Глава 39. Вот и сказочке конец

Я просыпаюсь от жуткого тошнотворного похмелья. Меня отвратительно мутит, стоит открыть глаза, но даже это у меня получается сделать не сразу: веки кажутся тяжелыми и опухшими…

Черт, я что, плакала? Теперь понятно, почему так охренительно трещит черепушка.

Но я все же делаю над собой усилие и всматриваюсь в сумрак комнаты. Чувствую, как хмурятся брови. Еще ночь, что ли?

Лежу так несколько минут, прислушиваясь к себе, своим ощущениям, а потом вдруг понимаю, что кровать стоит иначе и комода этого не было. И дверь была в другой стороне…

Медленно поднимаюсь, опершись на руки, и осматриваю комнату целиком. Взгляд задерживается на задвинутых шторах, и тогда память возвращается ко мне.

Я с мучительным стоном падаю на подушку и запускаю пальцы в волосы.

Обрывки нечетких кадров мелькают перед глазами.

Вот я кверху задницей играю в твистер с парнями, потом темнота, а вот — уже на руках Самсонова, затем глажу бильярдный стол и… о боже, я ведь не предлагала ему трахнуть себя на нем?

Тру пальцами лоб. Дальше воспоминания расплываются, но, судя по тому, что на мне мой любимый Эдвард Каллен, эта ночь прошла скучно.

Не считая грозы и моей истерики.

И вот теперь я наконец понимаю, почему проснулась на другой кровати.

Надеюсь, я не наболтала ему ничего лишнего? Господи, ну вот почему я снова оказалась перед этим секси говнюком в идиотском положении?

Неудивительно, что он сбежал.

Сбежал. Именно это он и сделал, уверена.

Боже, о чем я только думала?!

И почему побежала к нему? К человеку, которому бы только потрахаться, а не выслушивать нытье подружки невесты.

Невеселый смех подкатывает к горлу. Ну надо же так облажаться. Он и трахнуть-то меня не захотел… А я вцепилась в него, как дура, со своей глупой фобией.

Просто пиздец какой-то…

Позор идет со мной рука об руку, если рядом Самсонов.

В доме тишина, и почему-то от этой тишины голова начинает болеть сильнее.

Поэтому я, превозмогая пульсацию в висках, поднимаюсь и иду приводить себя в порядок в ванную, которую нахожу не сразу.

А стоит мне подойти к зеркалу — тут же становится еще хуже.

Представьте Голлума в рыжем спутанном парике. Вот именно это я увидела и решила открыть дверцу шкафа над раковиной, чтобы спокойно умыться.

Но перед тем как отправиться в дом молодоженов, чтобы разобраться с похмельем бич-пакетом, я достаю «аптечку-антипохмелин» и накладываю на себя гидрогелевые патчи и маски. Не хватало еще, чтобы дикий кошара придумал мне новое прозвище.

Нетушки.

Спустя полчаса чувствую себя на одну десятую лучше, если слово «лучше» вообще уместно в моем состоянии.

Достав из чемодана теплые меховые тапочки, напяливаю их и прямо в пижаме выхожу на улицу. И, мать вашу, какого хрена так холодно?!

Под стук зубов, скрючившись, бегу в основной дом и с облегченным вздохом вваливаюсь в тепло. Но расслабиться не удается. Мне все еще холодно.

— Доброе утро, — звенит мелодичный голос Алисы, слишком жизнерадостный и громкий для моей раскалывающейся башки.

Я морщусь и даю подруге понять, что для меня оно недоброе.

Схватив из стопки плед, который приготовлен специально для лаундж-зоны на улице, заворачиваюсь в него. Знобит — жуть! Ненавижу похмелье. И ответить Алисе в тон не выходит, потому что меня перебивают.

— Утро могло быть добрее, — ворчит Багиров из комнаты, а потом собственной персоной является в гостиную в одних спортивках. Хотя зачем ему футболка, если на его коже столько татуировок, что складывается ощущение, будто это одежда. — Твихард, на будущее: если ты, блядь, бросаешь свою пищалку, ставь ее на беззвучный!

Алиса извиняюще кривится, получая поцелуй мужа в висок, при этом не отрывая взгляд от меня.

— Она звонит тебе все утро, — объясняет ворчание Багирова.

Она?

А потом до меня доходит. Мама.

Покосившись на свой мобильный, я прикидываю, готова ли сейчас к разговору, и ответ приходит моментально. Не готова.

Поэтому сначала я плетусь в кухню, которая отделена от гостиной кухонным островком, в хмуром молчании открываю холодильник и достаю оттуда свою минералку. Прямо с горла вливаю жизненно необходимую жидкость в пересохшее горло и со стоном, громко глотая, поглощаю воду, как бегемот у водопоя. К черту, все свои. Перед этими двумя я вообще могу выглядеть как душе угодно. А где шляется мистер Высокомерный-секси-зад — не моего ума дело.

