Глава 22. Сашкиными глазами
Тайга
- Знаешь, почему Солнечногорск так называется, Яр? - спрашивает, когда мы проезжаем городскую стелу. - Блин… Уже стемнело…
Очень искренне расстраивается.
Видимо, оттого, что не успела исполнить свое обещание.
- Да уж. Обзорную экскурсию придется отложить на завтра… - говорю, посматривая то на пустынную улицу, то на Сашу.
Малочисленные яркие огни приветливо моргают. В их свете тонкие черты ее лица видятся фарфоровыми, а кудри нереальными.
- Так что там с названием? - она хитро опускает голову набок и мажет губы манговым блеском.
- Не знаю. Но могу догадаться, если буду следовать логике… - отворачиваюсь и устало бьюсь затылком о подголовник. - Солнце и горы?
- Не совсем… Здесь не бывает плохой погоды.
- Как? Вообще? - смотрю на нее.
Губы теперь будто пухлее становятся.
Сияют, заразы.
- Почти не бывает… Представляешь, дожди все время обходят нас стороной. Есть даже городская легенда на этот счет… - замолкает театрально.
- Я должен попросить тебя ее рассказать? - догадываюсь.
- Только если тебе интересно, Загорский! - опять дуется.
Жену включила.
- Мне, конечно, интересно…
Усмехаюсь и медленно выдыхаю под ее болтовню, чувствуя, как мышцы в теле расслабляются. От пробежек по утрам я здесь не откажусь, но почти четыре дня не выйду на лед. Этот отдых был мне необходим, хорошо, что Болотов понял. Правда, для этого пришлось светануть кольцом.
Вот он охренел…
Да я и сам охреневаю, что творю.
- Наш Солнечногорск со всех сторон сжимают горы. Раньше они были высокими, темными и очень опасными. Даже самые опытные торговые купцы боялись идти через них в дальние города. Вообще, эти места хранят в своей земле много пропавших без вести. Не боишься? - прищуривается и улыбается.
- У меня через пять дней игра. Живой или мертвый - я на ней буду.
Пытаюсь сконцентрироваться на дороге и навигаторе. До дома, где живут Сашкины родственники, два перекрестка.
- Ну почему ты такой серьёзный? Я же шучу! Слушай дальше… Как-то горы окружили и солнце тоже, но погасить излучаемый им свет не смогли, как ни старались - слишком высоко. Зато теплые, солнечные лучи дотянулись до горных склонов и сделали их… светлее. Снег на вершинах растаял, в засохшем русле образовалась река, климат изменился. Теперь люди не проезжали мимо, а организовали ярмарку прямо здесь. Так основали Солнечногорск. Город, в котором даже самые неприступные, каменные глыбы становятся добрее и мягче.
- Отличная сказка для малышей! - усмехаюсь и, повернув во двор, осматриваюсь.
Несколько одноэтажных гаражей с красными распашными воротами, старые деревянные постройки, унылая детская площадка и… чистое белье, застывшее на веревках.
- Я правильно заехал?
- Да… - Саша затихает и мучит двумя пальцами свое обручальное кольцо.
- Что это с тобой? Замолчала вдруг…
Саша тянется ко мне и… я тянусь к ней. Подлецом быть больше не получается. Так зыркнула на меня… там на заправке, что действительно чем-то напомнила маму. Обижал я ее нечасто - любил сильно и люблю до сих пор, а если и был виноват, - мама всегда так смотрела.
Без злости и укора, но будто ей очень-очень больно. До слез.
Обнимаю тонкие плечи и прижимаю их к себе. Есть у меня любимое хобби: выпрямлять ее волосы. Своего рода антистресс. Тем и занимаюсь. Захватив упругую прядь на затылке, зажимаю ее между пальцев и вытягиваю.
- Хотела у тебя попросить… - шепчет Сашка.
- Развод? - скашиваю недобрый взгляд на ее лицо.
- Нет… - надувает губы. - По поводу того, что мы сделали.
- А что мы сделали? - непонимающе играю бровями.
- Вообще-то, поженились…
- И?
- Давай, хотя бы сегодня не будем говорить про это… - все-таки снимает кольцо, кладет его на ладонь и зажимает пальцами. - Хочу, чтобы вы сначала познакомились… Тетю зовут Дарья Алексеевна. А дядю - Иван Сергеевич. Только… он на коляске после болезни. Не удивляйся, но и помощи не предлагай. Он не любит.
- Боишься, что я им не понравлюсь? - сдавливаю руку с кольцом.
Саша смущается.
- Ой, ты просто их не знаешь. Они добрые очень и никогда не покажут, что что-то не так… Такие люди! Ни то, что в городе…
- Ну, пойдем.… - вздыхаю и… целую ее волосы.
Как-то само по себе получается.
В нос проникает нежный смешанный аромат шампуня и духов.
От Сашки никогда не пахнет вульгарно или приторно, как мне обычно заходит. В любые формы отношений я не лезу намеренно, а для секса есть несколько беспроигрышных вариантов, и все они как-то постарше будут.
