Глава 10

Особенно остро я её полюбила, когда его мать быстрым шагом направилась обратно к нам. Мои руки сами собой крепче оплели мужскую шею. Собственно, тогда-то до Нияза и дошла вся суть моей просьбы. Его плечи напряглись. А я вдруг подумала, что как-то долго мы находились в непристойной позе. То есть поза не то чтоб неприличная, но не для лишних глаз.

— Отпусти меня, — попросила тихонько, надавив на мужские плечи.

Но на том мои действия и завершились. Во-первых, Нияз никак на них не отреагировал. А во-вторых, Халиса Сабитовна как раз дошла до нас. И то, каким взглядом она одарила нашу композицию, прежде чем поднять голову и посмотреть в лицо своего сына, заставило меня прижаться к нему ещё ближе.

— Этому щенку здесь не место. Избавься от него, Нияз, — потребовала свекровь.

Холодный тон породил толпу неприятных мурашек. Они побежали по рукам, достигли шеи и разлились по плечам. Я бросила нервный взгляд на по-прежнему сидящих на земле Фархата и Мурада. Оба с интересом следили за тем, как Азра и другие причитали над испорченным нарядом. И если так подумать, то действительно нехорошо вышло, особенно в свете того, что и я, и Фархат могли остановить щенка, но не сделали этого, поддавшись веселью. И если Нияз сейчас послушает мать… Будет скандал. Крупный. И не только по моей вине. Фархат не оценит такого поворота.

— Нияз!.. — продолжила давить свекровь.

— Нет, — перебил он её. — Щенок останется.

Я едва слышно выдохнула, а Халиса Сабитовна угрожающе прищурилась.

— Этот щенок невоспитанный и дикий. Таким не место в доме, — привела новым аргументом.

— Он и не в доме, он во дворе, — мрачно парировал Нияз.

— И даже так умудрился напакостить! — махнула женщина в сторону Азры.

Бывшая подруга уже не причитала, а, кажется, тихонько плакала. Фазийя гладила её по плечу и что-то утешающе приговаривала. С нашего места слышно не было, но не удивлюсь, если тоже грозилась избавиться от Мурада.

А щенок всего лишь думал, что с ним так играли…

— Никто не заставлял Азру бегать от него. Стояла бы на месте ровно, он бы и не подумал к ней подходить, — как прочитал мои мысли Нияз.

И очень сильно удивил. Не столько ответом, сколько отношением к своей будущей жене. Слишком оно… безразличное, что ли. Даже ко мне, к изменщице и предательнице, коей он меня считал, у него и то было больше эмоций.

Так странно…

Вот и Халисе Сабитовне это не понравилось.

— Она твоя невеста, — напомнила с укором.

— Значит примет этого щенка, как и я, — отозвался Нияз всё с тем же тотальным равнодушием. — Или откажется от никаха, если не в состоянии жить с ним на одной территории. Правила этого дома не будут подстраиваться под женские капризы, мама. Ни под твои, ни под её, ни под чьи-то ещё. Я всё сказал.

И видимо, чтобы наверняка не продолжать этот спор, отвернулся от разгневанной женщины.

— Фархат, — позвал сына. — Идём обедать.

Халиса Сабитовна от такой наглости аж дар речи растеряла. Впервые на моей памяти. Смотрела на сына, как впервые видела. А потом её взгляд столкнулся с моим, и я мысленно обварилась в кипятке. Столько ненависти в нём светилось. Как наяву услышала её протяжное и злое “Ты!.. Это всё ты-ы!..” Стало очень страшно. Не оставалось сомнений — мне будут мстить.

На всякий случай, крепче обняла Нияза. И отвернулась, чтобы не видеть больше чужой ненависти. Нашла взглядом сына. Он поднялся на ноги, но идти не спешил.

— А как же Мурад? — спросил, бросив обеспокоенный взгляд на щенка. — Его тоже надо покормить.

