Глава 51. Лицезрею свое падение
Глеб скользит по моему телу обжигающим взглядом, задерживается на вздымающейся груди, и я слышу его низкий протяжный стон.
Стон отчаяния. Жажды и потребности.
Мурашки хаотично расползаются по моей коже и собираются на чувствительных вершинах. Соски ощутимо твердеют, и я сама издаю жалкий умоляющий звук, чтобы Глеб наконец что-нибудь сделал с ними… со мной.
Самсонов сокращает последние крупицы расстояния между нами, и его ладонь с мягкой жесткостью обхватывает мое горло, вынуждая меня откинуть голову.
— Ты не моделька, — грубо произносит он мне в губы. — Ты гребаная… — но не договаривает, со стоном отводя взгляд в сторону.
Я нервно сглатываю, и горло дергается под его рукой, а Глеб возвращает свое горячее внимание обратно ко мне:
— Это просто секс, — чеканит он, вглядываясь в мое лицо с жесткостью.
Это уточнение должно бы задеть меня, но я игнорирую его с выдержкой хладнокровной королевы, не замечающей шум вокруг нее.
— Да. Просто секс. На большее ты не годишься, — надменно выдыхаю ложь, в которую заставляю себя поверить, привстаю на носочки и сама целую Глеба.
Мне нравится, какой смелой я становлюсь рядом с ним. Нравится, что я открыта в своих желаниях. Нравится, что он позволяет мне это. И нравится, что он заставляет меня чувствовать себя особенной…
Во мне все закипает от незначительного контакта наших губ, и это пронизывающее чувство подстегивает двигаться дальше.
Высунуть язык. Облизнуть его нижнюю губу, переключиться на верхнюю. Прикусить, а потом оставить нежный поцелуй.
Глеб не торопит меня, и я начинаю действовать уверенней, облизывая уголок его рта, соскальзывая зубами на мощный подбородок, очерчивая край скулы языком. Я не знаю, что мною движет, но потребность съесть его сводит с ума.
Каждый контакт с его кожей наэлектризовывает тело. Коснись меня — и вокруг все вспыхнет. А он не касается, держит горло в крепкой хватке, точно чертов чародей, распускающий тонкую паутину молний. И только ему решать, когда в моем теле произойдет замыкание.
— Блядь, к черту, — рычит Глеб, и его губы с неумолимой силой впиваются в мои.
Это происходит с таким надрывом, что я всхлипываю и цепляюсь за него, боясь не выдержать ураганного натиска.
Подрагивающими пальцами сжимаю футболку на его напряженной груди, когда Глеб поглощает мой жалобный всхлип, как сумасшедший, дорвавшийся до своего фетиша. Завладевает моим дыханием и рассудком, безжалостно вылизывая мне рот с влажными, похотливыми звуками.
Все, что он делает сейчас со мной одним только поцелуем, заставляет отпустить себя и полностью поддаться его власти.
Поэтому, когда он толкает меня на кровать, я подчиняюсь.
Когда он опускается сверху, я покорно позволяю ему скользнуть между своих дрожащих ног.
Когда его жадный рот прижимается к моей шее, я выгибаюсь и подставляю ему всю себя.
Не отползаю и не пытаюсь убежать, хотя от напора Самсонова мне самое время запаниковать, но вместо этого, когда он возвращается к моему лицу, я сама ловлю его влажные губы.
— Властная штучка, — он усмехается мне в рот и тут же переходит в яростное наступление языком, утыкаясь в живот твердой выпуклостью.
У меня перехватывает дыхание, и Глеб, будто почувствовав это, отрывается от моих губ.
Прижимается своим лбом к моему. Оба тяжело дышим.
Его пальцы путаются в моих волосах, он опускает голову и горячим языком проводит по моему подрагивающему горлу, будто это его любимый леденец.
Моя грудь часто вздымается, чувствительные соски задевают грубую ткань футболки Самсонова, и удовольствие расходится волнами по коже.
Жар его дыхания чертит линию вниз, а потом холодная струйка воздуха царапает сосок, и я дергаюсь.
— Такие пиздатые сиськи, — глухо доносится сквозь гул возбуждения в ушах. — Ты не против?
Его вопрос заставляет меня приподнять голову и увидеть, как Самсонов втягивает мой сосок в рот, и я роняю сдавленный писк.
Мои глаза расширяются, а зубы впиваются в нижнюю губу, пока я смотрю, как Глеб, завладев маленькой ареолой, слегка сдавливает сосок зубами.
От этого контакта по коже разбегается вереница чувствительных мурашек, а я со стоном откидываюсь назад.
Я моргаю, а в следующую секунду встречаюсь со своим отражением на потолке.
