Глава 8

Город гудел, как улей. Признаться честно, за шесть лет я уже отвыкла от такой суеты. В пацхе гости были в дозированном количестве, и я больше занималась поставками, с посетителями контактировала постольку-поскольку. Здесь же, несмотря на жару, все куда-то шли, спешили, едва не сталкиваясь друг с другом.

— Как много народа, — с восторгом и удивлением осматривался мой мальчик.

Для него наш поход выглядел настоящим приключением. Для меня — больше побегом.

Я не хотела покупать ничего себе, да ещё на деньги Нияза. Гордость требовала даже не прикасаться к ним. Так что я честно собиралась положить выданные купюры на накопительный счёт Фархата. Но не вышло. Стоило ему узнать о моей задумке, он тут же отобрал у меня сумочку и побежал прочь от банка. Естественно я за ним. Поймала своего шустрика шагов через двадцать, не раньше.

— Фархат, ты что делаешь? — принялась отчитывать хулигана.

Но как начала, так и закончила.

— Папа предвидел, что ты можешь так поступить, поэтому велел проследить за тем, чтобы ты потратила всё на себя, а не меня, — сказал он.

Я чуть не села прямо там, где стояла, попой на горячий тротуар.

— В смысле папа «предвидел»? — переспросила.

Не то чтоб я сама не поняла, но… он же несерьёзно? Зачем бы Ниязу так поступать? В конце концов, у меня есть вещи. Дядюшка Турсун обещал прислать их с Фаридом в самое ближайшее время, когда я позвонила ему перед нашим уходом из дома Караевых.

— Папа сказал, что у меня достаточно одежды в шкафах, а вот у тебя ничего нет. Поэтому я должен проследить, чтобы ты потратила все деньги на себя, а не на меня. И я прослежу! — уверенно и строго заявил сын, поджав губы.

Я вздохнула, чтобы возразить, но так и не возразила. Выдохнула.

— Твой папа слишком много на себя берёт, — сдалась ворчливо.

Не потому что действительно сдалась. Не хотелось сына подводить. Он явно хотел, чтобы папа им гордился, похвалил. Я понимала. Именно поэтому пошла на компромисс.

— Один наряд. Мы купим всего одно платье, — постановила, выпрямляясь и подавая сыну руку.

Сын задумался, нахмурился, но после кивнул.

— Только я сам тебе его выберу, — сообщил важно, протягивая мне мою сумочку.

— Ладно, — не стала и тут спорить, забирая свой единственный аксессуар на выход в свет.

Старенький, но ещё живой. Светлая кожа до сих пор выглядела как новая. Ей и не с чего было портиться. Я очень редко выезжала из пацхи, а потому сумка была скорее на всякий, чем повседневный случай.

А вот вещи мне пришлют все поношенные. Я давно себе ничего нового не покупала. Да и в основном это брючные костюмы. Платьев у меня нет.

Может и правда стоило немного приодеться?

Не ради Нияза. Ради себя.

Пока шли в сторону рынка, я боролась со своей гордостью. А потом Фархат отвлёк.

— Мама, смотри какое красивое!

Обернувшись я наткнулась на витрину с белоснежными нарядами. Свадебными. Лучше бы не смотрела. Сердце кольнула застарелая боль. Я вспомнила, как кружилась в одном из таких нарядов в паре с Ниязом. Счастливая, беззаботная, чувствующая себя настоящей королевой под его полным восхищения взглядом. Тогда мне казалось, что так прекрасно будет всегда. Но реальность оказалась куда страшнее.

В реальности я бы многое отдала, чтобы того дня в моей жизни не случалось. Лучше бы я просто в самом деле, как та же самая кахба, переспала с Ниязом и разошлась, более никогда с ним не встречаясь. И был бы у меня Фархат и никакого разбитого сердца. Даже если бы родители вновь от меня отказались, а я попала в семью дядюшки Турсуна. Отличный был бы расклад. И Нияз бы никогда не узнал в Фархате своего ребёнка, не привёз меня к себе в дом. Женился бы на той же Азре или ещё какой подходящей его матери девице. А я бы жила тихо и счастливо вдали от родного города, радуясь каждому новому дню, управляла пацхой и растила сына.

Да, было бы отлично.

Но, увы.

Я была слишком хорошо воспитанной, правильной, послушной дочерью и женой, чтобы пойти на такой унизительный шаг, как лечь под мужчину до свадьбы. За что теперь и плачу. Не то, чтоб Нияз мне такое предлагал. Нет, конечно. Он вёл себя безупречно. Единственное, что позволял себе в краткие моменты наших встреч — поцелуй дрожащих пальцев. Но мне и того хватало, чтобы внутри всё переворачивалось и сжималось от удовольствия.