Нияз призадумался. А я попросила осторожно:

— Можно он с нами пойдёт? Я приготовлю ему кашу с мясом. Обещаю, дальше кухни он не пройдёт.

Рядом ахнула Халиса Сабитовна, а муж поднял на меня взгляд, да так и замер, глядя на меня, не спеша что-то отвечать. И я запоздало вспомнила, что наша поза до сих пор не соответствовала нормам приличия. И даже хуже. Мы слишком близко друг к другу. Непозволительно. Вот будь мы наедине. Но мы не одни. Да и брак наш действителен лишь на бумаге, а в жизни его давно уже нет. Поэтому всё это очень и очень неправильно. Да только Нияз по-прежнему не спешил это как-то исправлять. Как и я. Почему-то…

Хорошо, рядом с нами была та, что отлично умела думать за других.

— Никаких собак в моём доме! — произнесла гневно свекровь. — Я не позволяю!

Я прямо ощутила, как Нияз каменеет всем телом на такое заявление.

— В твоём доме? — уточнил он пониженным голосом с нотами угрозы, медленно повернув голову в её сторону.

Даже мне не по себе стало. Халиса Сабитовна и вовсе побледнела, но и тогда не сдалась, повыше вскинув подбородок, гордо заявила:

— Да! Я в нём пока ещё обитаю! И я не стану делить его с какой-то шавкой!

С шумом втянув в себя воздух, я так и не смогла выдохнуть.

Назревала буря. Карие глаза мужа стали похожи на два бездонных колодца, слившись по цвету с чёрными зрачками. Но вопреки истинным эмоциям, ответил он неожиданно спокойно. Разве что ноздри раздувались слишком широко.

— Значит не дели, мама.

Свекровь во второй раз за последние минуты впала в шок.

— Что? Что ты сейчас сказал? — прошептала недоверчиво.

— Я говорю, мой сын сам решит, где быть его щенку, — пояснил довольно грубо Нияз. — А если кто-то не согласен с этим, то я никого не держу. Ворота открыты.

Во дворе повисла тишина.

А я только теперь заметила, что пока длился их разговор, помимо Фархата, к нам подошли и Азра с остальными. И конечно же, каждая из них прекрасно расслышала последние слова. Судя по лицу Фазийи, она едва сдерживалась, чтобы не ответить. Но видимо, инстинкт самосохранения у неё всё же был развит, потому что голоса она так и не подала. Только на меня принялась смотреть так же злобно, как её мать. Сделала вид, что не заметила. Да и Нияз задерживаться на месте больше не стал, перехватив меня удобнее, вместе со мной пошёл в дом. За нами следом радостно вприпрыжку поспешил сын с Мурадом.

— Меня уже можно поставить, — произнесла тихонько, когда мы оказались за закрытыми дверями, вдали от всех любопытных глаз.

— Мурад ещё здесь, — ответил Нияз.

И так и продолжил нести на руках.

Я же не нашлась, что ответить на его слова. Да и побоялась, после того, что он наговорил собственной матери. Если уж он ей не постеснялся указать на её место, то со мной тем более церемониться не станет. Слишком зол. Именно поэтому я промолчала и позволила ему нести меня на руках дальше, до самой кухни.

При виде нашей композиции Зулейха и Саида тут же отвлеклись от своих занятий и замерли, во всю разглядывая открывшуюся им картину. Я в очередной раз смутилась и покраснела. Но прежде чем успела попросить поставить меня на ноги, Нияз сделал это сам.

— Зулейха, найди, чем щенка накормить, — велел, обратившись к женщинам. — Саида, накрой на стол. Фархат, умываться.

И так он сказал, что даже сын не стал спорить. Подбежал к ближайшему стулу и потащил его к раковине. Я было дёрнулась ему помочь, но Нияз удержал, одарив хмурым взглядом. И сам сыну тоже помогать не стал. Ему и не нужно было, мой мальчик умничка, со всем быстро справился без чьей-либо помощи. После того, как умылся, также самостоятельно вернул мебель на место.