И чтоб меня… мое тело, распростертое под Глебом, который неумолимо поглощает грудь с грубыми рычащими звуками… Это зрелище творит со мной странные вещи, приумножая ощущения, которые дарит жадный рот Самсонова и его загребущие руки.
Это настолько крышесносно, что мне приходится прикрыть глаза… Сумасшествие какое-то.
Я не отдаю себе отчета, когда запускаю пальцы в волосы Глеба и дергаю его голову на себя, желая притянуть ближе.
Мне нужно больше.
Нужно, чтобы скопившаяся внутри энергия, нашла выход через него.
Я чувствую, как его рот соскальзывает вбок, и взвизгиваю от того, с какой силой он кусает мою грудь.
— Идеальный размерчик, — ворчит Самсонов и снова кусает, будто пытается разом вобрать все полукружие.
Вспыхивает боль, но ее тут же смывает волна удовольствия.
Ощущения становятся такими яркими, что я неосознанно начинаю извиваться под Глебом в надежде на дополнительное трение.
Но он неумолим в решимости поглотить мою грудь, уже всю влажную от укусов и поцелуев.
Я снова набираюсь смелости посмотреть, как он поклоняется моим распаленным пикам, как сжимает округлости двумя руками и зарывается между ними носом, вдыхая в себя мой запах и посылая горячий циклон вниз живота.
Поймав мой взгляд, Глеб демонстративно высовывает язык и, не разрывая зрительного контакта, вылизывает мою грудь со всех сторон с влажным причмокиванием. Развратно и грязно, вынуждая меня задохнуться от этой кипящей страсти, граничащей с низменной пошлостью.
Он вновь властно обхватывает мое горло и толкает меня назад, одновременно прикусывая сосок. Я кричу и выгибаюсь, ощущая себя на пределе эмоций. Это все, что мне остается, потому что хватка на шее заставляет оставаться на месте. И она нужна мне, чтобы не упасть за грань неизвестности, которая с каждой секундой подступает все ближе.
Удерживая меня, Глеб не прекращает терзать мои соски, но я вдруг улавливаю движение его второй руки: она поглаживает мой подрагивающий живот и скользит ниже, под резинку уже постыдно влажных трусиков. Длинные пальцы касаются мокрых от возбуждения складок, и гортанный стон обжигает мою кожу, смешиваясь с моим, когда Глеб аккуратно сдавливает чувствительный бугорок.
Сотни электрических импульсов разбегаются по телу кусачими змейками.
Я задыхаюсь собственными стонами, распадаясь на атомы от всепоглощающих ощущений. Настолько горячих, будто они опаляют меня целиком.
— О, боже… — скулю я, закусывая губы, — Глеб… Пожалуйста…
Я раскрываю бедра, чтобы получить больше его пальцев, и чувствую хриплый смешок на коже.
— Не так быстро, Карамелька, — мрачно предупреждает Самсонов и убирает пальцы из моих трусиков.
От потери тепла у меня все болезненно сжимается и, несмотря на стискивающую горло руку, я приподнимаю голову и посылаю ему злобный взгляд.
— Верни…
Окончание фразы превращается в жалобный звук, когда он берет в рот блестящие от влаги пальцы и развратно слизывает с них мой вкус.
У меня не получается пережить это без потери воздуха в легких.
Продолжая удерживать меня за шею, Глеб нависает надо мной, и я порывисто втягиваю носом воздух.
— Открой рот, — грубо требует он, обводя влажными пальцами контур моих губ, а когда я этого не делаю, силой проталкивает их и, надавив на язык, требует подчиниться.
Его доминирование творит со мной ужасные вещи и повышает температуру тела до невозможных пределов.
Глеб мрачно хмыкает и медленно вынимает пальцы, продолжая надавливать на язык, заставляя его высунуться следом.
Я судорожно сглатываю, чувствуя тяжесть его ладони. Самсонов нависает надо мной, смотрит на меня, на мой будто умоляюще высунутый язык, и то, каким диким становится его взгляд, впрыскивает в кровь новую порцию похоти. Наверное, поэтому я не отворачиваюсь, когда он выпускает тонкую паутины слюны мне в рот.
Господи…
Меня словно током пронзает от происходящего, легкие работают на пределе, голова идет кругом, но я принимая каждую каплю его темной страсти.
Глеб приникает к моему рту, чтобы коротким движением языка мазнуть по небу, а потом отстраняется, продолжая нависать надо мной грозовой тучей.
— Глотай, — приказывает напряженным голосом.
Медленно спрятав язык, я сглатываю, комкая пальцами простынь под собой.
Почему мне так горячо от каждого его похотливого принуждения?
По жесткому лицу Глеба пробегает тень кривоватой ухмылки. Что-то мрачное мелькает во взгляде. А потом он отпускает мою шею и толчком выпрямляется, опускаясь на пятки у меня между ног.
