Глава 20

— …и тогда Мурад как схватит его за штанину…

— А Сабит?

— А он не успел их придержать и оказался без штанов перед той девчонкой.

Мой мальчик заливисто рассмеялся, а я, качнув головой, мысленно посочувствовала Сабиту. Неприятная ситуация. А уж как он наверняка переживал. Такой позор испытал перед понравившейся девочкой. Бедный мальчишка.

Зато Фархату было очень весело. Шестилетний шалопай ещё не понимал, как это обидно — оказаться в такой нелепой ситуации. Будем надеяться, что и не узнает никогда.

Да и недолго я о том думала.

— А вы что делали без меня? Где были? — поинтересовался сын.

И я даже как-то не нашлась так сразу, что ему ответить. В отличие от Нияза.

— Думали над тем, кого тебе лучше подарить: брата или сестру.

Я как вдохнула, так и не выдохнула, уставившись на него в шоке.

Что он только что сказал?!

— Брата! Хочу брата! Можно? — тут же подхватил Фархат.

— Нужно, — ухмыльнулся Нияз.

Честное слово, не будь он за рулём, я бы его стукнула, а так пришлось терпеть и давить в себе убийственные наклонности.

Хотя не сказать, что этот демон неправ. Он же одним разом не ограничился, зараза! А я, видимо, окончательно поехала мозгами, раз позволила всё это. Но он буквально утопил меня в романтике. Не только цветами задобрил, закаты под вино и фрукты организовал, и был таким милым и обходительным, что я сама не заметила, как снова оказалась с ним в одной постели.

Дура! Идиотка махровая!

Зато, после того, как я вынужденно капитулировала, мы сразу покинули домик в горах. Собственно, только ради этого и сдалась. И без того две ночи там провели. Сколько можно злоупотреблять гостеприимством дядюшки и остальных?

В общем, мой муж коварный мерзавец, чего он сам же не отрицал.

«На войне и в любви все средства хороши», — передразнила его про себя.

Хотя тут дело больше в том, что он пообещал, что ни сестра, ни мать больше никогда не влезут в нашу с ним жизнь. А ещё припомнил, что я могу оказаться беременна. И у Фархата должно быть два родителя рядом. И он точно не будет воскресным папой.

Короче, со всех сторон обложил, зараза.

Да и сколько можно воевать? Свободы мне это точно не принесёт. Хотя самому Ниязу вот очень нравилось со мной бороться. Ничем иным я его вечные подначки оправдать не могла.

— Ну как только твою маму на это уговорим. Она пока против, — продолжал издеваться надо мной этот шайтан сутулый.

— Мам, а почему ты против? Ты не хочешь ещё одного ребёнка? — озадачился в свою очередь Фархат.

Простодушный вопрос застал в ещё больший расплох. Потому что я бы хотела, если честно. Ещё одного мальчика, а затем и девочку. Чтобы у моей принцессы были старшие братья и защитники. И я бы непременно научила их, что нельзя отказываться от семьи, чтобы ни случилось. Как тот же папа от меня.

В груди до сих пор свербело из-за этого. Что бы я ни говорила и ни думала, в душе я всё равно желала примирения с ними. Хотя бы чтобы можно было если не прийти к ним, то позвонить. Чтобы просто спросить, как у них дела.

— Мам? — дёрнул меня за рукав сын, возвращая к настоящему.

И его раннему вопросу.

— Зачем мне другой ребёнок, когда есть ты? — ушла от ответа, щёлкнув его по носу.

Фархат смешно насупился и вернулся обратно на своё место.

— Одному дома скучно, — погладил спящего рядом щенка между ушей.

— А как же Мурад? — кивнула на него.

— Вдвоём с Мурадом интереснее играть, — выдал мой мальчик после недолгих раздумий.

— Так братик или сестра ещё нескоро дорастут до ваших игр. Только лет через пять. А там уже вам с Мурадом они совсем не нужны станут, — привела я новым аргументом.

— Это почему? — возмутился уже Нияз. — Не слушай маму, Фархат. Она не ведает, что говорит.

— Будто ты прям ведаешь, — съехидничала. — Или скажешь, играл с младшей сестрой?

