сорвалось с губ вперёд мысли.

Заёрзала на руках, желая получить свободу, и на этот раз даже удалось. Ну как удалось? На ноги Нияз меня поставил, да. На свои. В смысле, я стояла на его ступнях, чтоб не поранить ноги.

Тоже мне заботушка.

Тихо фыркнула, но спорить не стала. Мысли всё равно занимал один дядюшка. К нему я протянула руки, как только он приблизился. А следом почти расплакалась, когда меня оплели его крепкие объятия.

— Здравствуй, дочка, — проговорил он тихонько, удерживая возле себя.

Нет, всё-таки расплакалась.

— Я так соскучилась, — всхлипнула, усиливая собственную хватку. — Без вас так одиноко, — призналась, поймала тёплые взгляды остальных и добавила: — Без вас всех.

Дядюшка Турсун с шумом вздохнул и всё-таки отстранился. Внимательно оглядел моё лицо, после чего тыльной стороной ладони смахнул с щёк слёзы.

— Не плачь. Мы не в последний раз видимся, — улыбнулся.

Так по-отечески мягко и нежно, как мой родной отец никогда мне не улыбался. И эта улыбка по-настоящему согрела моё сердце. Слёзы потекли активнее.

Дядюшка Турсун качнул головой и снова обнял.

— Сказал же, не плачь. И не грусти. Аллах лучше знает, какой дорогой тебе идти.

Кивнула, хотя совершенно была с ним не согласна.

Я не хотела идти текущей дорогой. Хотела остаться здесь, в месте, где была очень и очень счастлива долгие шесть лет. В месте, которое стало мне настоящим домом. С людьми, которые являлись полноценной семьёй. Я не желала их покидать. Но пришлось. Нияз не оставил иного выбора.

— Мы вернёмся послезавтра, но, если что, звоните в любое время, мы тут же приедем, — сказал дядюшке, после чего развернулся к сыну.

Фархат сразу понял, что от него требовалось, подбежал к нам ближе.

— Мне правда можно здесь остаться? — уточнил, радостно сверкая своими большими тёмными глазами.

— Правда, — кивнул Нияз. — Но с условием, что ты будешь слушаться и не станешь проказничать.

Мой мальчик быстро-быстро закивал. А я едва слышно фыркнула.

Не станет он проказничать, ага, как же. Проще Мурада научить вести себя примерно, чем этого хулигана. Весь в отца.

Сам Нияз впрочем его ответом удовлетворился, тоже кивнул, отпуская сына играть. Тот тут же с гиканьем бросился в гущу других мальчишек, и через минуту их шайки рядом не наблюдалось.

Вздохнула. И ещё раз, когда Нияз поднял меня обратно на руки, и понёс прочь из пацхи. Я только и успела, что помахать всем на прощание.

— Увидимся, — улыбнулась.

И опять расплакалась, да, чтоб эту мою сентиментальность. Утирая слёзы, продолжала махать, пока все не исчезли за очередным поворотом, ведущим к воротам пацхи.

— Можно было и задержаться, — сообщила обиженно мужу.

— Можно. На обратном пути, — согласился он по-своему.

Это вселило надежду. И пробудило затаённое любопытство.

— Так куда мы едем?

— Сказал же, приедем, и узнаешь, — не повёлся Нияз.

И я решила не оставаться в долгу.

Ну а чего он такой упрямый?

— Значит не поеду с тобой никуда, — сообщила угрюмо.

На губах Нияза расползлась так раздражающая меня усмешка.

— Уверена, что действительно хочешь со мной воевать, любимая? — поинтересовался ласково. — Фархата рядом больше нет, чтобы я сдерживался.

И я вынужденно прикусила язык. Но от нового фырканья не удержалась. Чтобы не думал, что я сдалась. Я обязательно придумаю достойную ответку. Просто не прямо сейчас. Тогда, когда он не будет ждать.

Мы ещё посмотрим кто кого, Нияз Караев!

А сандалии Мадина мне всё-таки принесла. В последний момент постучала в окно, тормозя наш отъезд. Через опущенное стекло передала обувь.

— Счастливого пути, — пожелала, сжав на мгновение мою ладонь в качестве поддержки.

Сжала её руку ответно. На том и расстались. В боковое зеркало я следила за тем, как она возвращается в пацху, а потом машина свернула, и я потеряла её из вида. Но смотреть не перестала, решив сделать вид, что пейзаж за окном меня интересует больше нашей поездки.

Куда мы ехали? Спрашивать больше не рискнула. Вообще не собиралась разговаривать больше ни о чём со своим бесячим мужем, который, чем дольше я его игнорировала, тем шире и довольней улыбался.

Явно испытывал моё терпение.

И я всё-таки не выдержала.

— Что такого весёлого ты во мне увидел, позволь узнать? — обернулась к нему, одаривая гневным взглядом.

С губ Нияза сорвался тихий короткий смешок.

— Ты особенно очаровательна, когда так забавно дуешься на меня.

Стукнуть его захотелось в тройном размере. Забавно ему, видите ли. Нашёл себе зверушку. Зараза черноглазая!

И смотрел ещё так, что злость на него с каждым мгновением полыхала во мне лишь ярче.

