Глава 32. Тасманский дьявол

— Да пусти ты меня! Он явно с ней что-то делает!

Как сквозь толщу воды я слышу взволнованный голос подруги и распахиваю тяжелые веки, а глаза тут же расширяются от испуга.

Осторожно поднимаю голову, застигнутая врасплох присутствием Алисы, но не нахожу в Глебе и намека на панику, которая распространяется у меня в груди.

Вместо этого вижу расслабленное выражением на лице Самсонова и прикрытые глаза. Будто моя подруга и не пытается сейчас прорваться сюда, как тасманский дьявол.

— Лена? Ты в порядке?!

— Скажи ей, — тихо произносит Глеб с ленивой ухмылкой на губах.

— Ч-что? — растерянно выдыхаю я.

— Скажи, что ты в полном порядке.

Я отталкиваюсь от его груди и уже собираюсь огрызнуться, но вздрагиваю от прикосновения пальцев, которыми он начинает размазывать по моему животу уже почти прозрачные капли.

— В следующий раз я хочу измазать своей спермой твою вредную задницу.

Не в силах дать ответ на такую пошлость я, как завороженная, слежу за его движениями на моем подрагивающем животе, заторможенно перевожу взгляд на такой же, как и его хозяин, блаженно расслабленный член, лежащий на подушке из твердых кубиков пресса. На головке еще виднеется белесая капля нашего грязного удовольствия.

И только после этого я соскакиваю с колен Глеба и, судорожно собрав валяющиеся вещи, натягиваю их, мысленно обещая себе, что смою его семя при первой же возможности.

Глеб все в той же ленивой манере упаковывают полутвердый член в штаны и раскидывает руки на спинке дивана, бросая на меня взгляд кота, обожравшегося сметаной. С этой его самоуверенной ухмылкой победителя, блистать которой не мешает даже бледнеющий синяк под глазом.

Я же чувствую себя шаровой молнией, которая вот-вот начнет отскакивать от стен в поисках выхода. Потому что мое блаженство от оргазма длилось ровно до того момента, как я поняла, кто нас решил прервать.

— Смайл, блядь! Мне сейчас выцарапают глаза!

— Какого черта ты на его стороне?! Пропусти меня! Илай! Там моя подруга!

Я в ужасе смотрю на Самсонова, тяжело сглатываю и не знаю, как лучше поступить, потому что я, мать вашу, растеряна, а мой клитор до сих пор пульсирует, напоминая о недавнем оргазме.

Встреча с подругой предполагает вопросы, к которым я абсолютно точно не готова, как и к тому, чтобы делиться с кем-либо подробностями сегодняшней ночи и дня. Даже с Алисой.

Но я все равно заставляю ноги сдвинуться с места и выхожу из гостиной в кухню.

Именно там гора по имени Багира удерживает своего маленького дьяволенка, который проклинает его за то, что он оставил меня здесь прошлым вечером.

— Лена, — выдыхает она ошарашено и прекращает бороться со своим женихом, затем высвобождает руки, бросает на Илая гневный взгляд и топает ко мне. В последнее время она слишком нервная, но я списываю это на предсвадебный мандраж. — Что с твоим лицом? Ты плакала?! Что он натворил? Клянусь тебе, я убью его, Любова! — она начинает осматривать меня, будто я хрупкая стеклянная фигурка. — Он сделал тебе больно? Что на тебе надето?

— Я… эм…

— Ему пиздец. — Алиса закрывает рот ладонью и поворачивается к Багирову. — Вот видишь, до чего ты меня довел? Я матерюсь как сапожник!

— Детка…

— Нет, Багиров! Не деткай мне! У нас завтра свадьба, я и так вся на нервах, потому что ничего не успеваю! А ты еще лишил меня подружки невесты на целый день! Да я всю ночь не спала, потому что ты оставил мою подругу у пьяного мудака! Я места себе не находила и не зря, ты посмотри на нее… что он с ней сделал?!

