Глава 16. Игра началась
Ее язык медленно и нежно проникает мне в рот и скользит по моему, заставляя каждое нервное окончание заискрить, как при замыкании, которое начинается в моей груди, пока эта зараза дразнит меня.
Моя уверенность возвращается ко мне и, дернув ее за хвостики, я разрываю поцелуй, а в следующую секунду сам поглощаю ее удивленный вздох. И пространство вокруг снова наэлектризовывается от наших тел.
Горячее дыхание переплетается на языках. Влажные звуки поцелуев оглушают в тишине, разжигают желание еще сильнее. Лена пытается успевать за моим ртом, обрушившимся на ее, забирающим короткие вдохи. Трется о мою грудь своей. Издает стоны, которые горячими волнами проникают под кожу и ползут в пах.
Да, блядь…
Я толкаюсь вперед, прижимаясь к ней страдающим стояком, чтобы получить хоть какое-то соприкосновение.
Лена в ответ льнет ко мне, приподнимает бедра и пропускает между ними мое колено, прежде чем я понимаю, что происходит…
Ох… твою ж…
Она начинает медленно двигаться на нем, отчаянно нуждаясь в трении. И тогда я слышу ее первый серьезный стон и чувствую дрожь, которая охватывает все ее тело и переходит ко мне через поцелуй.
Я отрываюсь от ее губ только чтобы посмотреть, как она двигается на моем колене. Охренеть. Чтоб ее…
— Блядь, ты только глянь на себя, — я высвобождаю ее хвостики и кладу руки на тонкую талию.
Сжимаю и заставляю выгнуться со стоном назад.
Но ее киска снова стремится к так необходимому ей трению.
Вверх-вниз. Вверх-вниз.
Она поднимается вверх по моему бедру, практически задевает головку моего рыдающего от несправедливости члена и спускается вниз. И так снова и снова.
Да ну на хер.
Ее упругая грудь вздымается, а облегающий топ ни черта не скрывает маленькие пики сосков. Я знаю, как они выглядят. Но я, блядь, понятия не имею, какие они на вкус.
И мне кажется хорошей идеей попробовать их здесь и сейчас, пока Лена объезжает мое колено, рассыпая вокруг трепетные дрожащие вздохи.
Я наклоняю голову и обхватываю один прямо поверх топа.
Лена вздрагивает и дергает меня за волосы с шокированным аханьем. Но она может пойти к черту, если думает, что будет решать, кто и сколько получит удовольствия. И какого.
Поэтому мне плевать, что моя голова каждый раз дергается от ее судорожных попыток вырвать мне волосы. Это распыляет еще сильнее. Я втягиваю в рот тугой сосок и с жадностью прикусываю его, слыша сверху стоны, граничащие с мольбой.
А потом она дергает меня за волосы с такой силой, что я с шипением выпускаю сосок и снова набрасываюсь на ее губы, несмотря на то, что она и так задыхается.
Я даю ей воздуха каждый раз, когда проникают языком в рот и скольжу по небу. И она принимает. Двигается быстрее и жмется ко мне грудью. Черт. Мать вашу. Она определенно дикая штучка в постели, и теперь я еще больше хочу затащить ее туда…
Громкий стук в дверь пытается прервать нас. Я рычу, с влажными звуками пожирая ее губы. Но по двери снова барабанят, и я чувствую, как Лена напрягается и отпихивает меня.
Ее дыхание рваное. На грани. Губы распухли от поцелуев и часто хватают воздух, пока ее взгляд панически мечется между моим лицом и дверью, по которой колотят на этот раз сильнее.
— Не обращай внимания, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы и снова утягиваю нас в глубокий поцелуй. Перемещаю руки на ее бедра и сжимаю, напоминая, что она не закончила. И когда я чувствую ее движения в ритме, который я задаю, в моей груди зарождается животное рычание.
— Э-э, Ромео, выходи давай, дать поссать! — кричит с той стороны Астахов, вратарь нашей команды, и снова бьет в дверь. Ублюдок.
Отрываюсь от мягких губ Лены и сталкиваюсь с ней лбом.
— Не останавливайся, — хрипло шепчу, опуская взгляд туда, где она двигается на мне.
— Твою мать, — тяжело дыша, наблюдаю, как ее киска через штаны трется о мою ногу. — Ты собираешься кончить, милая?
Она судорожно всхлипывает и зажмуривается.
— Я… я… не знаю…
Ты определенно знаешь.
— Господи…
Дыхание Лены становится прерывистым, она закрывает лицо ладонями, но черта с два.
Я хватаю ее запястья и отвожу руки в стороны. Лена ускоряется на моем бедре, ее грудь подпрыгивает, а брови становятся выразительным домиком, умоляя меня не делать этого.