Я вообще сомневалась, что Фазийя хоть когда-то играла. Воображение пасовало.

— Не играл, — признался муж. — Но у нас и разница в возрасте куда больше.

— Всего на пять лет, — парировала.

— И это много. Поэтому всегда считал, что дети должны быть если не погодками, то с совсем небольшой разницей. Года два или три, не больше.

— Видишь, — зацепилась я за его слова. — А Фархату тоже уже пять. Всё, поезд ушёл, мы на него опоздали.

За спиной недовольно фыркнул сам Фархат, обиженно сложив руки на груди. А вот сидящий рядом Нияз непонятно чему заулыбался. Причину осознала, когда он переспросил:

— Мы?

И я мысленно побилась головой о стекло дверцы. Чтоб этот мой язык, который летит вперёд мозга.

— Рад, что ты больше нас не разделяешь, — довольным тоном заявил муж, не забыв одарить ласковой улыбкой.

Теперь уже я недовольно пыхтела, как ещё недавно сын. На что он только шире ухмылялся.

— Сын, заканчивай брать пример с мамы и пыхтеть. Так только девочки делают, — заявил вдруг нагло.

Меня аж подбросило на месте.

— Чего? — возмутилась тут же.

Вышло громче положенного, но да ладно. Что за чушь он только что сказал?

— Мужики не обижаются и не пыхтят, — пояснил Нияз спокойно. — Они придумывают другой способ получить своё, — подмигнул сыну в зеркало заднего вида и вновь сосредоточился на дороге.

— Нияз Караев, ты меня жутко бесишь в последнее время, не знаешь, почему? — вновь запыхтела я зло.

— Знаю, — весело отозвался он. — Потому что я тебе нравлюсь, но ты боишься в этом признаться.

— Чего? — повторила, опешив от такой наглости. — Причём здесь вообще это?

Оказывается, очень даже причём.

— Ладно, перефразирую. Просто не хотел при ребенке. Но раз ты настаиваешь, скажу. Ты меня хочешь, но внушила себе, что так нельзя. Вот и бесишься.

И пусть мне ещё кто-нибудь потом скажет, что я слишком ярко реагировала на его подначки. Как тут вообще можно такое проигнорировать? Нет, может кто-то и способен, но не я. Я шесть лет молчала, в конце концов! Правда со словами всё равно так и не нашлась.

— Да ты!.. — единственное, что смогла выдавить из себя.

И то не до конца.

— Тоже хочу тебя, — перебил он меня, обжигая горячим взглядом.

Да чтоб его!

Отвернулась от него от греха подальше. Заодно таким образом скрыла вспыхнувшие щеки.

Ну до чего бесячий! Каким был, таким и остался. Вообще ни капли не изменился. Такой же наглый, задиристый мальчишка, каким был. Впрочем, я и сама не лучше. Велась ведь до сих пор на каждую его провокацию. А те всё не заканчивались. Только множились с каждым его словом.

— Запоминай, Фархат, если женщина говорит «нет», это вовсе не значит, что она действительно так думает. В пятидесяти процентов из ста всё как раз наоборот.

Повернулась обратно к нему в тот же миг.

— Зачем она тогда говорит «нет»? — озадачился сын.

И я не сдержалась.

— Потому что она не хочет иметь дел с этим мужчиной, но некоторым не дано это понять, — съязвила.

Нияз улыбнулся. Тонко, понимающе, предвкушающе. Так, что у меня сердце с ритма сбилось.

— Чтобы мужчина не расслаблялся, — противопоставил, одарив меня весёлым взором. — Женщины любят, когда их добиваются. И когда ими восхищаются. Собери это комбо вместе и ты победил.

Фыркнула и качнула головой на эту феерическую глупость. Женщины любят не когда ими восхищаются, а когда их любят и заботятся о них. Тоже мне учитель… Но на этот раз промолчала. Уж очень интересным стало послушать, чему ещё умному решит научить отец сына.

Должна же я знать, что и как потом исправлять?

— А ты тоже так маму добивался? — спросил Фархат.

— О, она мне такие испытания устраивала, страшно вспомнить! — наигранно ужаснулся Нияз.

Мой мальчик округлил глаза в удивлении.

