Глава 15. Принц Чарминг

Лена слегка толкает меня, требуя пространства, и я поддаюсь.

— Что ты… делаешь? — шепчет она, оторвавшись от губ и вцепившись в футболку на моей груди.

Я по-прежнему сжимаю тонкую шею Лены. И она, блядь, идеально ощущается в ладони. Я чувствую, как она сглатывает. Ее большие глаза мечутся по моему лицу. Дыхание вырывается короткими толчками. Но она определенно точно хочет того, что я делаю.

Я тоже хочу этого.

Моя грудь вздымается. Сердце долбит так, что в ушах стоит бешеный стук.

— Мне остановиться? — выходит хрипло и низко.

Черта с два я это сделаю.

Тело горит от возбуждения и жажды дотянуться до ее пухлых губ и попробовать их еще раз.

Лена моргает. Открывает рот, но, так ничего не сказав, закрывает его и облизывается.

— Отлично. Потому что я не планировал этого делать, — сообщаю я, чуть сдавливая ее горло, отчего губы Лены приоткрываются со вздохом.

Блядь. Я однозначно не закончил. Не насытился. Потому что несколько секунд назад мой мир искрил, как чертов фейерверк. И я хочу еще. Больше, чем еще.

Я впиваюсь в ее губы так, как это нужно мне. Грубо. Царапая зубами. Всасывая в себя и облизывая их, как… гребаную карамель. Блядь. Чистый кайф. Это не должно так захватывать дух. Но оно не то что захватывает, а разрывает все к чертовой матери.

Лена всхлипывает, сильнее стискивает мою футболку, притягивает к себе, умоляя о большем, и я даю ей больше: проникаю в ее рот языком, сталкиваясь с ее стоном.

Перемещаю руки на ее затылок, сжимаю ладонью, толкая к себе, и получаю еще один дрожащий стон. А потом делаю то, о чем, блядь, мечтал с того самого момента, как увидел эти анимешные хвостики.

Наматываю их на кулаки и с силой оттягиваю голову Лены назад, нависая над ней и проникая языком еще глубже.

Стон вырывается из моей груди. Тяжелый и вибрирующий между нашими поцелуями. Твою мать. Я делаю это снова, погружая нас в глубокий мокрый поцелуй, и меня захлестывает какое-то нереальное ощущение.

Крышу сносит к херам собачьим.

Искра, огонь, страсть.

Но есть что-то еще.

То, что кружит голову похлеще хмельного, когда я проглатываю каждый ее стон.

И чтобы это ни было, ничего хорошего в этом нет.

Но сейчас я плюю на все свои инстинкты, которые, как бешеные звери, сорвались с цепи и грызут друг другу глотки: одни — требуя зайти дальше, другие — пытаясь предупредить. Донести до моего затуманенного возбуждением мозга, что это ошибка, так хорошо быть не должно. Что я теряю контроль. С каждой гребаной секундой превращаю этот поцелуй в нечто большее.

Ее руки поднимаются выше. Скользят по моей шее, царапают затылок, и я чувствую, как подрагивающие пальцы путаются в моей шевелюре.

Это какой-то пиздец.

Когда она сжимает волосы и тянет, член дергается в штанах, напоминая о болезненной потребности оказаться в ней.

И я бы мог стянуть с нее эти чертовы брюки и снова увидеть маленькую красную попку, затем сорвать эти глупые розовые стринги и наполнить ее удовольствием, которое было бы у нас одно на двоих.

Но мысли стопорятся, когда Лена отрывается от моих губ и, задыхаясь, притягивает меня за волосы так, что мы прижимаемся лбами.

Наши лица так близко, мы как два боксера на ринге, нас трясет, и никто не готов отпустить и отступить. Никто из нас не готов первым вырваться из этого пламени. А кое-кто раздувает огонь сильнее, открывая свои милый ротик:

— Я тоже мечтала зарыться пальцами в твою шевелюру, — шепчет она с дрожью в голосе. — С того самого момента, когда ты снял шлем и встряхнул ими, как долбаный принц Чарминг.

Блядь. Я запрокидываю голову и ржу. Сука. Принц Чарминг.

Только эта девушка могла в такой момент сравнить меня с персонажем из мультика!

Моя грудь сотрясается, и я испускаю досадный стон. Опускаю голову и снова смотрю на Лену. Ее лицо пылает всеми оттенками красного, взгляд бегает по моим губам, которые горят. Растягиваю их в широкой улыбке, облизываю и вижу, как мерцают ее серые глаза, когда она наблюдает за движением моего языка.

— Ну тогда мы квиты? — хриплю я, тяжело сглатывая.

Хотя мой вопрос звучит абсурдно, учитывая ноющий стояк, которым я прижимаюсь к ее животу, и большие глаза Лены становятся, блядь, еще больше. Ее рот приоткрывается, и она быстро моргает.

Вот эта ее новая сторона, невинная и горячая, определенно что-то делает со мной. Непривычно видеть ее ротик не пытающимся меня укусить, а выпрашивающим еще один поцелуй.

Мы все еще не отпускаем друг друга. Лена трогает мои волосы, я наслаждаюсь тем, как ее медные пряди впиваются в мои кулаки. Честно говоря, это ахуенно. Они не ярко-рыжие. Они как темная медь. Многогранные. Переливаются, смешивая сразу несколько оттенков.

— Ты красишь волосы или это твой натуральный цвет?

Вопрос срывается с губ непроизвольно. Пиздец. Я облажался. И ее улыбка, и следующий за ней смех, подтверждают это.

Подтверждаю и я.

Я идиот.

Лена перестает смеяться, закусывает нижнюю губу, но продолжает улыбаться.

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — ее брови удивленно взлетают. — Извини, но твоя клюшка, уткнувшаяся в мой живот, сбивает меня с толку.

Я давлюсь удушливым смешком.

Черт. А она умеет быстро перевоплощаться, да?

А затем происходит то, что сбивает с толку МЕНЯ. По чесноку? До Лены это не удавалось ни одной девушке.

Но прямо сейчас, когда Лена стискивает мои волосы до жжения кожи головы и тянет к себе, чтобы накрыть мои губы своими, — она, блядь, сбивает меня с толку уже во второй раз за последние несколько минут.