Я вся дрожу под пристальным взглядом потемневшим глаз. Широкая грудь Самсонова тяжело вздымается. В напряженном молчании он закидывает руки за голову и небрежным движением стягивает футболку. И я мысленно облизываю его идеальное тело с небольшим количеством татуировок.
Машинально протягиваю руку и провожу пальцами по кубикам пресса.
Это незаконно быть таким идеальным.
Твердые мышцы подрагивают под моим прикосновением. Но я лишаюсь этого удовольствия, когда Глеб рывком встает, спускается на пол и без лишних телодвижений сбрасывает спортивки, вынуждая меня неслышно охнуть…
Не то чтобы я не видела его обнаженным… Я даже брала у него в рот… но сейчас все кажется в разы интимнее, а покачивающийся внушительный член заставляет мою сердцевину сжаться от одной только мысли, что сегодня, очень скоро, он окажется внутри меня.
Глеб наклоняется, чтобы что-то подобрать с пола, но мое внимание приковано к тяжелому органу, длинному и ровному, точно его создавали на заказ для эксклюзивных наслаждений… или пыток.
Будет ли мне больно?
Я не знаю.
Но даже возможность боли не пугает меня настолько, чтобы я отказалась.
Мельком замечаю пакетик фольги в руках Самсонова, который он разрывает зубами, как животное.
Мои глаза округляются, а потом я зажмуриваюсь и откидываюсь на кровать.
От волнения и предвкушения голова идет кругом, дыхание застревает в горле, а Глеб не спешит облегчить мои муки. И это терзает мои нервы еще хлеще… Я будто облита бензином, а он держит зажженную спичку. И от него зависит, вспыхну ли я и сгорю дотла или умру от холода.
Неизвестность кислотой разъедает терпение и, не открывая глаз, я шепчу:
— Все нормально?
Глеб глухо матерится себе под нос, я напрягаюсь еще сильнее и все же приоткрываю глаза, но приподнять голову не успеваю: матрас проседает под его тяжестью, а через мгновение Самсонов уже нависает надо мной, устраиваясь между ног и немного нервными движениями срывая мои трусики.
— Что-то не так, — взволнованно шепчу я, бегая глазами по напряженному лицу Глеба и отмечая, как дергается его кадык.
— Все так.
Что-то настораживает в его низком голосе, но, когда Глеб хватает меня за горло, все мысли бросаются в рассыпную. Не остается ни одной, когда его внушительная фигура накрывает мою. Каменная плоть касается внутренней части бедра, и я вздрагиваю. На жалкое мгновение мне кажется, что это смущает Глеба, но мы слишком поглощены бушующим пламенем.
Он целиком и полностью овладевает моим телом, разрушая меня грубым жаром.
Я открываю рот, но из него не вырывается ни звука…
Глеб шумно втягивает носом воздух, сильнее сдавливая мое горло, а потом входит одним грубым толчком.
Меня пронзает такая острая боль, что дыхание перехватывает, а глаза в ужасе распахиваются. Взгляд упирается в зеркало, и я, словно в кино, лицезрею свое падение…
Глеб выходит из меня с низким рычанием и, уткнувшись носом мне в щеку, входит новым толчком.
Мой рот распахивается в немом крике, потому что горло охвачено жжением, которое поднимается к носу и глазам.
— Блядь, Лена… так охуенно, — стонет Самсонов мне на ухо, даже не заметив, как беспощадно он порвал мою преграду. Но… я ведь этого и хотела? Я думала, что справлюсь… но, кажется, понятия не имела, что меня ждет…
От силы очередного толчка моя спина скользит по простыням, а хватка на шее старается удержать меня под грудой мышц.
Закусив губу до белых вспышек перед глазами, лихорадочно впиваюсь ногтями в массивные плечи. Напрягаюсь всем телом и жмусь к Глебу в поисках облегчения. Но он внезапно отстраняется, упираясь руками по обеим сторонам от моей головы.
Он пыхтит, находясь глубоко во мне, а я… я лишь хлопаю ресницами, не зная, как сделать следующий вдох.
— Ты в порядке? — сдавленно выдыхает он и, тряхнув головой, откидывает с лица длинную челку.
Я киваю, переводя взгляд на потолок, боясь смотреть ему в глаза.
Слышу тяжелое дыхание и чувствую, как мое тело будто отказывается от меня.
— Точно?
Глеб начинает выходить и тогда, поддавшись панике, я хватаю его за плечи и притягиваю обратно к себе.