— Разве что довел до оргазма, — раздается за моей спиной бас Самсонова, и я отскакиваю в сторону. Прижимая ладонь к груди, где грохочет сердцебиение, замечаю его в проеме арки в одних спортивных штанах, низко сидящих на крепких бедрах, и то, как лениво он почесывает свой безупречный пресс. — Ты не сбилась со счета, Рыжуля?

Мое сердце сжимается до крошечных размеров.

Горло дергается.

Дыхание прерывается.

Выпучив глаза, я моргаю, пребывая в дичайшем шоке. Он сейчас серьезно вот так просто раскрыл все карты?

— О чем он говорит, Лен?

Я медленно перевожу взгляд на Алису, на лице которой столько же негодования, сколько и в моей голове.

— Нет, я понимала, что он нравится тебе, но…

Я пренебрежительно машу рукой.

— Спасибо за твою заботу, Алис. У меня все нормально, и Глеб не сделал ничего плохого. — Прочищаю горло. — Но, может, мы уже поедем?

Господи, жар мгновенно опаляет щеки. Я сейчас описаюсь от неловкости. Какого черта я веду себя как размазня?

Алиса приподнимает брови и окидывает меня скептическим взглядом.

— Эм-м, боюсь спросить, где твоя одежда?

Открываю рот, но не успеваю ничего ответить — снова басит Самсонов:

— Она в моей комнате. Мокрая. У кровати валяется.

Алиса хмурится. Ее взгляд мечется от меня к Самсонову и обратно. А потом она в недоумении вскидывает руки:

— Какого черта между вами происходит?!

Потом мотает головой.

— Нет, я сейчас слишком взбешена для подобных разговоров, и нет времени, потому что нам нужно ехать выбирать букет невесты, — она смотрит на меня, — и для этого нужна моя единственная подруга! — Теперь она переключает внимание на Самсонова. — Но имей в виду: если ты обидишь мою девочку, я оторву все твои причиндалы и скормлю их голодным псам на улице!

Глеб изображает муку и прикладывает ладонь к паху в защитном жесте.

— Ты слишком груба к моим парням.

Алиса делает шаг к Глебу и вздергивает подбородок.

— Твои парни в твоих руках. Если ты так за них переживаешь, подумай несколько раз, прежде чем лезть к моей подруге. Иначе будь готов к последствиям, которые я тебе устрою!

Господи, Алиса действительно в бешенстве.

Но ее желание защитить меня вызывает теплое бурление в груди, и я хочу задушить ее в объятиях. Она должна быть награждена медалью лучшей подруги!

И, скажу вам, угрозы действуют на Самсонова, потому что он бросает беспомощный взгляд на Багирова, которого, по-моему, единственного забавляет вся эта ситуация.

Илай приближается к нам и притягивает Алису к себе.

— Детка, сбавь обороты. У Смайла и без твоих угроз дерьма по горло.

— Ну, знаешь ли, он сам источник своих проблем. Как видишь, ему проще бухать и прятаться от них. По-моему, тебе больше дела до его будущего, чем ему самому.

Алиса выбирается из объятий жениха и подходит, чтобы взять меня за руку и повести к выходу.

— Эй, это будет второй костюм, который ты у меня стащила!

Оглянувшись, бросаю на Глеба хмурый взгляд.

— Это второй раз, когда ты испортил мои вещи. Так что…

Я спотыкаюсь и падаю на подругу, которая начинает нервно смеяться, прижатая моим телом к стене. А потом смех становится горьким: я вижу, как у Алисы начинает дрожать подбородок.

— Эй, ну ты чего?

Я привлекаю ее к себе, и она прячет лицо на моем плече.

— Я не знаю, это все нервы… мне так страшно, — шепчет она. — И я так злюсь на Багирова из-за того, как он с тобой поступил.

Я глажу подругу по спине. На самом деле, вчера я и сама на него злилась, но сегодня почему-то не думаю об этом.

— Да перестань, все нормально. Слышишь? Нашла из-за чего расстраиваться.

— Нашла, — шепчет обиженно.

Я не могу сдержать улыбки, потому что это так мило! Правда. Наверное, кроме Алисы и нет никого, кто будет переживать за меня.

