Глава 17. Похмелье

Сегодня отвратительный день.

Хотя он абсолютно точно не должен быть таким, потому что сегодня мы с самого утра отправились в поход по свадебным салонам в поисках платья для Алисы.

И я ждала этого дня не меньше ее. Вот только не могла предвидеть одну маленькую проблемку в виде мигрени после незапланированного вчера веселья.

А еще у меня гудят ноги, дикий сушняк и желание как можно скорее вернуться домой, чтобы завалиться в постель, но мы зашли уже в пятый по счету салон и Алиса примеряет третье платье подряд.

А я? Я чувствую себя ужасной подругой. Вместо того чтобы радоваться, бегать с горой платьев и осыпать невесту комплиментами, я страдаю от похмелья и испытываю дикую ненависть к штанам, которые на мне, потому что другие подверглись варварской расправе Царевича, а с собой я взяла только двое, ну и платье на свадьбу подруги. А вишенка на торте — моя уникальная способность прокручивать в тысячный раз и до мельчайших подробностей то, что случилось в гребаном туалете с гребаным Самсоновым!

Как я вообще докатилась до санитарных обжиманий? И почему вчера мне было абсолютно наплевать, что я, как идиотка, гналась за ощущениями и азартом почувствовать то, что за все это время мне не подарил ни один вибратор, хотя я даже этих самых штанов не сняла!

Феномен какой-то.

Этот оргазм стал целым открытием для меня. Возможно, потому, что, помимо фантастического трения самой моей нуждающейся частью, были еще его сильные руки и жаркие губы…

Черт, да такое ощущение, что долбаный Самсонов был повсюду. На каждом миллиметре кожи и под ней.

Вот только после того, как волшебство оргазма растаяло, словно снежинка на моей ладони, я на немного пришла в себя и сообразила, что вообще произошло. Где. И с кем.

Я играла в опасную игру и, если бы не парни за дверью туалета, боюсь, проиграла бы, оставшись зарубкой на его ремне: «Трахнутая в толчке». Полученной почти без усилий и весьма предсказуемой. Но если я и стану зарубкой, то это будет в его гребаной постели и с дурацким зеркальным потолком над ней.

Господи, я что, только что собственноручно уложила себя в кровать этого мудака?

Думаю, я еще не совсем в себе. И мне нужно с этим что-то сделать в ближайшее время. Потому что всего через несколько дней я увижу его снова. Но к черту. На этот раз я буду осторожней. И уж точно не стану для него легкой добычей.

Занавеска гардеробной резко распахивается, и все мои мысли разлетаются в стороны…

— Ну как?

Алиса крутится перед зеркалом в сказочно красивом платье А-силуэта. И это лучшее за весь сегодняшний день.

Дух захватывает — насколько красивое!

Без корсета, на бретельках, с открытыми плечами и свободными рукавами, с изящным вырезом на спине и V-образным декольте, красиво подчеркивающим ее небольшую грудь… И в довершение великолепия — небольшой воздушный шлейф.

Я даже ненадолго забываю о головной боли. Потому что сейчас передо мной настоящий ангел, смотрящий через отражение в зеркале глазами полными слез. И я разделяю ее эмоции, смахивая непрошенные капли с ресниц. Нежнейшее платье, невероятно подходящее моей девочке.

— Шикарно! Оно просто шикарно сидит на вашей фигурке! — восклицает консультант, который все это время был за ширмой раздевалки, а теперь поправляет Алисе шлейф. — Рустик с греческим вайбом. На вас оно смотрится гораздо эффектней, чем на бездушном манекене.

Алиса щелкает пальцами перед моим лицом.

— Земля вызывает Лену. Прием!

— Прости, прости… платье потрясающее… — тру лицо ладонями, — я просто что-то совсем… не в форме.

Опускаю руки и зажимаю их между коленей, поднимая виноватый взгляд на подругу.

— Ты сердишься на меня?

— Ну конечно же нет! Я уже измучила тебя! Особенно после вчерашнего!

После вчерашнего. Я, кстати, не совсем полную версию рассказала Алисе. Но рада, что мы уехали практически сразу же, как я вышла из туалета с раскрасневшимися щеками.

Думаю, это было самым мудрым завершением вчерашнего вечера.

Но знаете что? Я бы повторила все еще раз, чтобы увидеть выражение лица Самсонова, когда его обламывают.

Догадываюсь, что это очень редкое явление, судя по тому, что я увидела вчера, послав воздушный поцелуй ниже пояса.

Подавив неуместную улыбку, прочищаю горло.

— Просто не нужно было никуда идти, и сегодня я была бы куда бодрее и вовлеченней по всем фронтам.

Алиса шуршит платьем, приближаясь ко мне и, подвинув наши сумочки, присаживается на диванчик рядом.

— Так плохо, да?

Морщу нос, измученно внимания обеспокоенному взгляду подруги.

— Может, у них пиво просроченное? — не особо уверенно предполагаю.

Алиса наклоняет голову и улыбается.

— Я думаю, проблема в количестве.

Я делаю жест рукой в попытке оправдаться.

— Да я вроде немного выпила…

— Ага, мое ты тоже в итоге за меня опустошила.

Обреченно вздыхаю.

— Ты права, мне стоит контролировать себя.

— Ага, слышала, женский алкоголизм не лечится, — хихикает подруга, тыча пальцем мне в бок, прежде чем отвлечься на телефон, заигравший в ее сумочке.

Я пытаюсь нацепить на лицо самую веселую улыбку, но шутку Алисы разделить не могу. Потому что знаю: это правда. Не лечится. И моя запойная мать тому наглядное подтверждение…

— Охренеть, — вздыхает Алиса, прикрывая рот рукой.

Хмурюсь.

— Что там?

Алиса качает головой, поднимая на меня большие глаза, в которых больше нет и намека на веселье.

Тогда я выхватываю телефон из ее рук, и мое сердцебиение ускоряется, как только до меня доходит смысл громкого заголовка статьи:

«ГОСТЕПРИИМНЫЙ «АДМИРАЛ» РЕШИЛ СВЕСТИ СЧЕТЫ ВНЕ АРЕНЫ».

Глаза судорожно бегают по строчкам, где описываются подробности масштабной драки двух хоккейных команд, а в особенности Самсонова, который разворошил половину бара и сломал два пальца тому самому Салахову.

В груди поднимается такой огонь, что жар ползет к горлу и начинает душить меня. Особенно когда я вижу на одном из кадров Самсонова в компании двух девиц, которых он ведет к такси.