— Даже не думай от меня прятаться. И желательно вместо господа произносить мою фамилию, когда…
— Заткнись, — едва слышно шепчет она и зажмуривается. — Черт… я… О, боже, Самсонов… — ее рот открывается в безмолвном крике и, скомкав на моей груди футболку, она дергает и притягивает меня к себе, чтобы вцепиться в плечо зубами и заглушить свой крик, прорвавшийся наружу, когда оргазм накрывает ее волной судорог.
Еба…
Я прикрываю глаза, запрокидываю руки за голову и сжимаю волосы в кулаке, наслаждаясь тем, как она кусает мое плечо, дрожит и тянет за футболку, будто пытается вырвать мою душу.
В дверь снова тарабанят. Но я распахиваю глаза и мысленно шлю их на хуй.
— Смайл, блядь! Выходи, ты заебал!
Я еще даже на полшишки, черт возьми, не сделал этого.
— Ты не один…
— Я сейчас обмочу дверь!
Стискиваю челюсти, обещая запомнить каждого, кто рискнул прервать меня.
Я опускаю взгляд на притихшую Лену. Она лежит головой на моем плече, смотрит в сторону и пытается выровнять дыхание, будто, блядь, мы закончили. Хер там. Я не выйду отсюда с синими яйцами и членом, с которого вот-вот закапает сперма.
Поэтому я снова наматываю ее хвостики и дергаю так, чтобы она посмотрела на меня своими блестящими, будто она под кайфом, глазами. Блядь. Сколько в ней всего интересного.
— Мы не закончили, — твердо произношу я и кричу придуркам за дверью: — Пошли на хер! Сходите на улицу.
Она хихикает, прикрывая улыбку пальцами, но потом я поднимаю ногу выше, прижимая бедро к ее чувствительной точке, и губки Лены превращаются в букву «О».
— Я серьезно, Карамелька, мы не закончили.
Она закусывает нижнюю губу, совершая сексуальное движение на моем бедре. И это вызывает в ней непроизвольные судороги угасающего оргазма.
Черт. Мечтаю, чтобы она сделала то же самое на моем лице.
— Ты хочешь продолжить, пока твои товарищи по команде будут стоять за дверью?
Она кивает в сторону, облизывая свои губы, будто они ее любимая сладость. Детка, я могу тебе дать куда большую вкусняшку с удобной держалкой.
— Мне плевать, кто там за дверью, — твердо говорю я и тянусь, чтобы ее поцеловать, но зараза надавливает ладонями на мою грудь и просит отстраниться.
Снова дразнит. Вот что за бестия! То невинная, как кролик, то хитрющая, как лиса, которая одним только взглядом обжигает меня не хуже раскаленных углей.
Она пьяна. Возбуждена и нервничает, как бы ни пыталась скрыть.
Хочу разобрать ее на детальки и посмотреть, что там бурлит внутри нее.
Но еще больше я хочу, чтобы мы закончили начатое. Вот только очередную попытку поглотить эти мягкие соблазнительные губы, Лена предотвращает, толкая меня сильнее.
Это неожиданно, и я, теряя равновесие, отступаю назад.
Секундная заминка, но она стоит упущенной возможности, потому что Лена быстро завязывает на животе концы рубашки, скрывая мокрое пятно на ее топе и, опередив мою попытку удержать ее, кидается к двери и распахивает.
— Ох, — она шумно вздыхает, натыкаясь на моих парней, — как вас много, мальчики. Кстати, там, кажется, вашему капитану нужна помощь.
Я протягиваю руку, чтобы схватить ее за хвостик, но она успевает ускользнуть. И моя рука, сжавшись в кулак, врезается в стену.
Тяжело дыша, наблюдаю, как она протискивается между парнями и, обернувшись, шлет воздушный поцелуй моему члену.
Охереть можно, меня только что отымела девчонка.
Парни проходят в туалет, со смешками похлопывают меня по плечу, но я шлю их на хер и, откинув от себя очередное ободряющее похлопывание, выхожу через черный выход на улицу.
К черту.
Достаю свою заначку в стене и вставляю в зубы сигарету. Я курю, только когда в моей крови алкоголь. Сегодня я еще не сделал ни глотка.
Щелчок зажигалкой. Кончик сигареты вспыхивает оранжевым, и я делаю первую горькую затяжку.
Но, к сожалению, она не избавляет меня от болезненного напряжения в паху.
Запрокинув голову, выдыхаю тонкую струйку дыма.
Еще одна затяжка — и вокруг все начинает немного плыть.
Тяжело сглатываю, выдыхая дым через нос.
Один-ноль, Карамелька, в твою пользу. Но это пока.
Прежде чем начинать со мной игру, тебе следовало узнать, что я не проигрываю.