— Охренеть можно, — бросает скупую насмешку Пантера, отодвигая меня в сторону, чтобы достать яйца.

Я с шумным вздохом отрываюсь от бутылки и издаю удовлетворенный стон. Жить буду.

— На тебя делать? — он вскидывает бровь, демонстрируя два яйца, а я отпихиваю его руку и, открыв шкафчик, достаю дошик.

— Вот завтрак богов после бурных ночек, — трясу коробкой сухих макарон, на что Багиров лишь закатывает глаза и принимается готовить свою отвратительно скучную еду спортсмена.

— Это скорее завтрак бомжей после запойной недели, — бросает он шпильку, и сучка попадает прямо в яблочко, вновь напоминая мне о матери. Спасибо, Багиров. Ты знаешь, как сделать меня счастливей.

Бросаю коробку и подхожу к столу в гостиной.

— Ты куда? — догоняет меня вопрос Алисы.

— Надо перезвонить ей, завари мне пока БОМЖА, — заканчиваю погромче в надежде, что этот аромат подпортит зожному говнюку настроение.

Закутавшись в плед сильнее, свайпаю по экрану, проваливаясь в десяток уведомлений о пропущенных.

Набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю. Я справлюсь, да?

Нажимаю на мамин номер и подношу телефон к уху. Ветер треплет волосы, пока гудки на другом конце провода не обрываются…

— Алена! — гаркает прокуренный женский голос, и я смиренно прикрываю глаза. — Алена! Ты слышишь… — шум на заднем фоне прерывает ее. — Да еб твою мать… дай мне поговорить, — ругается, наверное, на своего очередного собутыльника. — Алена, слышишь меня?

— Да.

— А что так недовольно? Ты совсем мать забыла?!

Пьяная. Язык еле ворочается.

— Привет, мам, — сухо произношу я.

— Привет, мам, — передразнивает она. — Матери тут жрать не на что! А ты даже не звонишь, не интересуешься!

Я стискиваю телефон крепче.

А ты интересуешься?!

ТЫ интересуешься своей дочерью?!

— Я ведь посылала тебе деньги в конце августа, — проговариваю сквозь зубы, хотя я и так знаю, что мать уже все пропила. Или ее обчистили дружки, пока та валялась в коматозе.

Отвратительная горечь собирается в горле.

— Посылала она, а квартира сама себя оплатит?

Работай иди!

Крик так и рвется изнутри, но я проглатываю его как ком игл.

— Ты не платишь за квартиру, хватит уже врать.

— Да как ты…

— Смею! Смею, мама! Потому что я вкалываю ночами как проклятая, учусь заочно, сама себя содержу, кормлю, одеваю, обуваю…

— Да что ты говоришь?! А до того, как твоя наглая задница выросла и свалила из родительского дома, кто тебя кормил, кто одевал, обувал, а?

Это она про слипшиеся макароны, супы из картошки на рыбьих костях? Это она про обноски от соседского сына?

Господи, как же меня все это достало!

— Так что не вздумай мне тут ножками топать, доченька! Я тебе вырастила, а теперь возвращай должок матери…

Но внезапно верещание матери отдаляется, а потом в трубке появляется писклявый голос, в котором я узнаю соседку.

— Аленушка, ты не злись на маму, она не со зла, скучает просто по тебе, да и без денег жизнь не медок, — успокаивающе проговаривает тетя Лида. — Ты бы в гости, что ли, приехала, давно уж не видела мать тебя…

В гости? Туда? Никогда.

— Дай сюда, — вновь слышу противный голос пьяной матери. — Значит, слушай сюда, моя милая, денег пришлешь, если хочешь хоть что-то от этой квартиры получить, поняла?

Но я сбрасываю звонок и до боли сжимаю телефон. Меня всю трясет.

Не могу… не могу я…

Дышу так часто, что горло гореть начинает.

А потом бросаю телефон на лежак и срываюсь с места.

Бегу сквозь ветки и кусты, к воде. По камням и мху. Наплевав на свои любимые тапочки, потому что мне сейчас больно. Потому что хочу убежать, чтобы никто не увидел меня такой. И я бегу… Сквозь слезы и боль, распирающую грудь. Сквозь крик, прорывающийся через жжение в горле…

А потом останавливаюсь на краю пристани, хвастаюсь за столб, и ветер срывает с моих плеч плед, а мне наплевать.

Я ору во всю глотку. Ору, глотая слезы.

И не из-за матери алкоголички, а из-за того, что пришло время возвращаться из сказки в мою реальность…