Глава 44

Дом Булата и Снежаны пахнет чем-то неуловимо домашним, чего мне так не хватало все эти годы. Я сижу на огромном диване, зарывшись ногами в мягкий плед, и пытаюсь не думать о том, что происходит за стенами этого особняка.

Снежана, несмотря на свой огромный живот, порхает по кухне, пытаясь накормить всех пирогом и развеять мое напряжение. Она щебечет о пустяках: о том, как Алина впервые сказала «папа», о смешном случае в художественной студии. Ее голос звучит так спокойно, что я даже не замечаю, в какой момент расслабляюсь.

В гостиной Рози и Алина строят замок из конструктора. Их смех охватывает каждый уголок дома. Кажется, за все время я не слышала столько звонкого, беззаботного смеха Рози за всю ее жизнь.

Дверь в гостиную открывается бесшумно, но я на каком-то странном, почти интуитивном уровне улавливаю приближение мужа. Наши взгляды почти сразу встречаются, и от этого мне становится неловко.

Он выглядит измотанным. В глазах — та же буря, что и тогда, когда он уезжал в аэропорт, но с каким-то налетом усталости и облегчения одновременно.

Он кивает Булату и сразу возвращается ко мне.

— Все в порядке? — тихо спрашивает, словно боясь, что кто-то услышит его.

Я просто киваю, не зная, что именно ответить. У меня нет ответа на этот вопрос, потому что внутри меня все разрывается. Наверное, где-то в глубине души, я все еще ищу встречи с родителями, но вторая часть хочет вернуться в неизвестность. В тот мир, где я была мертва.

Вечер проходит в странной, натянутой атмосфере. Разговоры не клеятся. Тамерлан и Булат говорят о чем-то своем. Фразы звучат отрывисто, а ответы часто слишком тихие. Периодически я ловлю на себе его взгляд, но он тут же его отводит.

Когда Снежана поднимается из-за стола, то неожиданно вскрикивает. Булат моментально оказывается рядом. Кажется, он волнуется больше, чем его жена.

— Начинается, — произносит она с какой-то невероятной, спокойной улыбкой.

Дом моментально превращается в хаос. Булат, этот глыба, на секунду теряется. Куда-то бежит, что-то спрашивает, говорит Снежане дышать. Не знаю почему, но у меня эта картина вызывает улыбку. Когда Снежка просит его успокоиться, напоминая, что интенсивных схваток еще нет, но до них хотелось бы доехать до больницы, он превращается в эталон организованности. Сборы, звонки врачу, предварительно собранная сумка. Через двадцать минут они уезжают в роддом, оставив нас с Тамерланом одних в оглушительно тихом доме с двумя спящими детьми наверху.

Я сижу на диване в гостиной, он стоит напротив меня, засунув руки в карманы брюк. Тишина начинает быстро давить, а воздух становится густым от невысказанного.

— Почему? — он первый нарушает тишину, задавая вопрос, но не поворачиваясь ко мне. — Почему ты мне доверилась? Почему не открыла отцу?

Кажется, этот вопрос висел в воздухе с того момента, как я села в машину к Булату. Я знала, что он его задаст. Он всегда любил копаться в деталях и узнавать все до мелочей.

— Для отца я всегда была только… выгодной сделкой, — начинаю я тихо, глядя на свои руки. — Сначала — вложение в образование и манеры. Потом — товар, который можно выгодно обменять на связи и влияние. Он смотрел на меня как на предмет, который должен приносить прибыль. С тобой… — я делаю паузу, подбирая слова. — С тобой было по-другому. Ты хотя бы ухаживал. Делал подарки, пусть и формальные. Водил в рестораны. Интересовался моим мнением, пусть лишь на первых порах. С отцом я никогда не чувствовала себя в безопасности. Только выгодным экспонатом на выставке. А с тобой… с тобой я всегда это ощущала. Даже когда было страшно. Ты был моей крепостью. Пока сам не разрушил ее.

Решаюсь поднять на него взгляд и понимаю, что все это время он смотрел на меня. Его лицо по-прежнему не выражает эмоций. Только в глазах мелькает что-то, что мне все еще сложно расшифровать. В ту часть своей души он никогда меня не пускал. И я даже не знаю, какую боль он до сих пор несет в себе.

— Понятно, — коротко отвечает, отворачиваясь к окну.

Тишина снова смыкается над нами, еще более неловкая, еще более тяжелая. Он хочет уйти, это читается в каждой линии его напряженной спины. Ему некомфортно, и мне тоже. Но мы заперты здесь вместе. И мне вдруг до жути не хочется, чтобы он уходил. Мне хочется посмотреть, что там, в той его части, которую он прячет глубоко в себе. Ту часть его жизни, которую я нашла в тех спрятанных фотографиях, которые он прячет даже от себя.

— Может… посмотрим фильм? — вопрос срывается с моих губ быстрее, чем я успеваю понять, насколько это по-детски звучит. Кажется, именно эта глупая и наивная черта ему во мне и не нравилась.

Он оборачивается, его брови удивленно ползут вверх. Он изучает меня, и я чувствую, как под его взглядом начинают гореть щеки. Впервые ощущаю себя подростком, который не знает, как себя вести на свидании. Что не так со мной? Мы женаты, у нас есть ребенок, а я краснею, предлагая посмотреть кино.

Он не отвечает. Просто хмурится, его взгляд становится пристальным.

Я отвожу взгляд, чтобы скрыть свое смущение.

— Прости… — наконец срывается у меня нервно. — Это… глупо. Прости. Я просто…

— Какой фильм будем смотреть?

Я даже рот открываю. И только сейчас до меня доходит, что мы еще ни разу не смотрели вместе дома фильм.