— Какие? — подался вперёд, глядя на нас с любопытством.

— Да, какие? — сложила руки на груди, глядя на обнаглевшего мужа с деланной заинтересованностью. — Я вот помню как раз обратное. Как ты первым ко мне подошёл и нагло заявил: «Ты будешь моей женой». Это даже не вопрос был! — закончила с возмущением.

— Но ведь стала же ею, — пожал муж плечами.

— Да ты мне выбора потому что не оставил. Везде за мной таскался. Да я может замуж за тебя пошла, чтоб уже просто отстал.

Если думала пристыдить этого наглеца, то как обычно не вышло. Наглец же.

— Вот видишь, сын, — заявил он вместо этого, — действенный способ. Бери на вооружение.

— Даже не думай, Фархат. Способ ужасный, — вставила свою лепту.

— Но ведь ты же замужем, — не согласился со мной сын. — Получается, способ папы верный. Спасибо, пап.

— Обращайся, сын.

Я мысленно посочувствовала той, в кого влюбится мой сын. Сложно ей будет. Очень сложно. Но и лезть со своими возражениями не стала. Всё же эта та грань, где женским советам не место. Да и приятно было наблюдать за тем, как эти двое общались о своём мужском. Они ведь на этом не остановились.

— Пап, а как делаются дети? — задался новым вопросом сын.

Тут я прям порадовалась, что Нияз рядом. И что вопрос был задан именно ему. Тоже с интересом посмотрела на него. Но он и тут повёл себя спокойно, словно не ему тут задали такой сложный вопрос. Или как если бы он был готов к нему. Правда ответ вышел совсем не таким, каким я ждала.

— Легко, — заявил с широкой ухмылкой.

С губ сорвался смешок. И ведь не поспоришь. Сложного в этом точно ничего не было.

— Если так легко, то почему мама против?

Теперь уже Нияз косился на меня с интересом.

— А на это пусть сама мама и отвечает, — перевёл на меня стрелки.

Фыркнула. И сказала, как есть.

— Потому что не для всех это так уж и легко. Некоторым не дано убедить женщину в целесообразности этого решения, — съязвила.

Нияз вновь ухмыльнулся. А вот Фархат озадачился.

— Я не понял, — сообщил хмуро через паузу.

— Это твоя мама просто опять меня испытывает, — пояснил его отец.

— Может, будь моим мужем кто-нибудь другой, я бы так и не вредничала, — съязвила в очередной раз.

— Тогда бы у тебя вообще детей не было, — проворчал на это муж.

— Это почему?

Он промолчал, но посмурнел так, что слов и не понадобилось. Другого мужа у меня бы попросту не было. Либо он, либо никто.

Этот факт почему-то повеселил.

Тоже мне ревнивый собственник.

Фыркнула в очередной раз и отвернулась, сделав вид, что занята рассматриванием горных склонов, пока муж неспешно вёл машину дальше по серпантину, продолжая учить сына всяким своим премудростям.

— А братика всё-таки очень хочется, — вздохнул мой мальчик через некоторое время.

Да так расстроенно у него это вышло, будто реально большое горе случилось. Невольно улыбнулась.

— А как мне-то хочется, — поддержал его отец.

И тоже вздохнул с большим прискорбием. Я едва смешок сдержала, такими забавными они выглядели в моменте.

— А если сестренка будет? — не удержалась от вопроса, посмотрев на сына через зеркало.

Фархат призадумался.

— Ладно, пусть сперва сестренка будет. Но потом точно братика рожай, — повелел.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — хмыкнула, качнув головой. — Хотя тут лучше папе велеть. За пол ребёнка отвечают мужчины.

Словила от Нияза ироничный взгляд и едва удержалась, чтобы не показать ему язык. Не все ему на меня стрелки переводить.

— Ну тогда у меня точно будет братик, — мигом расслабился Фархат.

А вот я нахмурилась.

— Это ещё почему?

— Потому что папа тоже хочет, чтобы у меня был братик.

Действительно, что это я?

Фыркнула и промолчала.

Ну этих мужчин.

