Глава 10

Яна

Скрестив пальцы в замок перед собой, я напряженно прислушиваюсь к звукам за дверью. Тамерлан настоял, чтобы сначала осмотрели меня, оставив Рози под присмотром своего друга, Ярослава.

Но даже после того, как меня осмотрел доктор и не нашел ничего серьезного, кроме треснутой губы и ушибленного колена, он не выпустил меня из этого кабинета.

— Рана глубокая, но серьезных повреждений не вижу, — произносит доктор, накладывая последний шов. Муж даже не реагирует. Все его внимание приковано ко мне.

Уверена, в его голове уже сложилась картина, которую он не станет менять.

Тяжелый взгляд скользит по моим рукам, где уже видны выступающие синяки. Затем кожу начинает жечь выше, он чуть дольше задерживается на моей груди, останавливается на губах. Я все чувствую так, словно он прикасается ко мне. Если раньше его власть и доминантность мне нравились, то сейчас я точно ощущаю себя под тотальным контролем. Это было не просто желание владеть, это было чем-то большим. Это было самым настоящим желанием тотального контроля.

— Рану не мочить первые сутки. Руку не напрягать.

Тамерлан только кивает. Несмотря на белоснежный процедурный кабинет, отделанный светлой плиткой с небольшими вкраплениями, энергетика тут слишком тяжелая.

— Это все? — спрашивает Там, наконец-то обернувшись к мужчине.

— Да. Сейчас принесу мазь для заживления синяков вашей супруге и отпущу вас.

Доктор бросает на меня оценивающий взгляд. Чуть заметно хмурится, а потом поправляет очки, усмехнувшись.

Размашистым и быстрым шагом он покидает кабинет, прикрывая мягко и почти бесшумно за собой дверь.

Воздух мгновенно становится плотнее. Казалось, что его невысказанная ярость полностью пропитала все вокруг.

Выпрямив плечи, я развернулась к нему, устремляя уверенный взгляд.

— Тамерлан, послушай, — мой голос прозвучал немного хрипло, но я не дала себе возможности отступить назад. Сильнее сцепив пальцы в замок, я встала со стула с мягкой сидушкой цвета слоновой кости и даже сделала шаг ближе. — Я не пыталась сбежать. Правда.

Он не двинулся. Просто смотрел. Его глаза были непроницаемыми, черными, как самая настоящая бездна.

— Дверь… она заклинила, — продолжаю я, чувствуя, как дрожь сильнее накрывает меня. Это звучало неубедительно, даже для меня самой. Скорее всего, со стороны я бы точно так же не поверила. — Мы не могли выйти через главный вход. И уборщица выпустила нас через смежный. Мы вышли в коридор, где нас и встретил Ярослав.

Губы моего мужа скривились в усмешке, полной презрения. Желваки на щеках вновь заиграли, выдавая его внутреннюю борьбу. Не отпуская меня ни на секунду из своего цепкого взгляда, он приближается. Инстинкты все вопят отступить, но я упорно стою на месте. Мне важно, чтобы он поверил мне, потому что взрыв ярости, который в нем сейчас зреет, может накрыть волной не только меня.

— Ты всегда была такой, Яна. Всегда находила оправдания. Всегда лгала.

— Я не лгу! — чуть громче воскликнула. Обида и отчаяние смешались в единый клубок. — Какой мне смысл тебе врать?

— Даже не знаю, милая, — с каким-то маниакальным презрением отчеканивает последнее слово. — Может, решила еще раз в каскадершу поиграть? Только на этот раз с дочерью.

Его фигура нависает надо мной, огромная, угрожающая.

— Ты можешь проверить камеры. Расспросить персонал. Если бы ты не напал на уборщицу, то она бы подтвердила мои слова.

— Какая же ты лживая. Я ведь был о тебе лучшего мнения.

— Не суди всех по себе, Там. Знаешь фразу “Муж и жена одна сатана”? — он прищуривает глаза, делая глубокий вдох. — Так вот, в браке, где один супруг лжет, изменяет и не может слушать, второй начинает копировать его манеры.

— Молодец. Выкрутилась. По-твоему, я во всем виноват?

— Конечно, нет, Тамерлан. Ты всегда и во всем прав. Ты построил империю. Сам. Один. И где-то там, на дальнем плане, у тебя семья. Семья, которая будет красивым бизнес-проектом. Дополнением к основному бизнесу. А в бизнесе решение принимаешь только ты. Не советуясь ни с кем.

— И, как оказалось, я был прав. Я дал тебе право продолжить учебу. Дал право выйти на работу. Ты работала воспитателем, имея деньги и статус. И что я получил взамен? Только обвинения. Ты сделала так, чтобы я страдал.

Мое дыхание перехватывает. Слезы подступают к горлу, обжигая и причиняя сильную боль.

— Я сделала так, чтобы защитить своего ребенка.

— Моего. Ты украла моего ребенка. Она не знает меня. Не знает своего отца. Моя дочь жила в непонятных условиях. Выживала. Только лишь из-за твоей гордыни.

— Зато она не узнала и не видела, как ее отец относится к ее матери. Как мужчина изменяет, а потом говорит, что это физиология. Она не знает, что нужно мириться с этим фактом.

Тамерлан хочет возразить, но именно в этот момент дверь в кабинет широко распахивается. Доктор застывает в дверном проеме, перемещая взгляд с Тама на меня.

— Вот, это для синяков, — он делает шаг по направлению к нам, протягивая мне небольшую баночку. — Втирать дважды в день по мере заживления.

Я киваю, принимая мазь и пряча ее в сумочку. Тамерлан смотрит на него, а затем обходит и идет к выходу, открывая мне дверь и пропуская первой.

Едва мы выходим, как Рози спрыгивает с мягкой кушетки и бежит ко мне, обнимая колени.

— Мамочка, а тут рыбки, — она показывает на аквариум в углу. — Они золотые.

— Ты загадала желание?

Она кивает, улыбаясь, показывая свой выпавший молочный зуб.

— А вас вылечили?

Тамерлан присаживается на корточки перед ней, но я успеваю заметить, как на его лице скользнула тень сожаления.

— Да. И знаешь, твой заяц мне помог.

— Да. С ним не страшно, — ее голос звучит важно и совсем не по-детски.

Он возвращает ей его и треплет рукой ее золотистые волосы. Розалия протягивает мне руку, и я вновь сжимаю ее маленькую ладошку.

Ярослав наблюдает за нами со стороны. Не подходит, но в его взгляде читается то ли осуждение, то ли непонимание. Я видела этого человека только один раз, но даже в прошлом он мне казался слишком опасным. На его лице никогда не было эмоций, словно он совсем ничего не испытывал. Кажется, он всегда был против меня. Не понимал, почему Там женится.

— Думаю, мы еще успеваем заехать в ресторан и пообедать перед дорогой.

— Перед дорогой? — прижимаю дочку к себе, ощущая, как мир может быстро разрушиться.

— Да, Яна. Мы возвращаемся…

— Там. Боже, Тамерлан!

Муж не успевает договорить, как на его шею с громким возгласом бросается молодая брюнетка, одетая в облегающее платье пыльно-розового оттенка, выгодно подчеркивающее ее южный загар.

— Я сначала не поверила, что это ты! Все хорошо? Что случилось? Только не говори, что ты вновь свернул не на ту дорожку.