Глава 38

Маша

Реакция Адиля вводит в ступор. Я вообще не понимаю, из-за чего он злится? И вся эта злость направлена на меня.

– Почему ты злишься?

Супруг делает глубокий вдох, проводит рукой по лицу.

– Я просил тебя только об одном: не лезть в мои дела. Сказал, что сам все решу, – его голос настолько острый, что мне становится больно. – И что сделала ты? Сделала все ровно наоборот.

Мне становится так обидно! Я же ради него старалась. Да, вышло все ужасно, но я не могла сидеть и ждать у моря погоды, все это не в моем характере.

– Я хотела помочь, – упрямо говорю. – Марат писал, что… Что если я с ним не встречусь, то ты не выйдешь из тюрьмы.

– И как? Встретилась? – спрашивает с издевкой.

– Ты и сам знаешь, что было дальше. Я не хотела, – говорю тихо. – Я не думала…

– Вот именно, Маша, ты не думала.

– Но твои люди сами отвезли меня, почему не остановили?! – я начинаю злиться и повышать голос.

– Потому что они не нанимались нянчиться с тобой! Нужно думать, что делать, просчитывать все варианты и последствия.

– И что ты хочешь от меня? Извинений? – кричу, в горле комок, который мешает дышать. – Тебе станет легче от того, что я попрошу у тебя прощения? Мне жаль, слышишь? Я не хотела ничего плохого, я просто хотела, чтобы ты оказался дома как можно быстрее! Я все эти недели с ума сходила, Адиль! Я так сильно люблю тебя, что мысль о том, что ты не выйдешь… – я всхлипываю и закрываю лицо руками, реву навзрыд.

Неужели он не понимает? Кроме него у меня же и нет никого.

Чувствую, как мужчина обнимает, начинаю вырываться. А он прижимает сильнее, обездвиживает. Я плачу, цепляясь за него. Чувствую своей кожей, как бьется его сердце в такт моему.

Его объятия – единственный якорь в этом бушующем море моих чувств и эмоций, но они же и держат меня в плену, не позволяя вырваться, выплеснуть все наружу. Его запах, терпкий аромат его кожи и геля для душа – единственное, что сейчас помогает мне держаться на плаву. Я вдыхаю его, он мой спасательный круг.

Я чувствую себя такой маленькой и потерянной. Я закрываю глаза, и в голове проносятся все эти недели без него. Ложь его матери, бессонные ночи, призрачная надежда, сменяющаяся ледяным ужасом, который душил по ночам. Каждый телефонный звонок – как удар молотом по сердцу, каждый новый день – как шаг в пустоту, в неизвестность. Я боялась, что он не выйдет на волю, и эти мысли сводили меня с ума. Я просто не могла не попытаться ему помочь.

Что еще мне оставалось? Что я должна была сделать? Я не лезла с расспросами, молилась, ждала… Я делала все, что было в моих силах!

Или нет?

Объятия Адиля становятся немного мягче, и я позволяю себе расслабиться, опираясь на его грудь, обнимая в ответ. Чувствую, как его рука гладит мои волосы, и в этом простом жесте – целый мир нежности, который я так отчаянно искала. Я просто хочу взаимности.

– Тихо, мурка, не плачь, – продолжает гладить меня, успокаивать.

В какой-то момент мы оказываемся в кровати под одеялом. Я повернута спиной к Адилю, а он обнимает за талию. Слезы давно высохли, эмоции немного отошли на второй план.

Мы лежим в тишине, но она не давит, наоборот, комфортная. Я сейчас такая спокойная, словно успокоительные приняла.

– Я испугался за тебя, Маша. А я вообще никогда не испытываю этого чувства. Оно мне не понравилось, – из уст Адиля эти слова звучат, словно признание. Это могло быть оно. – Больше никогда так не делай, хорошо?

– Я не могу этого обещать, – тихо отвечаю. – Я не всегда могу контролировать себя и свой характер.

