Глава 36. Гроза

Багиров произносит речь, посвящая целую оду своей любимой жене и благодаря всех присутствующих за то, что они разделили этот день с ними.

Вся его команда по самбо аплодирует, кто-то из парней громко свистит, кто-то подбадривает: «Дамирович лучший!», я же смотрю исключительно на человека, который выглядит так, будто это я ему отсосала.

Он сидит напротив меня, расслабленно сложив большие руки на груди, и я несказанно рада, что этот круглый стол настолько большой, что Глеб не сможет их пустить вход.

Он ухмыляется уголком губ, словно читает мои мысли, а я как бы невзначай потираю переносицу средним пальцем.

Однако Самсонов бросает ответку: проводит большим пальцем по губам, и я краснею, вспоминая, что он делал со мной под лестницей.

Клянусь, это самый самоуверенный человек на земле!

Но я заставляю себя переключиться на моих сладких пирожочков и сделать то, что мне велели. Повеселиться.

Правда, беременность моей подруги означает, что я должна оторваться за нас двоих. И я отрываюсь, признаюсь честно, налегая на шампанское так, что завтра мне определенно будет плохо. Надеюсь, у них куплена аптечка от похмелья?

Но я обещаю себе подумать об этом завтра.

Сегодня я веселюсь, жаль, что в плане алкоголя компании у меня нет.

Парни, подопечные Багирова, еще не доросли. Алиса беременная. Багиров и Самсонов держат обет трезвости. Пожав плечами, я делаю глоток вкусненького шампанского и вскидываю руки с криком:

— Время настолок!

Мы играем в «Элиас», разбившись на две равные команды, во главе которых стоят Илай и Алиса.

Я, разумеется, в команде последней, с нами еще пять парней-самбистов. И знаете что? Мы разделываем команду жениха со счетом 15:5!

Дальше в ход идет «Шпион», а за ним «Твистер» — не самый удачный вариант для моего платья, но зато я умудряюсь всех победить, потому что… потому что парни — такие парни. Они сосредотачиваются не на том, чем нужно. Так что здесь не последнюю роль играет гендерная сила. Хотя, уверена, я бы проиграла, если бы столкнулась в этой игре с Самсоновым, однако ж на удивление он остался в наблюдателях.

И, скажу вам, его лицо не всегда сохраняло привычное ему высокомерное веселье.

Возможно, он пару раз увидел мои трусики.

Но мне было отлично, и парням-самбистам тоже. Мы даже потанцевали с Хорошевым и Луговым, они оказались такими милыми, застенчивыми лапочками, но вскоре за ними приехал лимузин: веселье подходило к концу, и нам с Самсоновым тоже нужно было убираться подобру-поздорову в гостиный домик, чтобы наши молодожены ни в чем себе не отказывали.

И прежде чем Самсонов вытаскивает меня на улицу, взяв на руки и закутав в свой пиджак, я кричу, чтобы Багировы трахались осторожнее, потому что они теперь не одни.

А потом откидываю голову и наслаждаюсь тем, что меня несут, ведь передвигаться на своих шпильках равносильно поездке в травмпункт.

— Боже… я напилась… — мои волосы путает ветер, а я расслабляюсь у Глеба на руках, не заботясь о своем задранном платье.

Самсонов подкидывает меня, нарочно встряхивая, и я взвизгиваю, а затем хлопаю ладонью по его груди.

— Дурак! Напугал!

Он заходит в гостиный домик и ставит меня на ноги. Полы с подогревом, и я едва не писаюсь от кайфа, потому что мои окорочка порядочно подзамерзли.

Пальцы ослабевают, и туфли выпадают из них, ударяясь с глухим стуком о пол.

— Вау… а здесь классно.

Гостевой дом одноэтажный, с кухней, совмещенной с гостиной, с двумя спальнями и залом, в центре которого стоит огромный бильярдный стол.

Закусив нижнюю губу, я подхожу к нему и провожу пальчиком по мягкой зеленой ткани, после чего разворачиваюсь и вскидываю бровь.

— Я, конечно, мечтала, чтобы ты трахнул меня в комнате с этими дурацкими зеркальными потолками, но бильярдный стол — тоже неплохой вариант.

Глеб ухмыляется, медленно приближаясь.

— Предложение трахнуть тебя на бильярдном столе говорит о том, что ты охрененно накидалась, милая.

Самсонов проскальзывает руками на мою талию.

Я безразлично пожимаю плечом.

— Ну и что с того?

Ладони Глеба перемещаются выше, сжимают ребра — и я выгибаюсь.

— С того, что я предпочитаю трахать девушек в сознании, а ты вот-вот вырубишься.

Я хмурюсь.

— Фу-у-у. Ты какой-то скучный, — я бью его кулаком в грудь. — Верни моего извращенца обратно!

Глеб усмехается и, приложив пальцы ко лбу, мягко толкает мою голову назад, и она откидывается, как болванчик.

— Вот об этом я и говорю.

Я так и зависаю, глядя в потолок, пока медленно не возвращаю голову в прежнее положение, но от этого у меня все немного плывет перед глазами.

На самом деле, я действительно чувствую усталость, но алкоголь развязывает мне язык, и я несу всякую чушь. Типа: могла бы я отсосать тебе в качестве благодарности?

Самсонов подхватывает меня на руки и опять куда-то несет, а через мгновение я опускаюсь на мягкий матрас.

Глубоко вздыхаю и смотрю на нависающего над собой Глеба.

— Ты сможешь отсосать мне утром, я не откажусь от приятного пробуждения.

Я морщу нос и с трудом отталкиваю его, переворачиваясь на бок.

— Подите вон, господин Самсонов. Я хочу спать.

Слышится короткий сдавленный смешок.

— Ты ходячая проблема, Рыжуля, — бросает он низким голосом и, кажется, направляется на выход.

— Но я твоя проблема, — бормочу невнятно и погружаюсь в темноту.

Мое недолгое спокойствие нарушает громкий раскат грома, и я подрываюсь на кровати.

Что… за… херня…

Вокруг темно. Дыхание сбивается, а когда комната озаряется яркой вспышкой молнии, я кричу и сваливаюсь на пол, запутавшись в одеяле.

Не помню, чтобы укрывалась, а потом замечаю на себе любимую пижаму с Эдвардом Калленом.

Тяжело дыша, пытаюсь вспомнить, как она на мне оказалась, но очередной раскат вызывает во мне панику, и я, вскочив на ноги, выбегаю из комнаты. Вспышка молнии — и я визжу, принимаясь тарабанить в дверь.

— Глеб! Ты здесь?! Глеб, открой!

Гром сотрясает коттедж — и я ору, а когда дверь открывается — врезаюсь в твердую грудь и впиваюсь в мускулистую спину ногтями, дрожа всем телом.