— Нет-нет-нет, не останавливайся. Все… — судорожно лепечу сквозь ком в горле, — все хорошо… просто ты большой… а у меня давно не было…
Глеб смотрит на меня из-под челки, его грудь угрожающе вздымается, но в следующее мгновение он медленно опускается на локти возле моей головы и начинает плавно двигаться во мне, а я, переполненная ощущениями, снова пытаюсь притянуть его ближе, остро нуждаясь в нем, в его тепле… Но когда я тянусь поцеловать его, он не позволяет, снова хватает меня за шею и вдавливает в матрас.
У меня перехватывает дыхание от его резкости, но, в противовес грубости, движения остаются плавными, будто он не верит мне. И его буйные глаза подтверждают мои опасения. Но он не останавливается, а когда понимает, что я немного привыкаю к нему, толчки становятся интенсивнее. Глубже. Я почти чувствую его в своем животе, и это сводит с ума. Боль стирает границы адекватности, и я уже не осознаю, от чего дрожит мое тело.
А потом губы Глеба накрывают мои, и что-то во мне ломается. Он разрушает меня самым страшным способом, но я целую его в ответ, принимая грубые шлепки как должное.
Я тону в бездне ощущений, с которыми у меня нет сил справиться, и ненавижу соленую влагу, текущую по моим вискам. Глеб отрывается от моих губ со стоном и прижимается губами к моему уху с пугающим рычанием:
— Какого черта от тебя так крышу сносит…
Эмоции подкатывают к горлу, но я не позволяю им вырваться, вместо этого открываю глаза и смотрю в зеркальный потолок.
Я так хотела видеть этот момент в этом чертовом зеркале, но в итоге слезы туманят взгляд и все, что мне остается, — прикрыть веки и чувствовать его. Боль все еще таится на задворках сознания, а я ищу удовольствие, о котором рассказывают в любовных романах.
Глеб пыхтит мне на ухо, соскальзывая рукой вниз, просовывая ее между нашими телами, и когда пальцы касаются нервного комочка, я распахиваю рот…
Не переставая меня трахать, Самсонов пальцами кружит по клитору. Эти движения разжигают огонь, угрожающий сжечь меня, но я бросаюсь в него с головой.
Глеб рычит, вколачиваясь с все большей силой. Мое сердце бьется так быстро, что я разрываюсь между реальностью и новыми нереальными ощущениями. Они поглощают меня языками пламени каждый раз, когда Самсонов вбивается в меня.
Во мне происходит короткое замыкание, тело буквально выворачивает от чего-то распирающего и тяжелого в моем животе, а потом…
Я выгибаюсь, и через меня проходит такой разряд, что на мгновение в глазах темнеет. Этот оргазм не сравнится ни с чем в моей жизни. Он пугает своей разрушительностью. Он выжигает меня изнутри. Я схожу с ума от всего, что происходит во мне.
Я люблю… люблю тебя…
Цепляюсь за сильные плечи, царапаю их, ловя ритм, который подводит и самого Самсонова к краю и, выскользнув из меня, он гортанно стонет, уткнувшись лбом в мой живот.
Господи…
Я задыхаюсь, не понимая, сказала ли я это вслух… но вдруг все меняется.
Глеб окончательно отстраняется и садится.
Тяжело сглотнув, я с опаской смотрю на него, а он смотрит куда-то вниз. И с запозданием я понимаю, что его взгляд сосредоточен на собственной ладони.
Что-то пугающее сжимает мою грудь холодом. Глеб поднимает на меня ожесточенный взгляд, спрыгивает с кровати и уходит в ванную, оставив меня одну.
Я не знаю, как себя вести, осторожно присаживаюсь и зажмуриваюсь от неприятных ощущений.
Опускаю руку и дрожащими пальцами провожу у себя между ног, а когда поднимаю… вижу на них бледно-багровые разводы. Ужас останавливает дыхание. Конечно же, он все понял.
Вздрагиваю, когда к ногам прилетает что-то тяжелое. Бросаю взгляд в сторону. Это теплое полотенце.
Вдох, выдох, я знаю, Самсонов смотрит на меня, а я на него нет.
— Вытрись, — сухо приказывает он, открывает шкаф и, достав вещи, быстро скрывает свою наготу. Пользуясь тем, что он стоит ко мне спиной, вытираю себя, смущаясь еще больше, когда вижу эти же разводы на полотенце.
Глеб, уже в штанах, стоит, сунув руки в карманы, и тоже смотрит на них.
— Я постираю…
Его челюсти напряжены до выступающих желваков.
— Почему ты не сказала?
_______________
Девчули, сегодня действует большая скидка на историю Багировых:
https://litnet.com/shrt/uC99
Всего 118 руб.)
А еще на днях про них выйдет буктрейлер в моем тг канале от дорогой читательницы. Будем вам рады:
Название канала: Маша Демина. Молодежные истории о любви.