Кто-нибудь, скажите мне, как я в своё время могла влюбиться в этого гадкого человека? Чем я думала? Явно не мозгами. В нём же нет ничего привлекательного. Разве что глаза его чёрные с длиннющими ресницами. И всё. Всё! Ну ладно, может ещё густые волнистые волосы. У меня вот прямые, и я всегда восхищалась его мелкими завитушками. Мечтала, чтобы они передались нашей с ним дочери. И губы. Губы у него особенно притягательные. Пухлые, но в меру, с чётко очерченным контуром — они так и манили к ним прикоснуться. И плечи... Как я любила его плечи и руки когда-то… Сильные, крепкие, которые умели обнимать так, что все проблемы казались неважными. А если к объятиям прибавить его поцелуи, то и вовсе смертельное для сознания комбо собиралось.

Всевышний, как же он хорош собой!

И как же я себя ненавидела, что до сих пор замечала его красоту.

Не должна ведь. Даже смотреть на него. Но именно этим я и занималась, как самая последняя слабачка. И не просто смотрела, а откровенно любовалась.

Так плакать опять захотелось. Уже от своей бестолковости.

Ну почему я такая дура?

Но и отворачиваться не стала. Он всё равно уже считал мои действия, глупо делать вид, что ничего такого не вытворяла.

— Ещё немного и поверю, что ты научилась убивать одним взглядом, — заметил Нияз на моё пристальное внимание.

Настала моя очередь усмехаться.

— Если бы научилась, ты был бы убит ещё в нашу первую встречу в пацхе, — сообщила любезно.

И ох уж эта его улыбка, которая стала будто только радостней. С мыслей сбивала. Я даже головой на всякий случай тряхнула, чтобы не поддаваться этой глупой эмоции. Откуда только взялась, шальная…

— Осторожнее, любимая, ещё немного и решу, что ты так мне в своих чувствах признаёшься, — протянул муж с предвкушением, а в чёрном взоре вспыхнули игривые огоньки.

Едва не послала его прямым текстом, но вовремя сдержалась.

— Если только в чувстве ненависти к тебе, — ответила холодно, отворачиваясь от него обратно к окну.

Между нами ненадолго воцарилось молчание. Которое Нияз нарушил своим запоздалым ответом:

— Ненавидят лишь тех, на кого не всё равно. Тех, кто занимает значимое место в мыслях. А от ненависти до любви, как говорится…

Ей-богу, меня аж подбросило на сидении. Обернулась к нему, стреляя в него самым гневным взглядом из всех.

— Никогда! — пообещала и ему и себе.

Одного раза за глаза, в конце концов.

Муж снова улыбнулся. А я себе пообещала, что ещё одна такая дерзость с его стороны, и я точно его стукну. Глядишь, хоть немного собью, наконец, с него эту спесь. Он ведь на этом не успокоился!

— Помнится, когда мы с тобой только познакомились, и я пообещал, что женюсь на тебе, ты тоже сказала, что не бывать этому, — припомнил с весельем в голосе.

— Как знала, что не стоило этого делать, — съязвила в сердцах.

Как вообще только посмел мне это припомнить! Бесстыдник!

— Именно поэтому и сама до сих пор так и не подала на развод? — хмыкнул он.

Вот же… шайтан сутулый!

На развод я не подала…

Конечно не подала. Я ж и подумать не могла, что он сам этого не сделал! И мысли о подобном не возникало. Он же выгнал меня. При всех признал изменщицей и предательницей. Выставил за порог без документов, без всего, а я, опасаясь новых унижений, сама тоже не стала за ними возвращаться. Мне дядюшка Турсун помогал всё восстанавливать. А так как свидетельства о браке у меня на руках не было, то и паспорт без штампа перевыпустили. К тому же, мне в то время вообще не до таких нюансов было. Беременность в первом триместре проходила сложно, токсикоз выпил из меня все силы. Какой уж там развод.

— А сам? — вернула ему хмуро. — Почему не развёлся со мной?

На этот раз отвечать Нияз не спешил. Сжав губы плотнее, какое-то время пристально следил лишь за дорогой. Я почти поверила в то, что и вовсе не ответит. Но он ответил:

— Если даёшь обещание раз и навсегда разделить свою жизнь с другим человеком, обещание стоит выполнять. Каким бы этот брак ни был. Ты ведь тоже обещала “и в радости, и в горе”.

На это я ничего не ответила. Опять отвернулась. Но в итоге всё же призналась:

— А я бы развелась, если б знала.

Не видела больше лица Нияза, но почти уверена, что он нахмурился. Да и в голосе больше никакого веселья не слышалось.

— Если бы знала… что? — уточнил угрюмо.

— Что ты сам не развёлся.

Тут Нияз даже на секунду не задумался.

— Нет, не развелась, — отозвался твёрдо и уверенно.

— Это почему? — снова повернулась к нему.

И вот уж чего не ожидала услышать, так это…

— Ты и сама знаешь ответ, — улыбнулся уже коварно.

Теперь хмурилась я, пытаясь понять выверт его логики. Дошло. Пусть и не сразу.

— Самодовольный мерзавец, — прошипела зло.

Не дал бы он мне развода, как же…

Да кто бы его спрашивал!

— А ты всё такая же упрямая и дерзкая, — вернул мне муж.

Фыркнула надменно, сложила руки на груди, и… промолчала.

Ну его. Лучше и дальше любоваться видами прекрасных гор и леса. Тем, какими близкими казались облака на той высоте, где мы сейчас находились.

И хорошо, что решила оглядеться!

Потому что до меня запоздало, но всё же дошло, куда именно мы направлялись. В домик высоко в горах, где мы провели нашу послесвадебную неделю. И где не было ровным счётом никого, чтобы спасти меня от сидящего рядом чудовища.

Да он, блин, издевается!