Глава 55

Яна

Я не рискнула показать, что не сплю. Но что-то во мне переключилось. Окончательно и бесповоротно.

Сначала, когда я увидела их с Ольгой, был страх, что я никогда не соответствовала его ожиданиям. Сейчас – что мое тело после родов неидеально, что я постоянно делаю что-то не так. А после его ночной исповеди поняла, какой глупой была. Оказывается, у нас у каждого свои мысли и своя правда, на которую никто из нас не обращает внимания. Я только и делала, что предполагала, но даже не пыталась узнать. Не пыталась выяснить. Сейчас вся моя неуверенность растворилась в том болезненном шепоте, в котором он признался в своей трусости. В самом большом страхе сильного человека — оказаться недостойным.

День меня не покидают мысли о нашей прошлой жизни. О том, как именно мы жили. Каждый в своем мире и своих страхах. Уложив Рози, я спускаюсь в гостиную. Он сидит на диване, просматривает документы на планшете. Там стал предсказуемым. Почти всегда приходит ровно в семь вечера. Вешает ключ на крючок, а не бросает на тумбу, как раньше. Сначала идет к Рози, где бы она ни была — в своей комнате или в гостиной, — чтобы обнять ее и спросить, как прошел ее день. Потом находит меня. Короткий поцелуй с намеком на продолжение, затем ужин, и два часа перед сном он обязательно работает. Он больше не приносит с собой ледяную ауру империи, которой управляет. Он приносит себя. Просто мужчину, который пришел домой.

Я наблюдаю за ним из прохода и до сих пор не могу поверить в эти изменения. Раньше его возвращение было похоже на ураган. Едва перешагивал порог квартиры, как заполнял собой все пространство, его энергия требовала немедленного внимания, подчинения. Сейчас он совсем другой. Он не приносит с собой груз офисных дел, он приходит сам.

Я подхожу чуть ближе, и он поднимает на меня глаза. Молча протягиваю к нему руку, и мои пальцы касаются его щеки, проводят по линии скулы, ощущая легкую щетину. Он замирает, его глаза темнеют, в них вспыхивает осознание, смешанное с недоверием.

Я наклоняюсь и целую его. Нежно, но уверенно. Не прося, а беря. Это я веду. Это я решаю.

Он отвечает мне после секунды замешательства, его руки обхватывают мою талию, но он все еще позволяет мне задавать тон. Я углубляю поцелуй, мои пальцы запутываются в его волосах, я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя, как напрягаются его мышцы.

— Янка… — он пытается что-то сказать, оторвавшись от моих губ, его дыхание сбито.

Но я снова целую его, заставляя замолчать. Я не хочу слов. Я хочу действия. Хочу доказать ему и самой себе, что мы здесь. Вместе. И стены, которые он когда-то возвел из страха, и те, что я построила из боли, пора разрушить.

Я веду его в спальню. В нашей прошлой жизни такого не могло быть никогда. Я всегда ждала его инициативы, подчинялась его напору, боялась сделать неверный шаг. Сейчас я сама расстегиваю его рубашку, веду по рельефному торсу, ощущая горячую кожу. Сама скидываю с плеч свою блузку, не отводя от него взгляда.

В его глазах не просто удивление, в его глазах – шок. Как будто он видит меня впервые. Видит не хрупкую фарфоровую куклу, а женщину, которая совсем не против его жесткости, напора и грязи. Ту, что может взять. Та, что хочет узнать тот другой мир, в котором не стоит стыдиться своей дикой животной сути.

Когда мы оказываемся в постели, я позволяю себе все, что раньше сковывало стыдом и неуверенностью. Я веду, я активна, я исследую его тело так, как никогда не решалась раньше, прислушиваясь к каждому его вздоху, каждому содроганию. Я вижу, как он смотрит на меня — с таким голодом, с таким изумлением, что я позволяю себе отпустить себя. Позволяю себе утонуть в том чувстве, которое мной движет. Отдать ему свое тело, не скрываясь, не боясь, не стыдясь.

Позже, когда мы лежим в темноте, прижавшись друг к другу, его губы касаются моего виска. От этого простого жеста мне хочется урчать.

— Я хочу вернуться в институт, — тихо признаюсь в желании, которое уже несколько месяцев скрываю. — Закончить образование. И… я уже присмотрела себе работу. Неполный день. Помощником в небольшое архитектурное бюро.

Он усмехается, касаясь пальцами моего голого плеча.

— Ты всегда была такой, — говорит он, его пальцы мягко перебирают прядь моих волос. — Не могла сидеть на месте. Всегда хотела самостоятельности. Своих собственных достижений. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это не угроза мне, а твоя суть.

Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло и спокойствие.

— Кстати, я заказала тебе новый органайзер для стола, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Тот, что у тебя сейчас, явно нуждается в замене.

Он начинает смеяться, прижимая меня к своему натренированному телу. В его глазах вспыхивает смесь удивления и нежности, того, чего раньше в нем не было, или же он умело это скрывал.

— Для меня ты никогда не была «одной из», — тихо произносит, касаясь пальцами моего подбородка, заставляя смотреть прямо на него. — Никогда. Ты была единственной.

Я замираю, прислушиваясь. Зная, что это прямое продолжение его ночной исповеди.

— Поэтому я и бежал, — он выдыхает, и его объятия становятся крепче. — Боялся этого… всепоглощающего чувства. Оно сносило голову. Я, который всегда все контролировал, вдруг оказался во власти того, что не могу контролировать. И испугался. Как последний трус.

— Ты не трус, Там, — прижимаюсь к нему, касаясь его мужественного лица. — Просто мы оба запутались. Не знали, что такое брак. Что это будет сложно. Сложно смириться с прошлым друг друга, сложно научиться понимать другого человека. Сложно вписываться в мир только со своим взглядом.

— Дай мне шанс. Еще один. Ты нужна мне, малышка. Без тебя я никто. Прости, что причинил тебе боль, и еще больше прости, что до последнего не понимал твоей боли.

Я ничего не отвечаю ему. Вновь наклоняюсь и целую его. Пусть все идет так, как идет, а дальше… дальше увидим.