Нияз кстати только больше повеселел. Ему явно нравилось, что Фархат принял его сторону. А мне нравилось, как эти двое спелись. Я могла сколько угодно сопротивляться отношениям с мужем, но не могла не признать, что он в чём-то прав. У сына должен быть папа. И не воскресный, а настоящий. Который всегда будет рядом, чтобы поддержать. И с которым можно обсудить то, что неудобно с матерью.

— Но будет всё равно сестренка, — не удержалась от вредного замечания, сложив руки на груди.

— Как скажешь, любимая, — не стал спорить Нияз. — Я совсем не против. Второго сына можно и потом родить.

Я в очередной поразилась его самоуверенности. Непрошибаемый тип.

— Нельзя. Больше двух рожать не планирую, — сообщила максимально сухим тоном.

О чём тут же пожалела.

Нияз воспринял мои слова как вызов.

— Посмотрим, — сказал с ухмылкой.

На этот раз продолжать спор не стала. Так, на всякий. А то с него станется начать переубеждать меня в самое ближайшее время. Нет уж. Я ещё от отдыха в горах не отошла. Глядишь, повезёт, и обойдётся без последствий. Вроде как раз безопасные дни.

Эх, жизнь моя бедовая…

Больше мы особо не разговаривали. Фархат и вовсе вскоре заснул, уронив голову на такого же спящего щенка. А затем и я последовала их примеру.

Очнулась от прикосновения к щеке. Пальцы ласково, едва осязаемо погладили скулу, скользнули ниже на шею. Вздрогнув, перехватила наглую конечность и открыла глаза. Надо мной склонился улыбающийся Нияз. Чёрные глаза смотрели с нежностью, от которой стало одновременно тоскливо и неловко.

— Приехали? — выпрямилась на сиденье, скрывая за этими движениями эмоциональную слабость.

— Да, — ответил Нияз, но отодвигаться не спешил.

Наоборот подался ещё ближе.

— Знаешь… — протянул с улыбкой.

И я тут же его перебила.

— Отлично!

И пока он не опомнился, открыла дверцу и почти выпала из салона.

Не знала, что он собирался сказать, но точно очередную глупость, потому решила, что слушать её не обязательно.

А наверное стоило…

Потому что, стоило только осмотреться, я обнаружила себя стоящей не посреди двора дома Караевых, а рядом с воротами родительского. Нияз привёз нас к моим родителям.

Внутри дрогнуло и сжалось от нехорошего предчувствия.

— Что мы здесь делаем? — крепче вцепилась в дверцу машины, бросив на выбравшегося вслед за мной на улицу мужа хмурый взгляд.

— Подумал, им стоит знать, что ты вернулась. И что ни в чём не виновата, — сообщил негромко, аккуратно закрывая дверь со своей стороны, чтобы не разбудить Фархата.

Собственно, только это и заставляло меня тоже пребывать на месте и не бежать подальше от отчего дома.

— Неправильно ты подумал, — сказала, как есть, нервно косясь на закрытые ворота. — Тем более, маме известно о моём возвращении. И она прямо дала понять, что наши встречи с отцом нежеланны. Он… не остыл.

На последней фразе голос предательски дрогнул, выдав меня с головой. Нияз поджал губы и нахмурился. Но на этот раз ответил не сразу. Подошёл и приобнял за плечи. Мягко, но крепко, будто тоже опасался, что я сейчас побегу.

— А мне он сказал иначе, когда я ему звонил этим утром и просил о встрече, — сообщил тихо через паузу.

— Ты ему звонил? — уставилась на него в ужасе. — Зачем?

— Должны же у нашего сына быть хотя бы одни бабушка с дедушкой? — отшутился он с улыбкой.

Явно хотел успокоить и отвлечь от плохих мыслей таким образом, но я не поддержала. Внутри планомерно росла паника.

Нияз тоже осознал, что его трюк не сработал, вздохнул, объятия стали крепче.

— Всё будет хорошо, — шепнул он, прижимаясь губами к моей растрепанной после сна макушке. — Мы просто поговорим и уйдём, не станем задерживаться. Но они должны знать, что ты в городе. И про всё остальное — тоже. Ты и сама это понимаешь.