— Молодец. Иди за стол. Мы с твоей мамой сейчас тоже умоемся и придём.

Фархат и в этот раз спорить не стал, улыбнулся, кивнул и побежал в соседнее помещение, где Саида уже накрывала на стол.

— Я помогу, — донёсся его голос уже оттуда.

Я покосилась на сына и под внимательный взгляд Нияза шагнула к раковине.

За то время, что мы умывались, остальная часть живущих в этом доме так и не вернулась. В окно я видела, как они садились в машину все вместе и уезжали. Видимо, обиделись на слова сына. Или скорее сильно разозлились. На меня. Но что уж теперь. Я в любом случае была рада этой передышке. Хотя и быстро о том пожалела. Ведь останься они, внимание Нияза не было бы занято исключительно моей персоной.

А он не просто смотрел. Изучал. Открыто. Пристально. Словно книгу читал. С учётом, что во главе стола сидел в этот раз Фархат, а мы рядом, напротив друг друга, то ему и головы поворачивать не надо было.

Так и тянуло спросить, что он такого искал во мне, но решила не углубляться. Захочет, сам скажет. Ни к чему провоцировать диалог. Тем более, его и без меня было кому начинать. От встречи с Мурадом сына прорвало, эмоции плескались через край, и на кого, как не на нас с его отцом, их было вываливать? Так я и оказалась втянута в совместный диалог с Ниязом. Который по итогу свернул куда-то не туда.

— Папа, а те злые тёти всегда с нами жить будут? — спросил вдруг Фархат, отламывая кусочек чуду с мясной начинкой.

Я так и замерла с не донесённой до рта ложкой шурпы, запоздало подумав, что надо было сообщить сыну о том, что эти злые тёти — тоже его семья, причём довольно близкая. Но поймала прищуренный взгляд Нияза и передумала, сунула себе в рот ложку с супом. Не моя вина, что его мать с сестрой отказались по-нормальному знакомиться со внуком и племянником.

— Почему они такие злые? — задал новый вопрос мой мальчик.

— Они тебе что-то сказали? — отмер наконец Нияз, отложив свою ложку, внимательно глядя на него.

— Они ругали маму. Особенно, та старая тётя…

О, Всевышний!

— Фархат, — перебила я сына, — не стоит повторять чужие слова. Ни к чему.

— Ну почему же? — с виду лениво вставил Нияз. — Я с интересом послушаю чужие слова. Продолжай, Фархат.

— Нет, — снова вмешалась я. — Если так хочется, спроси сам у своей матери и сестры, что они говорили, но сын подобного повторять не будет, — одарила мужа тяжёлым взором. — Не надо впутывать во всё это ещё и его. Я против, — добавила.

Приготовилась к очередной войне, но Нияз вдруг согласно кивнул.

— Ты права, — произнёс вслух. — Фархат, ты наелся? Тогда иди проверь, как Зулейха позаботилась о Мураде.

Фархат показательно вздохнул.

— Взрослые, — высказал усталым тоном.

Будто мы ему все надоели со своими секретами.

На губах против воли улыбка расплылась. Такой смешной он был в этот момент.

Но повеселило это лишь меня одну. А стоило сыну покинуть столовую, Нияз и вовсе посмурнел, уставившись на меня тяжёлым взглядом.

— Итак, я слушаю, — протянул угрожающе.

Стало очень не по себе, но я сжала ложку покрепче в руках, и… промолчала.

— Алия, не зли меня, — процедил сквозь зубы муж.

— Даже не думала, — сказала, как есть, сделав вид, что шурпа куда интереснее глупого разговора.

Но Нияз был бы не собой, если бы так легко повёлся и оставил меня в покое.

— Тогда рассказывай. Что мой сын имел в виду? — велел.

