Глава 223

Четыре дня, пока меня держат в больнице, тянутся бесконечно. Мне кажется, я даже могу слышать тиканье часов, висящих на медсестринском посту.

Каждый день по нескольку раз я сцеживаю молоко. Готовлю грудь для своих малышей. Мама только качает головой, но никак это не комментирует. Она попыталась в в самом начале, но я сказала ей, что еще слово против Имрана или по поводу моего поведения, и я больше не хочу ее видеть в больнице.

Никогда раньше я так не разговаривала с родителями или с Хасаном.

Но сейчас все мои ресурсы направлены на то, чтобы вернуть себе детей. За эти дни я так измучилась, что уже даже согласна быть для них просто няней или приходящей мамой, если Имран позволит. Что угодно, только бы видеть своих деток хоть время от времени.

Каждый раз при мысли о них сердце кровью обливается.

Ну почему мне не пришла в голову мысль сфотографировать их? Как я не догадалась? Сейчас хотя бы могла любоваться своими крохами.

Как они там без меня?

Плачут?

Пусть плачут, да погромче. Пусть требуют вернуть их маму. Требуют материнское молоко и материнское тепло. Пусть сводят Имрана с ума, наталкивая на мысль отдать мне детей или позволить хотя бы видеться с ними.

В день выписки из больницы меня забирает брат. Мама сидит с внуками, пока Джума поехала оформлять какие-то документы.

– Как ты? – спрашивает Хасан, когда машина выезжает с больничной парковки.

– Завези меня к Имрану.

– Камила, тебе не стоит…

– Хасан! – прерываю его резким тоном. – Я сама решу, что мне стоит делать. Там мои дети, и я хочу их видеть.

– Что, если он не позволит?

– Я сделаю так, чтобы позволил. Я каждый день буду ходить. Спать под его воротами буду. Но увижу своих сыновей.

– Ты же знаешь традиции.

– Мне плевать на все, Хасан. Я просто хочу быть со своими детьми. Ради этого я готова пойти на что угодно.

Втягиваю воздух, не позволяя начаться новой истерике. Мне надо быть сильной ради моих малышей и ради меня самой. Надо учиться держать себя в руках.

Чем ближе мы подъезжаем к дому Хасана, тем быстрее бьется мое сердце. Оно подскакивает к горлу, а потом резко ухает вниз. Меня бросает то в жар, то в холод.

Я молюсь. Прошу Всевышнего, чтобы помог мне уговорить бывшего мужа. Чтобы сделал его мягче. Или чтобы хотя бы Имран согласился выслушать меня. Потому что если он откажется, не знаю, что я буду делать.

Наконец машина брата останавливается перед знакомыми высокими воротами. Хасан глушит двигатель и вздыхает.

– Иди, я подожду.

– Нет, поезжай домой.

– Камила…

– Я наберу тебя, когда меня забрать. А сейчас поезжай домой.

Выхожу из машины, прихватив только свою дамскую сумочку. Захлопнув дверь, жду, пока брат отъедет и скроется за поворотом.

Развернувшись, бегу к калитке. Дергаю ее, но она не открывается. Потом вспоминаю, что у меня в сумочке лежит ключ. Хаотично ищу его, а после пытаюсь всунуть его в замок, но… он как будто не подходит. Я психую, потею, но пробую снова и снова.

Впав в отчаяние, реву и долблю по кнопке звонка.

Через минуту калитка открывается. Я радостно бросаюсь вперед, но резко торможу, натыкаясь на суровый взгляд одного из охранников. Он стоит так, что загораживает собой обзор и как бы я ни пыталась заглянуть мимо него, ничего не вижу.

– Имран… Он дома? – спрашиваю.

– Нет. Его нет.

– Впустите меня, там мои дети.

– Камила Фаттаховна, уходите, – отвечает он сухо. – Имран Султанович запретил впускать вас или ваших родственников.

– Там мои дети! – повторяю истерическим голосом. – Вы что, не понимаете?!

– Я все понимаю, но у меня приказ.

– Впустите! – ору и бросаюсь на верзилу, но он с легкостью хватает меня за руки и, легонько оттолкнув назад, захлопывает калитку перед моим носом. Я же делаю рывок и начинаю колотить по железному полотну. – Впустите, сволочи! Там мои дети! Я нужна им! Вы не понимаете! Позовите Имрана! Позовите моего мужа! Я хочу поговорить с ним! Впустите!

– Камила Фаттаховна, его нет дома! – раздается с той стороны. – Я не обманул. Его правда нет.

– А где он? Он уехал? Куда он увез моих детей?!

В ответ тишина.

Меня накрывает таким отчаянием и слабостью, что я оседаю прямо на землю под калиткой.

Чувствую тепло на груди. Опускаю взгляд и вижу, что по платью растекаются два мокрых, жирных пятна. Молоко протекло прямо через специальный бюстгальтер. Это становится последней каплей, и я начинаю плакать.

Сейчас утро. Мимо проезжают машины. Это соседи едут на работу, на базар, в больницу или куда там им еще надо.

Я должна встать. Не надо позорить себя и свою семью. Но не могу. Просто не могу. Ноги в миг ослабли и теперь не хотят держать меня.

Не знаю, сколько времени сижу так. Дважды выходят охранники. Уговаривают уходить. Но я непреклонна. Из раза в раз повторяю, что дождусь Имрана. Не сдвинусь с места, пока не поговорю с ним.

По ощущениям проходит часа два, пока я не слышу приближение автомобилей. Поразительно, но на другие я не обращала внимания. А тут резко вскидываю голову и вижу три джипа, подъезжающие к дому.

Схватившись за столбик, удерживающий калитку, медленно поднимаюсь на негнущихся ногах. Впиваюсь взглядом в машины. Они ближе и ближе. Ворота медленно открываются. Первая машина заезжает. Вторая притормаживает. Открывается дверца, и я слышу детский плач. Нет, даже не плач. Крик, разрывающий пространство и мое измученное сердце.

Бросаюсь к машине.

– Малыши мои! – кричу и луплю по стеклу. – Сыночки! Маленькие! Мама тут! Не плачьте! Не плачьте!

Кто-то хватает меня за талию и рывком оттягивает от машины. Резко разворачиваюсь и встречаю взгляд голубых глаз. Холодный, словно айсберг. Не думая дважды, замахиваюсь и отвешиваю Имрану пощечину. Самому грозному криминальному авторитету Кавказа. В ответ пусть лучше убьет меня, чем я буду знать, что мои дети плачут, а я не могу дотянуться до них.

Затаившись, жду реакции.

Секунда. Две. А потом…