Глава 8

Как только я захожу в дом родителей, меня обнимают все. И рассматривают так внимательно, будто на мне должны быть какие-то ужасные следы после пары дней жизни в доме Имрана.

– Пойдем-пойдем, – суетливо произносит мама и тащит меня на кухню. Останавливается и всматривается в мое лицо. – Не обижает тебя муж?

Такое ощущение, что если обижает, мы сможем что-то изменить.

Но я качаю головой и коротко рассказываю и о деньгах, и о библиотеке, и о том, что он предельно учтив со мной.

– Хасан! – выкрикивает тетя, и мы с мамой выбегаем в коридор.

Открыв рот, смотрю на то, как мой брат выходит на улицу и решительно шагает к моему мужу.

Ох, мамочки, зачем он это делает?

Выбегаю на крыльцо и, сжав свое запястье, прикладываю руки к груди.

Брат подходит к Имрану и что-то говорит ему. Муж смотрит на Хасана с нечитаемым выражением лица. Слушает, а потом что-то коротко отвечает. Я не слышу, потому что они разговаривают слишком тихо.

Мужчины продолжают разговаривать, а я жадно ловлю выражение лица мужа. Я пока плохо считываю его, но если он разозлится, наверное, пойму.

В какой-то момент Имран бросает на меня взгляд. Смотрит долго, слегка прищурившись, а потом опять говорит с братом. Хасан кивает и возвращается в дом.

– Зайдешь? – спрашиваю мужа.

Он пару секунд сверлит меня взглядом, а потом кивает.

Мы все прощаемся с Хасаном и его семьей. Мама причитает, что Джуме вот-вот рожать, а они собрались в дорогу. Брат с женой заверяют ее, что невестка чувствует себя прекрасно, и все будет хорошо.

Все это время Имран спокойно сидит на диване в гостиной и попивает поданный мной чай.

Наконец мы выходим за ворота. Обнимаемся.

Когда я попадаю в объятия брата, он шепчет мне на ухо:

– Прости, маленькая, это все из-за меня. Если бы я мог исправить все и выдрать тебя из лап Имрана, я бы за это отдал свою жизнь, но он отказывается ее забирать.

Резко отстраняюсь и смотрю в глаза брата.

– Хасан, что ты…

– Ш-ш-ш, – опять притягивает к себе. – Я буду неподалеку. Если он… если с твоей головы по его вине слетит хоть волосок, клянусь, я…

– Успокойся, Хасан, – произношу резко. – Все. Ничего уже не вернуть. Увози свою семью. А я постараюсь сделать так, чтобы Имран позволил вам вернуться.

– Как?

– Я женщина, брат. Найду способ.

Он целует меня в лоб и невесело улыбается.

– Береги себя, маленькая.

– И ты. И семью свою береги. Пусть Всевышний ведет вас за руку.

Семья брата садится в машину, он сам занимает место за рулем, и наконец мы провожаем их, пока габариты не скрываются за поворотом.

– Ох-ох-ох, – вздыхает мама, стараясь сдержать плач. Прижимается ко мне, а я обнимаю ее за плечи. – Как же они там будут?

– Хасан мужчина, – твердо отвечает папа. – Он все сделает как надо. Если, конечно, опять не… Гм. Имран, сын, останетесь на обед?

Я дергаю головой и смотрю на папу. Он серьезно назвал Имрана сыном? Мужчину, который стал нашим кровным врагом?

– Спасибо, – отвечает мой муж сухо. – Работа. Камила, ты можешь остаться у родителей до вечера, потом я тебя заберу.

– Я бы осталась, да, – произношу радостно. – А как же обед?

– Сегодня я его пропущу.

Он подходит ближе ко мне и прикасается губами к моему лбу. Я замираю и не дышу. В этом жесте столько покровительства и нежности, что я не знаю, как реагировать.

– В шесть вечера заберу.

– Хорошо, – выдаю тихо.

Муж пожимает руку отца, прощается с мамой и, сев в машину, уезжает.

– Пойдем скорее в дом, дочка. Обед приготовим, поговорим.

– И правильно, – кивает папа. – Соседи уже все равно все обсудили, – произносит, обводя взглядом соседские дома.

Когда папа уходит в овчарню, мы с мамой принимаемся за приготовление обеда. Сначала она расспрашивает меня, каково это – жить в доме, куда никто из соседей никогда не заходил.

– Говорят, почти никто не решился пойти выразить соболезнования. А кто решился, тех дальше гостиной не пускали. Но соседи сплетничают, что гостиная роскошная.

Я подробно рассказываю маме о доме моего мужа. О том, какие красивые там комнаты, и какой порядок поддерживается в доме. Хочу пригласить ее в гости, но не знаю, как на это отреагирует муж.

Наш разговор плавно перетекает к тому, как за меня переживала вся семья, и как маме горько было расставаться с Хасаном и его семьей.

– Я же надеялась, что приму внука, – сокрушается она. – Что буду нянчить, как нянчила Алифа. Что расти ребенок будет у меня на руках, а тут вот… Ох, Хасан, – судорожно вздыхает она. – Что теперь будет с моим сыном?

– Я верну его, мама, – произношу твердо.

– Как, дочка? Ой, не лезла бы ты в это дело. Мужчины между собой так решили. Попадешь еще под горячую руку мужа. Он у тебя суровый. Говорят, и людей убивал. Только никто не видел.

– Это слпетни, поменьше верь им.

– Дорогая моя, сплетни – источник информации, – со знанием дела говорит мама. – Где-нибудь, да проскочит правда.

– А я все равно верну Хасана, мама.

– Да как?

– Сделаю так, чтобы муж не смог мне отказать. Рожу ему наследника, и он станет относиться ко мне с большим уважением. И придумаю, как заставить его прислушиваться к моему мнению. Все в руках женщины.

– Ой, цветочек мой, смотри, чтобы твои намерения против тебя же и не обернулись.

Мои проклятия уже обернулись, да.

После обеда я помогаю маме по дому, а потом заказываю себе немного одежды. Не на выход, нет. Для дома. Для ночи. Для соблазнения мужа.

От одной мысли, что мне придется заняться сексом с Имраном, бросает в жар и трясутся поджилки. Но рано или поздно это должно произойти. Просто надо сделать это как можно скорее. Словно сорвать пластырь.

Сегодня, например.

Не знаю, как буду соблазнять его. Хотя, судя по тому, как Имран в первую же ночь навис надо мной, мне и усилий особо прикладывать не придется.

Когда он подъезжает к воротам родителей, я уже так разволновалась, что еле дышу. А когда заходит в калитку, у меня практически темнеет в глазах.