— Ничего такого, — пожала плечами. — Сам знаешь, мы с твоей матерью никогда не ладили.

Снова сунула себе в рот ложку с супом.

И едва не подавилась, когда из-за спины голосом сына послышалось:

— Они назвали маму кахбой. Только я не понял, что это значит.

Сердце ещё только раз ударило о рёбра и замерло. На Нияза я теперь вовсе не смотрела. И вообще возникло желание встать и уйти. Не знаю, откуда взялись силы остаться и продолжить есть, как ни в чём не бывало. В столовой воцарилась до того неестественная тишина, что звуки моего приёма пищи теперь казались особенно громкими. Ложка задела тарелку, вот зубы клацнули друг о друга, пережевав, я шумно сглотнула. Но я и тогда заставила себя не реагировать на повисшую в воздухе угрозу.

Да и в целом…

Разве он сам не говорил того же про меня?

Я отлично помнила, как Нияз сказал в пацхе, что это место не столь и уважаемо, раз в нём работают такие, как я.

Так чего теперь злился?

Я не особо понимала и понимать не хотела.

Просто ела, делая вид, что меня это всё не касалось.

Слишком гордая? Возможно. Но лучше быть гордой, чем униженной. Хотя чем дольше Нияз смотрел на меня, тем меньше во мне оставалось этой уверенности. Взгляд чёрных глаз подавлял.

— Что ещё они говорили? — спросил он.

Я вновь промолчала. Зато Фархата, как прорвало.

— Старая тётя говорила, что её семье не нужен такой наследник, как я. И велела маме уехать. Браслет на пол кинула.

— Когда это было? — уточнил хмуро Нияз.

— В пацхе, — легко ответил мой мальчик. — После того, как ты ушёл, маме стало плохо, и…

— Хватит! — перебила я сына, не сдержавшись. — Фархат, иди к Мураду. Он ждёт. Если поел, то выведи его в сад, там поиграйте.

Не знаю, как отреагировал сын на мой строгий тон, но через миг послышались его удаляющиеся шаги.

— Прогнала, как маленького, — послышалось обиженное уже из глубин кухни.

Я же прикрыла глаза, поглубже втянула в себя воздух и наконец посмотрела на Нияза. Тот по-прежнему не сводил с меня взгляда.

— Мама приходила в пацху? — уточнил мрачно.

Я пожала плечами. Но есть продолжать уже не спешила. Аппетит пропал.

— Мы никогда с ней не ладили раньше, а после того случая и подавно теперь не будем. Так что, не обращай внимания. Обычные женские склоки.

— Обычные женские склоки не задевают детей.

Верно. Всё верно. Но мне совсем не хотелось в этом копаться. Тем более, мы оба знали, что даже если он вмешается, его мать от этого не подобреет ко мне. Она выбрала себе невестку и другую уже не примет. Не зря так избавлялась от меня и продвигала свою протеже. И ведь получилось. Нияз согласился жениться на Азре. И всё было бы хорошо, не подкинь судьба нам с Ниязом новую встречу. Теперь я снова мешала женской половине рода Караевых. Ожидаемо.

— Просто забудь, — вынесла вердиктом.

И на ноги поднялась. Чтобы уйти. Смысл копаться в том, что невозможно изменить? Никакого. Но, похоже, только для меня. Потому что я только и успела что отвернуться и шаг к дверям сделать, как в спину вдруг донеслось:

— Как это сделала ты?

Я так и замерла, не в силах пошевелиться. Не только от сути услышанного, но и от того, сколько яда было вложено в эти слова. К глазам подступили жгучие слёзы былой обиды. Но я проглотила. Пошла дальше.

— Алия, вернись, — послышалось предупреждающее от Нияза.

Ему совершенно не понравился мой побег. За спиной раздались быстрые шаги. И я сама прибавила в шаге. А у лестницы и вовсе перешла на бег. Поднималась вверх, перепрыгивая ступени, желая скорее остаться вдали от того, из-за кого в груди снова разверзалась болезненная пустота.