Мне казалось, мы созданы друг для друга…

Нияз ведь после одной случайной встречи на улице нашёл меня, подкараулил, чтобы познакомиться. Не отпустил, пока я ему имя своё не назвала. Попросил о встречи, а я не пришла. Побоялась. И тогда он снова сам пришёл. Почти украл меня для прогулки. И даже не почти. Я была в ужасе, потом дико смущена, после впала в настоящее счастье.

Наши встречи походили на сон. Самый прекрасный и чувственный. Азра пыталась меня вразумить, но я не слушала.

Теперь я знаю…

Она изначально пыталась меня от него отвернуть. Все те моменты, когда она якобы случайно портила мой наряд, причёску, выставляла меня перед Ниязом в самом худшем свете. Подруга уже тогда желала моего мужчину себе.

Впору смеяться. Потратить так много лет на того, кому ты не нужна. Ради чего? Статуса? Или всё-таки любви?

Я не знала. Да и какая разница, если по итогу она добилась своего? Скоро на ней будет красоваться одно из таких платьев. И это хуже, чем удар под дых. Отвернувшись от витрины, я, сцепив зубы, пошла дальше.

— Мама? — поспешил меня догнать сын. — Тебе не понравились платья?

Я взяла его за руку и заставила себя улыбнуться.

— Они очень красивые. Но не для меня. Они для тех, кто только собирается замуж. А я уже давно жена твоего папы, — пояснила мягко, как смогла.

Сынок ответил не сразу.

— Мам, а у папы будет вторая жена, да?

Я аж с шага сбилась.

— Тебе это тоже папа сказал? — уточнила слабым голосом.

— Нет. Но на завтраке та злая тётя говорила, что у папы скоро состоится ещё один никах… у меня что, будет другая мама?

Всевышний!

Я остановилась резко. Крепче сжала маленькую ладошку.

— Нет, — произнесла не своим голосом. — Другой мамы у тебя не будет, Фархат. Никогда.

И уж точно ею не станет Азра. Только через мой труп. Но раз уж так…

— Что ты там говорил про красивое платье? — подмигнула сыну с улыбкой. — Знаешь, я помню отличный магазин, где продаются просто чудесные наряды. В нём закупаются самые уважаемые женщины этого края. И не только его. Мы купим платье там. И оно будет воистину волшебное и дорогое. Не хуже самого прекрасного свадебного наряда.

Такое, что все три змеи вскоре подавятся от зависти и бешенства.

Мелочно? Возможно. Но я всего лишь делала то, что велел их любимый Нияз.

Нужный мне магазин находился в самом центре города и имел прекрасное название «Екьулей», что означало «Любимая».

В груди снова кольнуло при виде этой вывески, но я заставила себя отбросить сомнения и войти внутрь.

Наше с Фархатом появление ознаменовал переливистый звон колокольчиков. Вскоре из-за ближайшего манекена показалась немолодая, но всё ещё красивая женщина в тёмных одеждах. Чёрные с проседью волосы были скрыты платком.

Мир замер.

Для нас обеих.

Не знаю, о чём думала мама, а я о том, что за прошедшие шесть лет с нашей последней встречи у неё на лице прибавилось морщин. Наверное, для её пятидесяти лет это было нормально, но для меня — нет. Я помнила её другой. Как и помнила, как она смотрела на меня тогда — с презрением, а в карих глазах не было ни ласки, ни радости, ни желания со мной общаться. Не сказать, что и сейчас наблюдалось что-то тёплое. Мама была слишком растеряна. Взгляд метался по моему лицу, явно не до конца понимая, что я действительно здесь. Посмела явиться в её святая святых.

Но вот она отмерла.

Но не я.

Я застыла на пороге, едва дыша. Несмотря на видимую смелость, в глубине души мне было страшно получить от ворот поворот.

— Алия, — разбил тишину её недоверчивый шёпот.

А я поджала губы, крепче сжав ладошку сына. Мама пришла в себя и только что сделанный в мою сторону шаг обернулся двумя назад.

Что ж, вот и ответ...

Не то, чтоб я верила, будто родители за эти годы достаточно остыли и перестали на меня злиться. Наверное, просто мне бы этого очень хотелось. Хотелось верить, что они пожалели о своём поступке ещё тогда. Сразу, как только их эмоции утихли. Но… увы.

В любом случае я здесь и исчезать не собиралась, и родителям следовало это узнать от меня, а не от кого-то другого.

И не только обо мне…

— Мама, смотри, какое красивое платье, давай его купим? — подал голос Фархат в этот момент.

Я мимолётно скользнула взглядом по пыльно-розовому платью, отметив, что сын прав, оно и правда красивое, после чего вернула внимание маме. Она, наконец, заметила внука. Побледнела. В карих глазах отразился шок.