Возможно. Но это не значило, что я готова к такому прямо сейчас. В памяти до сих пор звучало голосом отца: «Мне не нужна такая дочь. Убирайся. Отныне это больше не твой дом». И Нияз хотел, чтобы я сама к нему пришла, после такого? Отец ведь даже не попытался выведать у меня, что именно произошло, правда ли то, что ему про меня наговорили. Что я сама об этом всём думала. Просто бросил в меня слова-камни, полные равнодушия, отвернулся и захлопнул передо мной дверь.

Да меня до сих пор трясло от одной мысли об этом. Это Нияз знал меня всего полтора года, плюс моё же собственное враньё ему, заставило поверить другим. Но папа растил меня, воспитывал, знал лучше, чем я сама себя, и так легко отвернулся…

Я никогда этого, наверное, не пойму. Почему он выбрал чужое мнение, а не моё. И потому же я не хотела с ним встречаться.

К маме прийти было проще. Она просто исполняла веление главы семейства. Но к папе… ни за что!

— Любимая…

Нияз будто поняв мои метания, обнял обеими ладонями моё лицо, заставляя посмотреть на него.

— Он тебе и слова плохого больше не скажет. Ничего не скажет. И не сделает. Просто… доверься мне, хорошо?

Смешно, с учётом, что он сам далеко не тот, к кому мне стоило проявлять веру. Но смешно почему-то не было. А вот страшно — очень. Стоило представить, в какое буйство отец впадёт при виде меня, так и тянуло всё-таки уйти. И собственно, почему не могла?

— Он сказал, я ему больше не дочь. Велел никогда не подходить близко к их дому. Я не пойду, — произнесла глухо. — Нет. И не проси.

Я мотнула головой, попыталась отойти, но Нияз не позволил. Прижал крепче к себе.

— Мы ненадолго. Покажемся и уедем. Дальше сама будешь решать, продлевать ли ваше общение. Зато в будущем избежим много неловкостей, если вдруг окажемся где-то в одном и том же месте.

Он снова говорил логичные вещи. Правильные. Но не понимал основного. Я не могла переступить через себя в этом вопросе. Просто не могла.

Снова качнула головой. И собралась уже оттолкнуть Нияза от себя, но не успела. Из салона авто донесся сонный голос Фархата.

— Мама? Папа? Мы приехали?

И я воспользовалась этим, чтобы вывернуться из объятий Нияза и отойти от него.

— Не совсем, мой хороший. Остановились ноги размять, — улыбнулась сыну, открыв дверцу с его стороны.

— А когда домой приедем? — задал он новый вопрос.

— Скоро. Хочешь прогуляться?

Фархат кивнул и выбрался из авто. Вслед за ним на улицу выскочил и Мурад. На как выскочил… скорее выпал, я едва успела перехватить этого негодника, чтобы не повредил себе ничего. Всё же до земли для щенка его возраста было высоковато.

Звонко тявкнув, он быстро посеменил к ближайшим кустам. А я, глядя на него, подумала, что и Фархату стоило бы посетить уборную. Вот только рядом, кроме родительского дома, не было ничего подходящего. Ни кафе, ни заправки, ни просто уличных туалетов.

— Хорошо, — сдался Нияз. — Я схожу один. Подождёте меня здесь? Машину закрывать не буду.

Я с радостью согласилась. А вот сын нахмурился.

— А ты куда? — поджал недовольно губки.

Посмотрела на мужа в панике. Если он скажет, к кому мы поехали, то зайти точно придётся всем вместе. Нияз одарил меня встречным укоряющим взглядом и качнул головой.

— Навещу знакомых и вернусь, — сообщил вслух.

И я облегченно выдохнула.

Да, я трусиха, знала это прекрасно и без него. Но не готова я была встречаться с отцом. Да ещё так внезапно, без предупреждения.

Но то я…

— Я хочу с тобой, — выпалил сын, подбегая к Ниязу. — И в туалет, — добавил уже чуть смущенно.

Я мысленно взвыла.

Ну Фархат! Ну почему сейчас?

Поймала на себе вопросительный взгляд мужа и едва не скривилась.

— Ладно, твоя взяла, — сдалась. — Родители так родители.

И пока не передумала, первая направилась к калитке.

Ох, что-то будет.