— Алия! — послышалось совсем рядом.

Руку выше локтя обожгла крепкая хватка. Я дёрнулась в сторону, но Нияз с силой дёрнул на себя. Нога соскользнула со ступеньки, и я со всхлипом упала в его объятия. Так и замерла, чувствуя, как скопившихся на глазах слёз становится больше.

— Отпусти, — прошептала, не поднимая головы.

— Чтобы ты опять сбежала? — грубо отреагировал Нияз.

Да! Потому что это лучше, чем обсуждать ссору с его матерью, которая затрагивала наше общее прошлое. Да и что обсуждать? Нечего. Он всё сказал ещё шесть лет назад. И вчера, когда перехватил меня в аэропорту. А я хоть и дура, но не глупая, и с первого раза поняла его. Но у самого Нияза, похоже, было своё мнение. Я только вдохнуть успела, а уже оказалась прижата к стене.

С учётом, что я стояла на верхней ступени, а он на нижней, наши лица оказались на одном уровне. Чёрные глаза впились в мои, и мне пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не расплакаться по-настоящему.

— Что тебе нужно от меня? — выдохнула, сжимая руки в кулаки в попытке удержать себя от приближающейся истерики.

Она была уже на пороге. И я самой себе не могла объяснить, почему меня так крыло эмоциями.

Нормально же всё было. Даже хорошо. И часом ранее, когда Фазийя плевалась оскорблениями я тоже держалась. Мне было всё равно, что она говорила. Но вдруг оказалось не всё равно, когда это дошло до ушей Нияза.

Так глупо. И… глупо.

Какая мне разница, что он обо мне думал? Тем более, я и так знала. Он этого не скрывал.

Так почему меня это вдруг сейчас так задело?

— Я уже сказал. Хочу слышать правду.

Нияз нахмурился, а затем подхватил пальцем мою слезу. Жест вышел слишком нежным, отчего я поспешила отвернуться от него.

— Мне нечего тебе сказать, — сообщила как можно более безразличным тоном.

— Было бы нечего, не сбежала бы.

Тоже верно.

Проницателен, как и всегда.

И это очень сильно злило.

Он так легко считывал мои эмоции, поступки, но при этом не смог поверить моим словам в прошлом. В то, что я не виновата. В то, что я не предавала его. Почему?

Мне хотелось прокричать ему об этом. Найти те записи с распечатанными фотографиями и швырнуть их все ему в лицо. Но я и в этот раз промолчала.

Шесть лет прошло. Ни к чему ворошить прошлое. Он в любом случае не заслуживал моего прощения. И я не собиралась его ему давать.

— Говори, Алия, не вынуждай меня заставлять тебя, — велел Нияз, склоняясь ниже ко мне.

Как по мне, так слишком низко. Слишком близко. Непозволительно. И я не выдержала.

— Хорошо. Я скажу. Как только ты скажешь. Почему ты не расторг брак со мной?

Этот вопрос свербел в мозгу с момента, как я узнала об этом. И раз уж он решил затеять откровенный разговор, то пусть тоже отвечает.

Но если я что и получила в ответ, так это мрачное:

— Ты опять торгуешься со мной, Алия.

На моих губах сама собой расцвела усмешка.

— А ты опять уходишь от ответа, Нияз, — отозвалась язвительно.

Ему не понравились ни мои слова, ни мой тон. Он сощурился, не спеша отвечать.

— Ты изменилась, — произнёс на порядок тише, неспешно изучая моё лицо.

Наверное, это должно было мне напомнить, что стоило бы придержать свою дерзость и не нарываться на неприятности, но я не смогла. Или не захотела. А может просто устала молчать. В любом случае, я сказала то, что сказала.

— А ты — нисколько.

Ещё один мой ответ, который Ниязу не понравился. Но на удивление, спорить он не стал. Вместо этого, запустил руку в мои волосы, пропуская их через пальцы.