— Это… кто? — выдохнула, до побелевших пальцев сжав края своего платья.

— Это Фархат, — представила я сына.

— Фархат… — повторила мама, а затем вскинула на меня взгляд. — Сколько ему?

— Пять, — ответила, как есть.

— Пять…

Мама отступила на шаг, схватившись за стойку оплаты. Выглядела при этом так, будто её сейчас размажет под давлением жестокой правды. При которой они выгнали на улицу не просто дочь, а беременную дочь.

— Он… — снова сосредоточилась на внуке.

Фархат уже отвлёкся от прежнего наряда и пошёл исследовать остальные манекены и вешалки. В любой другой ситуации я бы пошла за ним или окликнула его, но сейчас намеренно позволила ему отойти подальше. Не стоило ему слушать дальнейшее.

— Нияза, да, — оправдала я все ожидания мамы, после чего не выдержала: — Мама, тебе плохо? Подать воды?

Она замахала рукой и мотнула головой.

— Нормально всё.

Я бы поспорила, но не стала. Мама не любила, когда с ней носились. Слишком самостоятельная.

— Нияз знает? — спросила она следом.

— Да, — не стала врать.

Карий взор метнулся к внуку и вернулся ко мне.

— Давно? — послышался новый вопрос.

Я и тут не стала лукавить.

— Нет. Узнал пару дней назад.

Мама кивнула.

— Забрал мальчика, и ты вынужденно поехала с ним, — сделала все верные выводы.

Я пожала плечами. Что тут скажешь? Несмотря ни на что, она всё же мать и знает меня.

— Понятно, — вдохнула и выдохнула. — Я рада… рада, что с тобой всё в порядке, — произнесла, отводя взгляд.

И я прям ощутила, как она мысленно выставила меня за порог своего магазина и захлопнула перед моим носом дверь.

Ну что ж, раз с главным разобрались, пришла пора перейти к другой причине моего сюда визита.

— Не волнуйся, я не собираюсь просить принять меня обратно, — усмехнулась, но с горечью, которую не смогла скрыть. — Я здесь как покупатель.

Вся растерянность из мамы ушла, как не было её.

— Что нужно? — поинтересовалась сухо.

И я едва сдержала горькую усмешку. Вот и закончилась встреча матери и дочери, не успев начаться.

И раз так…

— Мне нужно платье.

Для подтверждения выложила на стойку данные Ниязом деньги и сложенный вдвое лист с измерениями моего тела. Оно не сильно изменилось за эти годы, но всё же. А вот продолжить не смогла, вмешался сын.

— Красивое платье, — поправил он меня деловито из своего угла. — Самое красивое.

Подслушивал, маленький хулиган.

На губах мамы расплылась улыбка. Но не надолго. Стоило ей вновь перевести внимание ко мне, в глазах вновь стужа образовалась. Лицо застыло неподвижной маской.

— Платье для чего? — подозрительно прищурилась.

Я и тут не стала врать.

— У Нияза с Азрой скоро никах, а у меня нет для него подходящего наряда.

Мама шумно выдохнула.

— Так и знала, что есть подвох, — усмехнулась она, как обычно это делала я.

— Ну я же первая жена, должна выглядеть подобающе для своего статуса, — пожала плечами, опустив ту часть, где их “любимый” зять позволил мне остаться в своём доме лишь на правах прислужницы.

Зачем?

Не имело смысла.

Сочувствовать мне они всё равно не будут, а презрения и без них хватало в жизни. Халиса Сабитовна с дочкой справлялись одни за всех.

— Ладно, я сошью, — донеслось от мамы через паузу.

В первое мгновение мне даже показалось, что я ослышалась.

— Правда? — уставилась на неё в недоверии.

Почудилось, мама почти улыбнулась. Но только почудилось. Уголок её губ дёрнулся вверх и тут же вернулся в прежнее ровное положение. Возможно, это была пренебрежительная усмешка.

— Но никто не должен знать, что это была я. Никто, Алия, — строго велела она следом. — И сегодня ты ко мне тоже не заходила. Мы не виделись. И о твоём возвращении я тоже не знаю.

В груди снова кольнуло, но я согласно кивнула. Да и какой у меня выбор, если так подумать? Спасибо, что сразу на улицу не выставила, как я ожидала в первую минуту.

— Хорошо, — добавила вслух.

Но маме и этого показалось мало.

— И к отцу… не ходи, — попросила она, отведя взгляд. — Он… — замялась.

Не договорила. Но это и не нужно было.

— …так и не простил меня? — закончила я за неё с кривой ухмылкой.

Мама поджала губы и тяжело вздохнула.