Дружной компанией мы заходим в подъезд, где Саша смешно ведет носом и довольно шепчет:
- Чувствуешь?
- Что?
- Суп грибной. Мой любимый. Мамуля приготовила… - скачет вверх по лестнице.
Я прижимаю к себе пса и медленно поднимаюсь за ней.
Саша останавливается у обычной, ничем не примечательной двери и толкает ее внутрь. Щурюсь от яркого света после тусклой лампочки в коридоре. Тянет меня за куртку и весело, словно вообще забывая о моем присутствии, кричит:
- Мамуля! Папуля! Я дома.
- Санечка! - доносится из гостиной женский, тихий голос. - Папа уже спит. Не дождался вас… Болеет на погоду сегодня.
В дверном проеме возникает стройная, невысокая брюнетка в темном платье. Возраст сказать затрудняюсь. С этим проблемы. Но лицо Сашиной тети удивительно чистое и совсем без морщин.
- Добрый вечер, Дарья Алексеевна. - Вдруг думаю о том, какой же я осел: приперся на знакомство без цветов. - Ярослав. А это… Ови.
- Ты, значит, наш больной? - она с интересом поглядывает то на меня, то на пса и прижимает Сашу к себе, обхватив ладонью ее голову.
- Я здоровый, - решаю разрядить обстановку. - И справка есть…
- Ой… - она вдруг смущается. - Я имела в виду… его. - кивает на Рыжего и забирает его себе.
- Он понял, - ворчит Сашка. - Ярик шутит, мамуля.
Чувствую себя немного скованно, когда мне выдают домашние тапки на два размера меньше и отводят вымыть с дороги руки в крошечную ванную комнату, где очень уютно и чисто, несмотря на несвежий ремонт.
Выхожу и склоняю голову, чтобы зайти в кухню.
- Ярослав, вы будете ужинать первым или вторым?
- Извините. Я неголодный. - сажусь за стол, закатываю рукава толстовки и пялюсь на хмурую Сашку.
Она уже успела переодеться в очередную пижаму, состоящую из футболки и шортов. На этот раз с подсолнухами.
Какая она двинутая на своем желтом! Это жесть!
- Как? Совсем не будете ужинать? - хозяйка ставит тарелку с дымящимся грибным супом перед дочерью. - А я котлет наготовила. Может, хотя бы чуть-чуть? На пробу?
- Не стоит… Спасибо вам. - очень вежливо ей улыбаюсь. Чтобы хоть как-то смягчить.
- Может, будете чай?
- Обожаю чай. - киваю ей и смотрю, как Сашка уплетает свой поздний ужин за обе щеки.
Дарья Алексеевна и правда оказывается мягким, деликатным человеком. С дороги ни о чем не расспрашивает. Приготовив мой чай, садится напротив, подпирает подбородок рукой и слушает болтовню Золотой, которая не умолкает ни на секунду.
Ови трется рядом.
Ждет свой ужин.
Спустя полчаса нас отправляют в комнату Саши, где для меня приготовлена лежанка на полу с подушкой и одеялом, а для нее - уже расправлен целый диван.
- Надо было сказать, что мы поженились? - ворчу, стягивая толстовку вместе с футболкой. - Не пришлось бы спать на полу…
- Не кричи так… - она заплетает косичку, глядя в зеркало, и оборачивается. Раскраснелась вся после ужина.
Бросив взгляд на мою грудь, как всегда, смущается страшно и кусает губы.
Только девственниц мне ещё не хватало…
Я заваливаюсь на матрас, проверяю в ногах сопящего Ови и закидываю руки за голову. С любопытством разглядываю стройные ножки и красивую линию ягодиц. Страсть, как интересно, в каких они трусах сегодня, потому что я знаю все. Трусы с книгами - надо же такое придумать!
- Спокойной ночи… муж! - Сашина голова опускается на подушку.
Я вытягиваю руку, чтобы погладить ее по щеке.
- Спокойной ночи… жена.
Свет, попадающий в комнату из коридора, вскоре гаснет, и я долго в полутьме рассматриваю обстановку Сашкиными глазами, представляя, каким она была ребёнком. Уже сейчас можно с точностью сказать, что мое мнение о ней было поверхностным и ошибочным.
Во всяком случае за то время, пока я ее знаю, никакой алчности в этой девчонке не заметил. То, с каким рвением она ухаживает за Ови, как отстаивает свои интересы, как серьёзно относится к учебе.
Хорошая она…. Эта Сашка Золотая.
Слишком хорошая для Загорской…
А я гандон. Только вот не конченный, чтобы ее испортить…
Перевернувшись набок, пытаюсь заснуть, но все безрезультатно. В животе урчит, желудок скручивает. Приходится тяжело вздохнуть. Раз, второй и третий, после которого Саша приподнимается с подушки и рявкает:
- Загорский!
- Чего тебе?
- Ты что… принципиально не ешь домашнюю еду?