Глава 25. Не впечатляет

Я пытаюсь дышать правильно, но… это просто невозможно.

Мы буквально становимся одним целым. Большие руки впечатывают меня в разгоряченное тело, каждый выступ которого я чувствую даже сквозь одежду.

По его каменному рельефному торсу можно забираться как по скалам. Но сейчас я абсолютно неподвижна, околдована им. Единственное, что выдает меня, — это прерывистое дыхание и дрожь в теле, когда он задевает нервный комочек большим грубым пальцем.

Глеб совершенно серьезно изучает каждую дрогнувшую на лице мышцу, будто хочет запомнить все это и забрать себе. Никаких ухмылок. Смешков. Он сосредоточен и жаден в своих намерениях свести меня с ума.

Мои губы размыкаются от всполохов, тянущихся от самой сердцевины куда-то выше, разлетаясь мягкими волнами по всему телу.

Я хватаю ртом воздух, не в силах отвести от его сосредоточенного лица взгляд, задыхаясь еще больше от того, как он контролирует меня своими горящими карими глазами.

Дерзкая челка, ниспадающая на брови, придает ему еще более мрачный вид, и именно поэтому он так сильно владеет мной. Все в нем завораживает, притягивает, как магнит. Ощущение, что я полностью нахожусь в его власти, захватывает.

Я даже не придаю значения, когда он сдвигает меня немного в сторону, берет руку, вцепившуюся в его предплечье, и перемещает под воду, чтобы обхватить моей ладонью свой каменный…

О Господи!

Вздрагиваю и тут же отдергиваю руку, растопырив пальцы, будто мне это поможет, но нет… потому что Глеб снова накрывает мои костяшки своей пятерней и принудительно сжимает подрагивающие пальцы вокруг своей, мать его, клюшки.

Глухой смешок царапает мне висок.

— Тогда ты не была такой стесняшкой, — хрипит он возле моего уха и прикусывает мочку, выдыхая тихо: — Ты кое-что мне задолжала.

Мое сердце начинает скакать в груди, как попрыгунчик. Он доминирует и делает это так мастерски, что я с позором проглатываю все колкости, выдавая ему на блюдечке свои слабые стоны.

— Смелее, Карамелька, — подначивает он, кружа по моей чувствительной плоти умелыми пальцами, и сильнее сжимает мою ладонь вокруг члена. При этом сам же охреневает от этого прикосновения: его дыхание становится шумным и напрягаются выразительные челюсти, будто выточенные из гранита.

Прожигая меня взглядом самого дьявола, Глеб скользит моей ладонью вверх-вниз по бархатистой длине своего члена, и у меня перехватывает дыхание, когда он дергается в моих пальцах.

— Если бы я не знал тебя, подумал бы, что это твой первый опыт, — он щелкает по клитору, и из моей груди вырывается тихий всхлип. — Но я-то знаю, что это не так, Рыжуля. Так что не пытайся играть со мной в свои извращенные игры. Сегодня все по моим правилам.

— Пошел… в задницу… — выдыхаю сипло сквозь зубы и хватаюсь свободной рукой за бортик ванной в хрупкой надежде, что это поможет мне вернуть хотя бы кусочек своего самообладания.

— Сочту это за приглашение, — мурлычет Глеб с дьявольской ухмылкой, прежде чем я понимаю, что происходит.

Он, выскользнув из-под меня, ловко выпрыгивает из ванной, а я, шлепнувшись назад, ишокированно смотрю, как теперь он возвышается передо мной во всем своем великолепии.

И будем честны: его член незаконно привлекателен. И только потом я осознаю, насколько это должно быть неловко для меня. Но это чувство такое далекое и слабое, что я пропускаю эту мысль, чего не могу сделать с ощущением пустоты у себя между ног.

— Так понравилось, что не можешь поднять своих глаз выше? — усмехается он и протягивает мне руку.

Я ощетиниваюсь и бью по ладони, поднимаюсь самостоятельно, пока не нависаю над ним. Шлейф возбуждения немного остывает от его самолюбия, и в силу вступает мой острый язычок.

— Нет, я просто пыталась разглядеть, из-за чего столько шума.

Он насмешливо вскидывает бровь, ни разу не оскорбленный. Самоуверенный говнюк.

— Бросаешь мне вызов, бунтарка?

Я морщу нос, оценивая внушительную эрекцию, и мне требуются все силы, чтобы не раскрыть рот и не задышать, как дружелюбная собачка перед любимой вкусняшкой.

Втянув носом воздух, поднимаю взгляд и произношу как можно более скучающим тоном:

— Не впечатляет, — строю гримасу разочарования, радуясь тусклому освещению, потому что, судя по всему, я красная как помидор.

В ответ мне достается легкое хмыканье.

— Прости, но ты неубедительна, Карамелька.

Я хмурю брови, сбитая с толку его простодушием, но возразить не успеваю, потому что ванна уходит из-под ног: Глеб перебрасывает меня через плечо.

Сдавленно пыхчу, оттого что его мощное плечо упирается мне в живот.

Оклемавшись от резкой смены положения, я бью его кулаком по заднице.

— Что ты творишь! Кругом вода! Мы сейчас упадем!

И мы действительно теряем равновесие, но Глеб успевает схватиться за перила.

А затем он выпрямляется и, подкинув меня на плече, выходит из ванной как ни в чем не бывало.

— Спусти меня!

— Конечно. Когда донесу тебя до кровати.