– Потому что ты еще маленькая. Скоро твоя импульсивность пропадет, и можно будет жить спокойно, – говорит он с улыбкой в голосе.

– Нет. Это не связано с моим возрастом. Я не хочу меняться, – говорю упрямо.

– Все мы меняемся. События в жизни меняют нас. Вспомни себя в тринадцать лет и сейчас. Ты изменилась. И это нормально.

– Да, но я всегда была такой, Адиль. Я не могу чувствовать наполовину. Если я буду думать, что мои действия помогут, то я сделаю это.

Адиль молчал. Долго. Я бы все отдала, чтобы узнать, о чем он думает.

– Я не привык кого-то воспитывать. Меня всегда окружали взрослые и адекватные люди. Я отдаю приказ, и его исполняют, – наконец, нарушает молчание.

– Ты говоришь о наемных работниках.

– Родители тоже не доставляют проблем. Мне нравится, когда все просто.

– А я, значит, сложная? – дергаюсь в его объятиях, а он снова удерживает.

– Ты слишком молоденькая.

– Для тебя? – спрашиваю затаив дыхание.

– Вообще. Я даже… – говорит и замолкает.

– Что?

– Ничего, забей.

– Нет! Скажи.

– Я даже не стал выговаривать тебе за сегодня. Я не сказал и половины того, что собирался. Ты плакать начала, и я сдержался.

– Так скажи сейчас!

– Все, Маш, я смертельно устал и хочу спать. Я все время за решеткой мечтал о нормальной кровати.

Я не стала спорить. Лежала как мышка, прислушивалась к дыханию Адиля, а вскоре он заснул.

Я все ночь лежала без сна. Мысли, как назойливые мухи, роились в голове. Я не хотела думать о таком, но просто не могла себя остановить. Эти мысли колят, как осколки стекла, раня и причиняя все больше боли. Уснула под утро.

А проснулась от того, что почувствовала губы супруга у себя между ног.

– Адиль… – выдохнула я и попыталась свести ноги вместе.

– Я просто поцелую, – дует на чувствительную плоть.

Я сдаюсь, падаю обратно на подушку, а через пару мгновений уже сама трусь о лицо мужа.

* * *

Адиль уходит в дом охраны и весь день проводит там. Я пыталась с ним говорить о том, что произошло, о Марате, о том человеке, который меня “купил”, но муж сразу обозначил, что не будет разговаривать об этом.

Еще утром я написала Лере сообщение и спросила, можно ли погостить у нее пару дней. Девушка не стала задавать никакие вопросы. Прислала фотку комнаты и написала, что ждет меня в любое время дня и ночи. Я не хотела ее напрягать, она беременна и хлопот хватает, но мне больше не к кому обратиться.

Я сама приготовила ужин, Адиль пришел, вымыл руки и сел за стол. Он поглощал еду с аппетитом, а мне кусок не лез в горло. Мне казалось, что я задыхаюсь. Внутри я кричу, ору, а внешне остаюсь спокойной.

– Спасибо, все было вкусно, мурка, – говорит Айман, а потом хмурится. – Все нормально?

Я делаю глубокий вдох и говорю:

– Я хочу развод. Сейчас, когда нет ни Марата, ни Заида, мне не о чем волноваться. Думаю, мы сможем оформить все быстро и без лишних вопросов.

Меня так сильно трясет, что я прячу руки под столом.

А сама уже жалею о словах.

Боже, пусть он просто прижмет меня к себе и скажет в своей манере, что хрен мне, а не развод.

Но я вижу, как Адиль меняется в лице. Взгляд становится тяжелым и цепким.

– Хочешь развод? – спрашивает он.

– Да, – нет!

– Ты хорошо подумала, Маша?

– Это мое решение.

Молчит. Его молчание – это стена между нами, непроницаемая и холодная.

– Хорошо. Адвокат подготовит все документы, – с этими словами он уходит из столовой, и я остаюсь одна.