— Я ездил к твоему отцу, — улавливаю краем уха разговор парней, и от меня не ускользает, как меняется лицо Глеба.

Оно становится мрачнее тучи.

— На хуя?

— На хуя?! — Багиров раскидывает руки в стороны. — Я не хочу видеть, как мой друг херит свою жизнь.

— На хуя ты к нему ездил?! — громче басит Самсонов, и Алиса отрывается от моего плеча. Она шмыгает носом и устремляется к этим двоим, между которыми накаляется обстановка.

— Я попросил у него помощи. Чтобы он все исправил. Потому что его сын без хоккея загнется…

— Ах ты ж ублюдок! — Глеб в одно мгновение оказывается рядом с Илаем и яростно тычет в него пальцем. — Ты знаешь, что мне ни черта от него не нужно, и сделал все это за моей спиной?! Я сам, мать твою, решу свои проблемы!

Но Глеб не успевает поднять сжатый кулак. Алиса втискивается между ними и толкает его в грудь, ощетиниваясь как волчица:

— Не смей его трогать, Самсонов! Если на наших свадебных фотографиях у моего мужа будет хоть одна царапина, я разошлю во все СМИ, что ты подцепил сифилис!

Глеб морщится.

— Ты не сделаешь этого.

— Сделаю, еще как сделаю, если ты продолжишь быть такой неблагодарной задницей, ясно? Твой друг поговорил с твоим отцом ради твоего же благополучия, потому что знает: сраная гордыня задавит твои истинные желания. Так что рекомендую не разбрасываться людьми, которые искренне переживают за тебя и хотят только лучшего. И после нашей свадьбы ты соберешь силу воли, которая есть у каждого спортсмена, поедешь к отцу и начнешь расхлебывать кашу, которую сам заварил! Ясно?

Воцаряется тишина.

Багиров притягивает свою разъяренную женщину к себе и целует в макушку с гордым бормотанием: «Моя девочка».

Затем Алиса разворачивается, собственнически целует Илая в губы и отстраняется, глядя на него как гребаный командир:

— У тебя есть пять минут встряхнуть мозги другу и напомнить ему о нашей свадьбе. Мы с Леной будем в машине.

Багиров отдает честь своей женщине, и она, довольная собой, идет ко мне, чтобы утянуть наконец на улицу.

И, конечно же, мы сидим в машине дольше пяти минут. Алиса увлечена перепиской с фотографом. А я… я изредка кошусь на дом, надеясь увидеть, что происходит внутри.

Телефон в руках Алисы дилинькает, и она принимается читать какую-то статью в мессенджере.

— Лен, тут…

Под статьей есть видео. И с заднего сиденья отлично видно, что это за видео.

Темнота. Улица, освещенная фонарями и неоновой вывеской того самого паба. Толпа парней, среди которых Глеб с ссадиной под глазом и Салахов, у которого уже разбита губа.

Я вытягиваю шею, как жираф, чтобы лучше рассмотреть экран со своего места.

Алиса включает громкость, и я слышу знакомый голос:

— Испугался, что я трахну твою рыжую шлюшку?

Глеб подходит так близко, что их вздымающиеся груди соприкасаются.

— Закрой пасть, — грохочет Самсонов.

— Или что? — язвит Салахов. — Еще раз ударишь?

— Именно это я и сделаю.

— Эй чуваки, завязывайте…

— Пусть разберутся…

— Ты слишком напряжен, Самсонов, рыжая шлюха плохо отсосала тебе в туалете? Надеюсь, ты ничем не наградил ее славный ротик — не хочу трахать грязь…

Это последнее, что говорит Салахов, потому что Самсонов заглушает все посторонние звуки утробным ревом и глухим ударом, достаточно сильным, чтобы голова противника опрокинулась с брызгами крови…

Но Глеб на этом не останавливается, хватает Салахова за кофту и снова пускает в ход кулаки, только на этот раз соперник отвечает — и они, сцепившись, падают на землю, а я зажмуриваюсь и откидываюсь на спинку сиденья.

— Выключи…

Мое дыхание тяжелеет.

В груди остро колет.

Он сделал это из-за меня?!