Глава 45

Тамерлан

Смотрю на её лицо и пытаюсь в себе разобраться.

Почти уже в конце фильма голова Яны медленно склонилась и теперь лежит у меня на плече. Её дыхание ровное, глубокое, щека прижата к моей футболке. Один локон упал ей на лицо, и я, не думая, осторожно убираю его за ухо. Пальцы на секунду касаются её кожи. Горячей, живой.

Я сижу неподвижно, боясь пошевелиться. Боясь спугнуть этот хрупкий, невозможный момент. Титры какого-то романтического фильма давно прокрутились, синий экран освещает тёмную гостиную, но я не решаюсь встать. Так и смотрю на неё. На свою жену.

Мы так и не договорились, что смотреть. Она перебирала названия, мямля что-то невнятное, а я просто сидел и смотрел на неё. На то, как она морщит нос, вспоминая какой-то фильм. На то, как её глаза блестят в полумраке. Я не слышал ни одного названия. Я просто… смотрел. И, кажется, впервые за долгие годы… дышал. Без злости. Без необходимости что-то решать, кому-то что-то доказывать.

А потом она уснула. И мир сузился до точки — до тепла её тела рядом, до шелковистости её волос под моими пальцами, до тихого звука её дыхания.

Когда мне сказали, что в машине нашли её ДНК. Что она сгорела заживо. Я не поверил. Не мог. Это была не она. Не моя Янка. Она не могла так просто взять и исчезнуть. Я требовал доказательств, кричал на следователей, громил кабинет. Потом наступила тишина. Пустота. Дом, пропитанный её запахом, стал пыткой для меня. Каждая вещь, каждая безделушка, которую она с такой любовью выбирала, кричала о ней. Я выгнал всех: прислугу, охрану. Остался один. И пил. Пил, чтобы заглушить этот вой тишины. Чтобы стереть из памяти её улыбку, её смех, её глупые, наивные привычки, которые раньше меня так бесили.

Ярослав занялся моей охраной. Не допускал неразумных бизнес-проектов. Булат таскал меня на бизнес-встречи, пытался вернуть к жизни. А я смотрел на него и видел, как у него есть Снежана, как у Данияра — семья. А у меня — пепел. В прямом и переносном смысле. Я отрицал её смерть, потому что не мог принять, что именно она, эта тихая, покорная девушка, смогла так вцепиться в меня когтями. Что её отсутствие болит сильнее, чем любая бизнес-потеря. Сильнее, чем предательство партнёров.

Потом, когда нашёл её, ярость накрыла меня целиком. Она обманула меня. Сыграла со мной, как с последним лохом. Украла пять лет. Украла мою дочь. Я готов был взорвать полмира, чтобы заставить её заплатить за каждую ночь, что я провёл в аду, думая, что она мертва. Чтобы сломать её, как она сломала меня.

А сейчас… Сейчас я смотрю на неё, спящую на моём плече, и вся эта ярость куда-то уходит. Растворяется в тихом вечере, в тепле её тела. Остаётся только одно — щемящее, неуютное, непривычное чувство. Я хочу, чтобы она была в моей жизни. Обратно. Не как трофей. Не как наказание. А просто… чтобы она была.

Но я не знаю, как. Как стереть эти пять лет? Как заставить её посмотреть на меня и не увидеть того человека, что изменил ей, того тирана, что подавлял её? Я — мастер переговоров, я могу продать что угодно и добиться чего угодно. Но как продать ей себя? Нового? Исправленного? Я даже себе не могу ответить, кто этот — «исправленный Тамерлан". Я знаю только, что хочу снова видеть, как она выглядит в моей футболке. Хочу снова слышать её смех, не омрачённый обидой. Хочу, чтобы она смотрела на меня так, как на той фотографии с заставки — с безграничным доверием и любовью.

Этот путь кажется мне сложнее, чем выстроить бизнес-империю с нуля. Потому что здесь все правила другие. И я не знаю ни одного.

Осторожно, чтобы не разбудить, я поднимаюсь с дивана, беру её на руки. Она весит так мало. Хрупкая. Она что-то бормочет во сне, поворачивается лицом к моей груди, и её рука бессознательно цепляется за ворот футболки. Во мне всё сжимается. Я несу её наверх, в гостевую спальню.

Кладу её на кровать, поправляю подушку. Она вздыхает и переворачивается на бок. Я должен уйти. Оставить её здесь. Вернуться в свою спальню. Это правильно. Это безопасно.

Но ноги не слушаются. Я сажусь на край кровати и просто смотрю на неё. Лунный свет падает из окна, очерчивая серебром её профиль, ресницы, губы. Я изучаю каждую черту, как будто вижу впервые. Нет, не так. Как будто пытаюсь запечатлеть в памяти навсегда. Чтобы уже никогда не забыть. Чтобы больше не пришлось искать её лицо в памяти, стираемое алкоголем и болью.

Я наклоняюсь ближе, преодолевая себя. Вдыхаю её запах. Не парфюм. Её естественный, тёплый аромат, смешанный с запахом шампуня. Он пьянит сильнее любого виски.

Никогда бы не подумал, что так может быть. И почему я раньше не замечал этого в ней? Естественности, женственности, жизни.

И в этот момент она снова переворачивается. Резко. Её голова оказывается прямо на моей руке, которую я по глупости не убрал. Я замираю. Она устраивается удобнее, прижавшись щекой к моему запястью, и её дыхание становится ещё ровнее.

Попытка убрать руку заставляет её нахмуриться во сне. Она издаёт тихий, недовольный звук.

И я… сдаюсь.

Ложусь рядом, рассматривая её. Моя рука так и остаётся под её головой. Сердце бьётся слишком сильно. Сбивается с ритма.

Так мы и лежим. Она — в глубоком сне. Я — в полном сознании, парализованный странным, непривычным чувством покоя.

Я не помню, когда закрыл глаза. Но я помню, что перед этим последнее, что я видел — это её расслабленное, спокойное лицо в лунном свете.

И я засыпаю. Без кошмаров. Без привычного за последние пять лет чувства ледяной пустоты внутри. Просто засыпаю, чувствуя тепло её тела рядом.

Я просыпаюсь от резкого, пронзительного звука. Мой телефон вибрирует на тумбочке, разрывая тишину. Я мгновенно прихожу в себя, стараясь не шелохнуться, чтобы не разбудить Яну.

На экране — сообщение от Артёма. Короткое, без лишних слов.

«Нашли Глеба. Говорит, что готов дать показания на вашего тестя. Но есть нюанс. Расскажет всё лично вам. Настаивает на встрече».

Я медленно выдыхаю. Внешний мир, с его угрозами, предательствами и сложными играми, ворвался в наш хрупкий мирок. Но сейчас, с весом её головы на моей руке, он кажется не таким уж и страшным.

Я осторожно высвобождаю руку, подкладываю под её голову подушку. Она хмурится, но не просыпается. Я накрываю её одеялом, ещё секунду стою над ней.

Завтра меня ждёт встреча с Ястребовым. Завтра я, возможно, окончательно разберусь с тестем и Глебом. Забавно, но сейчас мне почему-то не кажется это какой-то войной. Это точно не подтверждение своей высоты. Это просто защита.

Вновь смотрю на Яну, и внутри что-то сжимается. Чувство такое, что если признаюсь самому себе, то сломаюсь.

Её аромат, корицы и карамели, её настоящий аромат, по-настоящему манит меня. Я наклоняюсь и, поборов всю свою гордость и страх, касаюсь губами её виска.

— Спи, Янка, — как дурак шепчу в тишину. — Я никуда не уйду.