У меня аж перед глазами потемнело от сокрытого в этом жесте.

Нияз любил мои волосы. Постоянно трогал раньше, распускал, перебирал. Когда-то давно, когда они были очень и очень длинными. Теперь же это выглядело, как новая пощёчина. Именно поэтому я взмахнула рукой, избавляясь от его прикосновения.

Вышло слишком резко и как-то даже грубо, но что уж теперь.

Нияз замер. В чёрных глазах зрачок ахнул и сузился. Дыхания тоже больше не чувствовалось. Он затаился, как хищник перед прыжком.

— Если разговор окончен, я пойду, — произнесла хрипло, отведя взгляд. — Нужно проследить, чтобы Фархат с Мурадом в самом деле не потоптали цветы твоей матери.

Боялась, что Нияз воспротивится, заставит вернуться к былому, но он вдруг и правда отпустил.

Я не ожидала, и потому сильно растерялась в первое мгновение. А когда дошло, что действительно могу уйти, поспешила это исполнить. Вышло не особо уклюже, я зацепилась ногой за подол, но Нияз и тут проявил чуткость, поддержав за талию. Вот только обратно отпускать не стал.

Вдохнув-выдохнув, я подняла взгляд. И тут же утонула в его бездонном чёрном взоре. Опять слишком близком. Лицо обжёг его вздох, и я невольно вздрогнула. Зачем-то вдруг вспомнилось, как хорошо нам было в прошлом вместе. И как я таяла от нашего первого поцелуя. Постыдного. Запретного. Досвадебного. Рука на талии стала ощущаться явнее, чётче, горячее. Всё с приставкой слишком. Именно поэтому поспешила разорвать нашу близость. Но на деле загнала себя в ещё большую ловушку, когда Нияз шагнул ко мне ближе, а я оказалась вновь прижатой к стене. И всё это он проделал, не сводя с меня пристального взгляда.

— Нияз… что ты делаешь? — прошептала, выставив руки перед собой.

В разуме нарастала паника.

Неправильная ситуация. Очень. Как и моя реакция на неё. Слишком яркая и однозначная. Совсем не такая, какая должна быть к человеку, от которого получила столько боли.

— А что я делаю, Алия? — поинтересовался Нияз ответно.

Хороший вопрос. С виду будто и правда ничего, но внутри огнём полыхало от того, что он так близко рядом, трогал меня с таким видом, будто имел на это право. Рука буквально жгла талию через слой одежды.

Я попыталась отодвинуться, но Нияз выставил свободную руку, перекрыв возможность маневрировать. Сердце в груди сбилось со своего ритма и забилось сильнее.

— Отойди.

Старалась звучать требовательно, но вышло скорее жалко. Голос срывался на сип. А мои собственные руки, вместо того чтоб оттолкнуть, больше огладили сильные мышцы, чем действительно надавили. Нияз тут же напрягся на мою вольность, а взгляд чёрных глаз стал колючим.

— Не отойду, — произнёс он.

— Отойди, — повторила уже мрачно, давя сильнее на его грудь.

Но проще с Халисой Сабитовной договориться, чем мужа оттолкнуть. Более того, он прижался ко мне вплотную.

— Не хочу, — криво ухмыльнулся. — И не уйду. К тому же, ты обещала быть послушной. Но что-то я пока этого не вижу. Только и делаешь, что споришь.

— Какой хозяин, такая и рабыня, — съязвила недовольно.

И тут же пожалела о том, когда Нияз склонился ко мне ближе.

— Ещё немного и подумаю, будто ты хочешь…

— Я ничего не хочу! — перебила я его, не дав договорить.

Не знала, как именно он собирался продолжить фразу, но нутром чуяла, что ничего хорошего я не услышу. Вот и вмешалась.

— От кого угодно, но не от тебя! — добавила, чтоб совсем отбить у него охоту думать и говорить нелепости.