— Тебе пора, Алия. Приходи через три дня в это же время.

Сказав это, она повернулась ко мне спиной, ставя негласную точку в нашей недолгой беседе. Я и сама не собиралась здесь задерживаться, если уж на то пошло. Не было желания встречаться с отцом, да ещё в присутствии Фархата. Это мама сдержанная и отходчивая, а папа — вулкан, похуже Нияза. И очень гордый. Даже если будет не прав, не пойдёт на попятную. Из принципа. И сглаживать эту его черту умела одна лишь мама. Да и то не всегда. И в целом права, нужно уметь вовремя исчезать. Поэтому задерживаться не стала.

— Фархат, нам пора, — позвала я сына.

— Уже? — обернулся он. — Но мы же так ничего и не купили! — захныкал расстроенно.

Его словам вторили медленные шаркающие шаги. И в целом весь его вид теперь изображал уныние. Я невольно улыбнулась.

Мой маленький заботливый мужчина.

Вот зачем мне кто-то ещё, когда был он? Самый лучший и неповторимый.

— Почему же не купили? Купили. Просто нужно подождать, когда платье сошьют, — поспешила успокоить его.

— И когда его сошьют? — подозрительно посмотрел он на меня.

Так напомнил Нияза в моменте…

Пришлось сжать кулаки и мотнуть головой, чтобы отогнать всплывший в разуме образ. Хватит того, что скоро опять наяву с ним общаться придётся. И объясняться, да, почему я вернулась из похода по магазинам без видимых покупок.

— Придёте с мамой через три дня. Всё будет готово, — вставила вдруг мама.

И тут же вновь поджала губы. Будто сама от себя не ожидала такого. А потом и вовсе замерла статуей, когда Фархат на эмоциях подбежал и обнял её за ноги.

— Спасибо! — поблагодарил от всей души, как умели только дети его возраста, которым не знакомы тяготы жизни и предательство близких людей.

Мама растерялась, но быстро взяла себя в руки. Хотя последние заметно дрожали, когда она провела ими по его вихрастой макушке. В карих глазах заблестели слёзы.

Да что уж там, у меня самой ком в горле встал. Я тоже не ждала такого от сына по отношению к незнакомой женщине. Это с мужчинами он был открыт и болтлив, а с женщинами старался выдерживать дистанцию.

На губах в очередной раз проявилась горькая усмешка.

Видимо, гены и впрямь не сотрёшь. Кровь чуяла вперёд носителя, что это её близкий человек. Даже если на деле давно уже не было никакой близости.

— Фархат, идём. У нас ещё есть дела, — вновь позвала я сына охрипшим голосом.

Тот ещё раз улыбнулся своей бабушке, не подозревая об их родстве, и поспешил ко мне.

— До свидания, — бросил он уже через плечо.

Я же просто кивнула на прощание. Но не успела сделать и шага прочь, как от мамы вдруг послышалось короткое:

— Подожди.

Обернувшись, я только успела заметить её спину. Мама быстрым шагом скрылась в служебной части магазина, где творила свои шедевры. Вернулась она быстро. Неся в руках бумажный свёрток.

— Что это? — не спешила принимать я неожиданный дар.

Мама на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— Я сшила его для тебя. Перед тем, как ты… ушла. Отдать не успела, а продать рука не поднялась. Так что, вот.

Мама буквально впихнула мне его в руки. Будто от запрещённого товара избавлялась. Я и опомниться не успела, как оказалась мало того, что с подарком, так ещё и за дверь выставлена.

— Через три дня в это же время. Не раньше, Алия, и не позже, — быстро пробормотала мама, захлопывая стеклянное полотно перед моим носом.

— Ух ты, а что там? — запрыгал вокруг меня Фархат, пока я боролась с выступившими на глазах слезами.

Этот дар — как удар под дых кувалдой. Вышибал весь воздух из лёгких и заставлял мысленно сложиться пополам.

Почему всё так несправедливо? Чем я это заслужила? То есть заслужила, наверное. За доверчивость свою. За веру в дружбу и любовь. За свою дурацкую наивность.

Но всё же…

Почему всё так?!

Не выдержав, я вошла обратно. На лице мамы отразился испуг, но я не дала ей ничего сказать.

— Я не предавала Нияза. И вас не позорила. Это была не я, — сообщила скороговоркой.

После чего развернулась и вышла обратно на улицу. Нашла взглядом сына, схватила его за руку и пошла. Просто пошла. Туда, куда глаза глядят. Туда, где нет некрасивых тайн, семейных дрязг и можно просто побыть собой.

Я пошла к морю.

Тем более, давно обещала Фархату, что однажды он тоже обязательно увидит его.

Вот. Пусть смотрит.