Нияз шумно выдохнул, а через миг и я, когда его губы коснулись моего уха.

— Тогда почему ты дрожишь, Алия?

И вовсе я не дрожала!

А если и дрожала, то по самым простым причинам.

— Ты меня пугаешь, — сказала честно.

— Когда боятся, не дерзят, как это делаешь ты, — противопоставил он всё тем же шёпотом.

Поджав губы, я подумала и промолчала. Но не он.

— Маленькая лгунья, — выдохнул.

Ухо опалил его выдох, отчего я в самом деле вздрогнула.

Уши моя слабость. Физическая. О которой я совсем забыла за эти шесть лет. А вот Нияз точно помнил и пользовался этим знанием в свою угоду.

— Хватит. Уйди, — попыталась увернуться.

Не ушёл, конечно же. Более того, к очередному выдоху прибавились губы.

Но лучше бы он меня ударил!

— Нет, — замотала головой. — Нет, — забилась в его руках, как пойманная птица. — Отпусти меня. Пусти. Я не хочу.

— Опять лжёшь, — криво усмехнулся Нияз.

Но отпустил. И отступил. Правда больше ничего мягкого в его лице по отношению ко мне не было. И не надо. Лишь бы он держался как можно дальше.

— Самой не надоела вся эта ложь? — поинтересовался муж уже грубо.

С моих губ сорвался всхлип. И я знала, что это ошибка, но не смогла смолчать. Не в этот раз.

— Я не лгала. Никогда. Это ты… ты так решил. Ты поверил. Им. Не мне.

Конечно же, я тут же поплатилась за эти слова. Нияз не просто оказался опять рядом, а заново прижал меня к стене.

— И снова ложь. Ты снова врёшь мне, Алия. Говоришь, не врала никогда, но именно это ты и сделала, — пророкотал на повышенных тонах.

Словно гром сотряс небеса.

— Неправда. Я не делала. Ничего. Я тебя любила. Любила, ясно тебе? Это ты… всё ты…

— Любила? — скривился Нияз, заставив замолчать. — Так любила, что бегала на свиданки к тому заезжему? Так ты меня любила, да, Алия? — грохотал не своим голосом.

— Нет! Никуда я не бегала! — воскликнула в сердцах.

— Не бегала? Я был там, Алия. В тот день. Я видел тебя. Видел. Собственными глазами. Как ты спешила к нему на встречу. И при этом нагло врала, что находишься у родителей.

— Ч-что? — переспросила я дрожащим шёпотом, глядя на него в ужасе.

— Что, теперь ты уже не такая самоуверенная? — съязвил муж, не скрывая брезгливости.

— Я… я не… не понимаю, — помотала головой.

На Нияза совсем стало страшно смотреть.

— Не понимаешь, значит? — ухмыльнулся зло. — Тогда я тебе с этим помогу.

Ещё не договорив, он схватил меня выше локтя и потянул за собой вниз по лестнице. И я даже не подумала сопротивляться. Я пребывала в таком шоке, что едва соображала.

Что он видел? Кого? Когда?

— Саида, присмотрите за Фархатом, пока нас нет, — бросил Нияз уже на пороге.

Я только и успела заметить, как женщина кивнула, после чего дверь захлопнулась. Мы прошли в гараж, где стоял его автомобиль. Нияз открыл переднюю дверцу с пассажирской стороны, буквально запихнул меня в разогретый жарой салон, а пока я поправляла задравшееся на ногах платье, обошёл капот и уселся за руль. Щёлкнула блокировка центрального замка, перекрывая любую возможность побега. Ничего не оставалось, как просто ждать, что будет дальше. И пытаться понять, что он имел в виду.

Как это он меня видел? Где? С кем? И…

Этого попросту не могло быть!

Но Нияз так уверенно выехал на дорогу, что мне против воли, стало очень и очень страшно.

Аллах, помоги мне!..